Для того, кто умел верить

— Поттер, хватит уже гипнотизировать тарелку, съешь что-нибудь, — Блейз с ухмылкой наблюдал за Гарри, который уже десять минут сидел с лицом мученика, цедя тыквенный сок.       С самого подъёма Гарри ходил, как в воду опущенный — с трудом встал с кровати, чуть не разбил голову, упав в душе, пять минут мучился с галстуком, силясь его завязать, пока Драко, вдоволь насладившись страданиями соседа, не научил его специальному заклятию. Поттер был слишком взволнован из-за первого учебного дня в Хогвартсе, поэтому полночи потратил на чтение учебников. Конечно, это было полезно и интересно, и теперь Гарри не чувствовал себя совсем уж идиотом среди наследников чистокровных семей, но четырёх часов сна для него было явно мало.       В итоге за пять минут до начала занятий Блейз и Драко потащили сокурсника к старшим слизеринцам с целью получить немного бодрящего зелья. Первым же предметом значились Зелья с Гриффиндором, а на занятиях Снейпа быть невнимательным — значит, собственноручно копать себе могилу.

***

      Троица успела прибежать к кабинету Зельеварения ровно в ту секунду, когда профессор Снейп открыл дверь, чтобы впустить толпу детей, шумно ожидающих в коридоре, в класс. Гарри занял место в первом ряду, чувствуя себя намного лучше после чудесного зелья. И именно поэтому сейчас он чувствовал такую тягу к знаниям. Старшекурсники сказали, что бодрящее зелье это одно из простейших снадобий, которое прилежные ученики с успехом варят уже на первом году обучения, а значит, у Гарри есть все шансы больше не беспокоится о сонливости по утрам! И если это чудодейственное зелье столь простое, то на что способны сложнейшие зелья, которые готовят на выпускных курсах? Перспективы обучения будоражили кровь, и Поттеру не терпелось начать урок.       Забини и Малфой, сидевшие рядом с Гарри, лишь понимающе улыбались — они привыкли к магии с самого детства, это была неотъемлемая часть их жизни с рождения. А вот Поттер лишь открывал для себя безграничный мир волшебства, так что первое время ему были простительны излишние энтузиазм и восторженность.       Но вот все первокурсники расселись, и даже шумные гриффиндорцы на время притихли, чувствуя себя неуютно в холодном и тёмном подземелье, под пробирающим до костей взглядом профессора.       После короткой, но впечатляющей речи о науке зельеварения и знакомства с классами, Снейп вновь осмотрел первокурсников, и в голову невольно приходило избитое сравнение с удавом, выбирающего себе жертву. Хотя, профессор больше походил на хищного ворона.  — Поттер! — наконец, произнёс зельевар, и его глубокий голос казался ещё более могучим, отражаясь от каменных стен. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?       На секунду Гарри онемел, чувствуя, как волнение подступает к горлу. Но потом мозг услужливо подкинул информацию, прочитанную ночью:  — Напиток живой смерти, сэр. Это очень сильное усыпляющее зелье.  — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?  — Безоаровый камень… в желудке козы, сэр.  — Хорошо, Поттер, а в чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха?  — Никакой, сэр. Это просто различные названия одного растения, аконита.  — Верно, — в голосе Снейпа не отразилось ни одной эмоции, лишь в чёрных глазах промелькнуло одобрение, — пять очков Слизерину. А всем остальным, кто не удосужился даже открыть учебник перед уроком, следует взять тетради и начать записывать всё, что сказал мистер Поттер.       После короткого опроса профессор махнул палочкой, и на доске появился рецепт зелья от фурункулов, что подробно разбирался во второй главе учебника. Однако Гарри всё равно чувствовал волнение — его поставили в пару с Невиллом Лонгботтомом, который в первую же секунду ошарашил Поттера новостью, что категорически не ладит с зельеварением. После такого заявления Гарри решил, что будет лучше, если Невилл начнёт просто аккуратно нарезать ингредиенты, как это описано в учебнике, а сам Поттер со всей внимательностью займётся самим приготовлением зелья.       В итоге к концу урока из всего класса лишь две пары приготовили приличного вида зелье от фурункулов — Невилл с Гарри и Драко с Блейзом. И, хоть поощрения дополнительными очками дети за это не получили, но профессор не окатил их презрением и язвительностью, как это произошло с Уизли, который умудрился сварить зелье, прямо противоположное указанному на доске.       Когда дети вышли из кабинета, Гарри хотел было поделиться с сокурсниками своими впечатлениями от первого урока Зелий, но неожиданно почувствовал, как его с силой толкнули в плечо. Мимо прошёл Рон Уизли, озлобленный после саркастичных замечаний Снейпа.  — Что, Поттер, подружился с убийцами своих родителей? — Рон грубо выплюнул эти слова, развернувшись к троице слизеринцев.  — Уизли, подумай головой, мы не можем быть убийцами его родителей — как ты представляешь себе смерть от рук младенцев? — лениво протянул Малфой, даже не удостоив рыжего взглядом. — Прежде чем пытаться задеть кого-то — отрасти мозги.       Рон явно хотел сказать что-то ещё, но Невилл, хоть и отличающийся неловкостью, но всё равно остающийся крепким человеком, силком потащил сокурсника подальше от конфликтов. А Гарри остановился, озадаченно смотря вслед гриффиндорцам.  — Почему он так взъелся на меня? Ещё вчера в поезде он казался дружелюбным…  — Слушай, Гарри, искать логику в словах этого идиота — гиблое дело, — заверил друга Блейз, — гриффиндорцы ненавидят Слизерин, и только что ты видел одно из доказательств этой истины.  — Да и вообще, чего ты ожидал от предателя крови? Я не хочу сказать, что этому придурку всё должно сходить с рук, но пока… это не стоит малейших усилий.       Несмотря на неприятный эпизод, Гарри действительно быстро забыл о словах Уизли, уже через пару минут обсуждая с сокурсниками первые впечатления от уроков в Хогвартсе.       Вторым занятием были Чары с Хаффлпаффом. Гарри определённо понравился профессор Флитвик, вежливый и внимательный человек с умным взглядом, но сам урок показался скучным. Возможно, дело было в том, что всё первое занятие оказалось полностью посвящено теории, которую, опять же, Гарри успел прочитать ночью. Но учиться с Хаффлпаффом оказалось намного приятней, чем с Гриффиндором — они, по крайней мере, с уважением относились к профессору, а потому не шумели и тщательно выполняли все указания.       После этого у первого курса Слизерина было два часа свободы — окно между занятиями, а после него — обед. Поэтому Гарри с соседями по комнате решили приступить к домашней работе, чтобы не тратить на неё время в конце дня.       Пока Гарри листал справочник по зельеварению, ища информацию о дербеннике, он вспомнил о вопросе, которым задавался ещё вчера:  — Эм… слушайте, вы всё время называете Уизли «предателем крови». Но что это значит? Блейз и Драко переглянулись, будто совещаясь, кому лучше рассказать об этом определении. В итоге Малфой отдал первенство другу, менее предвзятому в данной теме.  — Тут стоит начать с того, что лежит в основе нашего мира — Магия. Она — начало всего, источник сил, величия. Но люди, наделённые возможностью управлять этой силой, должны подчиняться законам, установленным Магией — иначе их ждёт неминуемая кара.  — Погоди, то есть, ты хочешь сказать, что Магия — разумное существо? — с удивлением спросил Гарри.  — Твои слова одновременно и верны, и в корне неправильны. Это сложно объяснить. Магия не является сущностью — её можно сравнить с маггловской физикой, хотя сравнение получится грубым. Нельзя сказать, что Магия обладает разумом, но её законы непреклонны, и с ними приходится считаться.  — Так, это понятно. Значит, предатели крови — те, кто нарушил эти законы?  — Опять же — и да, и нет. Если человек нарушает какой-то из законов, то его ожидает магический откат. Это может привести к самым различным последствиям, от потери магии до смерти, — Забини будто хотел сказать что-то ещё, но вдруг столкнулся взглядом с Гарри и едва заметно помотал головой. — Предатели крови — те, кто не нарушил законов магии, но кто близок к этому. Волшебники, которые общаются с магглами, подвергая наш мир риску разоблачения, которые заключают с ними брачные договоры, ослабляя свою магическую силу из поколения в поколение… тут нужно понять, что законы Магии, так или иначе, направленны на сохранение жизни и силы волшебников. А эти люди, предатели крови, идут против воли мира.  — Так, это я понял. Получается, если у мага и не мага рождается ребёнок, он слабее, чем другие волшебники, верно? — получив положительный ответ, Гарри вновь нахмурился. — Получается, магия передаётся по крови?  — Да, но здесь, опять же, всё немного сложнее. Магия — не какое-то вещество, содержащееся в крови, но эта сила действительно передаётся из поколения в поколение. Сила мага зависит от его магического ядра, а магическое ядро ребёнка зависит от совместимости его родителей. У любого мага с любым магглом совместимость будет от одного до пяти процентов, при таком раскладе ребёнок будет очень слабым, или вовсе лишённым магии — то есть, сквибом.  — А с магглорождённым?  — Что касается магглорождённых — с ними всё так же, как и с чистокровными магами, любой процент совместимости.  — Как вообще определяется этот процент совместимости?       Блейз вздохнул, поднимая глаза к небу. Он не был против рассказывать Поттеру о магическом мире, наоборот — это даже было интересно. Но время близилось к обеду, эссе по зельеварению не было даже начато, а вопросы из любопытного друга сыпались один за другим. Малфой, словно прочитав мысли Забини, перехватил инициативу на себя.  — Совместимость определяется несколькими факторами. Во-первых, ступень магии — всего их десять, и чем ближе номер ступени к единице, тем сильнее маг. У совместимых магов различия между ступенями или нет, или оно не больше одного. Во-вторых, вектор магии. Всего их три: тёмный, светлый и нейтральный, и у совместимых магов вектор совпадает. И в-третьих, отпечаток магической ауры — у совместимых он практически идентичный.  — Получается, если у меня с каким-то человеком совпадают ступень, вектор магии и отпечаток магической ауры, то мы…  — Это называется магическое партнёрство, — на этих словах Драко чуть улыбнулся, — это очень редкое явление, когда маги идеально подходят и дополняют друг друга. У магических партнёров совместимость равна от девяноста девяти до ста процентов. Но, как я уже сказал, это большая редкость, а для сохранения и увеличения магической силы Рода достаточно и восьмидесяти процентов совместимости.  — Вау. В магическом мире есть место и таким вещам?  — Ты даже не представляешь, сколько тебе ещё предстоит узнать о твоём новом доме, Поттер, — заверил друга Малфой. — А что насчёт предателей крови… теперь ты понимаешь, как они ослабляют магическое общество. Именно поэтому магия наказывает их. Магическое ядро предателей гниёт — понимаешь? Не просто слабеет, а именно гниёт, отравляет волшебника изнутри, уродует след его магической ауры. Уизли уже не первое поколение носят клеймо предателей крови, и вообще удивительно, как они все ещё живы — их дети даже являются волшебниками, хоть, в большинстве своём, весьма посредственными, не выше восьмой ступени.  — Это ужасно! — искренне воскликнул Гарри, с удивлением смотря на своих друзей. — Почему нам никто не говорит о подобном?  — Потти, ты, кажется, начинаешь понимать, — грустно ухмыльнулся Блейз. — Это то, что происходит в современном магическом обществе. Это то, куда приводят все эти речи о равенстве магов и магглов, что так любит наш любимый директор, то, к чему ведут многочисленные законы, что принимает Министерство Магии, чтобы «облегчить жизнь магглорождённым». Они подстраивают наш мир под них, вместо того, чтобы помогать магглорождённым влиться в него!  — Но почему нет какой-нибудь подготовительной школы для детей магглов и таких, как я, воспитанных вне магического мира?  — Такие школы существовали, Гарри. Но несколько десятков лет назад, когда Министерство только вставало на путь, по которому движется сейчас, их упразднили.  — Зачем? И неужели никто не захотел вернуть их обратно?  — Конечно, их пытались создать вновь. Был человек, который ратовал за соблюдение законов Магии, повышение стандартов обучения волшебству, ограничение общения магов с магглами. Человек, который поднял за собой всю аристократию, Лордов и Леди, глав сильнейших древних Родов, — Блейз выдержал драматическую паузу, сверкая тёмными глазами. — Ты, Гарри, знаешь его под именем Лорд Волдеморт.

***

      Северус сидел в своих покоях, наблюдая за огнём, с треском горевшим в камине. Безумно хотелось выпить чего-то покрепче, чем кофе, но точка кипения ещё не была достигнута, поэтому профессор медленно смаковал горячий пряный напиток, которым пропахли все комнаты в покоях декана Слизерина.       Северус знал, что этот год — начало семи лет беспрерывного ада. В школу пришёл сынок Поттера, мальчик-который-выжил и каким-то чудом победил одного из величайших волшебников столетия, ещё не умея говорить. И с этого года должен был начать работать план Дамблдора. Снейп не знал, что конкретно хочет сделать директор, и к какой цели он идёт, но первые пункты плана были очевидны. Мальчишка должен был прибыть в школу, попасть на Гриффиндор, найти себе там друзей и исполнить великое предназначение, попутно портя жизнь одному конкретному профессору зельеварения.       Но с первого же дня всё пошло наперекосяк. Каким-то чудом наследник светлейшего рода Поттер попал на Слизерин, шокируя всю британскую общественность, да ещё и спелся с детьми Пожирателей Смерти — с Малфоем и Забини, подумать только!       Стоило только Северусу поразмышлять о взрывном эффекте этого трио, у него начинал дёргаться глаз. Поттер, если унаследовал ужасную способность своего глупого отца влипать во все неприятности, должен был принести тонну проблем. А что касается Блейза и Драко… Своего крестника Северус знал очень хорошо. Эта убийственная смесь хитрых Малфоев и сумасшедших Блэков лишь на первый взгляд казалась образцом хороших манер и сдержанности, на самом же деле — авантюрист похлеще любого гриффиндорца. А Блейз, друг детства Драко, был воспитан, наблюдая в качестве нравственного ориентира лишь мать, завоевавшую репутацию чёрной вдовы. Уж у кого и были гибкие моральные принципы, так это у этого мальчишки.  — Может, уволиться?..       Вопрос был задан в пустоту и остался без ответа, но Снейп прекрасно знал ответ и сам. Ему уже давно было поздно бежать, и эта нескончаемая карусель проблем отпустит зельевара только после смерти. А пока он всё ещё должен был присматривать за своим крестником и отпрыском Поттера.       К тому же, наблюдая за последним, Северус начинал медленно менять своё к нему отношение. С самой первой секунды Гарри показывал себя не как копию Джеймса Поттера, а как сына Лили Эванс. Попал на Слизерин, вёл себя вежливо, явно рвался к учёбе и не лез на рожон. А ещё у мальчика была очевидная склонность к зельеварению, если даже из криво нарезанных Лонгботтомом ингредиентов он смог сварить хорошее зелье. У Поттеров никогда не было таланта к зельям, скорее, даже наоборот… зато он был у Лили.       Так или иначе, это была ещё одна головная боль, как будто раньше Снейпу было мало.       Напрягало ещё и отсутствие какой-либо реакции Дамблдора, уж это точно не вело ни к чему хорошему. Старик или придумывал план, или…       Пламя в камине неожиданно вспыхнуло, окрашиваясь в зелёный, после чего из камина раздался приторно-сладкий голос директора:  — Северус, мальчик мой, зайди ко мне в кабинет.       «Мальчик» тяжело вздохнул, с горечью глядя на недопитый кофе на столике и удобное кресло, мысленно прощаясь с тишиной на ближайший час. Но в предстоящей беседе был один очевидный плюс: из речей Дамблдора всегда удавалось выудить хотя бы крупицу информации, которая поможет понять, в каком направлении двигаться дальше.       Поэтому Северус решительно вошёл в пламя камина, исчезая в изумрудном всполохе.