Милосердие

Эксперты действительно ничего не нашли. Прочесывание местности продолжалось, но уже не так активно — основные силы перебросили на допрос криминальных элементов. И чем меньше было результатов, тем больше подозрений падало на Рика. Как-то вечером ему просто не дали выйти из участка: перехватив лейтенанта почти у самого входа, его впихнули в комнату для допроса. Камеры выключены, диктофон тоже. Граймс не впервые оказывался в ситуации подобной этой — он знал, чего ждать. И даже когда тяжелый ботинок одного парня из убойного ударился о его живот, Рик никого ни в чем не винил. Когда-то давно он поступил бы так же. Сейчас его мало волновало чувство сплоченности, а понятие командного духа казалось лишь чьей-то глупой шуткой. Полицейские несли ответственность друг за друга лишь во время боевых заданий, когда на кону была жизнь, да и та легко обесценивалась. Месть за товарища — атавизм, не стоящий особого внимания. Граймс был способен понимать и уважать эти чувства, но принимать их давно не мог. Мир Рика крутился вокруг других вещей. Ему было странно от того, что окружающие его люди находили в себе желание и силы распыляться на что-то постороннее. Чего таить, большинство из сослуживцев лейтенанта пользовались понятием восторжествовавшей справедливости лишь для удовлетворения собственной жестокости. Скрючившись на стуле, полицейский вытер тыльной стороной ладони кровавую слюну. Маленький хлипкий стол уже давно опрокинут — его отправили пинком в угол душной клетушки. Снаружи никто не услышит ни слова, а старые жалюзи надежно скрывают блеклый свет от одинокой лампочки, болтающейся под самым потолком допросной. — Это был ты или нет? А? Чертов кусок дерьма! Мне кажется, из него хрен слово вытянешь! — мужчина хрустнул костяшками пальцев и вперился взглядом в лицо Граймса. — Мы только начали, — глухо отзывает тот, кто ударил лейтенанта в живот. Однако выдержка Рика была куда сильнее чужого желания выбить правду. Минуты тянулись мучительно медленно и от вида круглых стрелочных часов на стене начинало тошнить. Вопросы ему задавали недолго, зная, что это бесполезно. Резиновые дубинки не оставили существенных следов, в отличие от пинков и ударов пепельницей. Один раз попало по шее и Рик на пару секунд отключился. Потом его повалили на пол: наручник впился в кисть, колени подогнулись — в ломанной позе избивать человека куда удобнее. И лишь когда перевалило за полночь, они оставили его в покое, так и не получив ответов. Когда он, пошатываясь и держась за живот, вышел из комнаты допроса, чья-то тяжелая рука похлопала его по плечу, как будто извиняясь. Штатным офицерам невдомек, что такое настоящая пытка: простые удары уже давно не могли впечатлить старшего лейтенанта, а глупые, пошлые издевки — задеть. «Не со зла, но ты помни об этом», — вот, что ему сказали напоследок. Граймс знал, что это может повториться снова, если ему так и не поверили, тем более, что он просто молчал. Зачем оправдываться, если ты виновен или даже невиновен — некоторые вещи куда более красноречивы, чем слова. Сплюнув кровь под ботинки, Рик подрагивающими руками натянул на плечи куртку и пошарил в карманах брюк в поисках телефона. Тот оказался разбит вдребезги. Дальше Граймс лишь смутно помнит дорогу до дома: руль постоянно выскальзывал из вспотевших ладоней, в глазах двоилось, а глухая боль в области ребер мешала дышать. Он задел бордюр и наехал на голый куст, некогда украшавший лужайку. Как в тумане, Граймс заметил включившийся на втором этаже свет — наверное, Карл услышал шум. Не закрыв дверцу машины, Рик вывалился наружу, кое-как добрел до крыльца и с трудом поднялся по белым ступенькам. Стоило ему тронуть ручку, как входная дверь распахнулась, а из нее выбежал Карл. Моргнув один раз, Рик уже не открывал глаза, наваливаясь на подростка и крепко сжимая его плечо. Мальчик не растерялся: быстро затащив тяжелое тело отца внутрь, он аккуратно уложил его на диван. Руки Карла дрожали, пока он осторожно разувал папу и вытягивал его из куртки, а после — рубашки. Телефона при отце не было и мальчик воспользовался своим — всего-то нужно набрать одно единственное сообщение для Нигана. Парень знал, что в таких случаях не вызывают скорую и не зовут соседей — нужен кто-то близкий, кто-то, кто сможет решить проблему. На ум пришел только Ниган и лишь погодя, когда на СМС ответили коротким «уже еду», Карл подумал о Хершеле из семьи Грин, о Кэрол. Да, кто-то из них бы отозвался, но подходили ли они для семейных дел? Мальчик уже давно исключил Лори из круга родни, называя ее мамой лишь по привычке, которая, как он был уверен, скоро исчезнет. Нервно метнувшись в сторону кухни, Карл набрал воды в стакан и разломал блистер с обезболивающим. Тихий хрип отца бьет по ушам, а смотреть в его сторону как-то физически больно. Мальчишка не чувствовал такого страха даже во время расстрела школы: тогда все было более нереальным, а папа здесь, рядом, до него можно дотронуться, но отчего-то эта мысль вызывает ужас, как будто от простого прикосновения станет лишь хуже. Нервно сглотнув, Карл подошел ближе, сел на диван: подушки под его весом вдавились в худой матрас и парню показалось, что Рик задышал громче. Подросток аккуратно раздвинул челюсти мужчины, скользя пальцами по кровавой слюне — еще совсем чуть-чуть. Таблетки закатываются в рот, а вода вынуждает Граймса старшего закашляться, но все же проглотить лекарство. Острый укол стыда за собственное малодушие заставляет Карла крепче сжать кулаки. Не зная, как собрать мысли в кучу, он с силой ударяет себя по колену, но совсем не чувствует боли. Нужно что-то сделать. Следы ударов, которые постепенно наливались багрянцем на торсе мужчины, были оставлены аккурат в самых незаметных местах — ни на лице, ни на руках. Только там, где никто не увидит. Мальчик прикладывает к ним пакеты со льдом, который лежит в морозилке с незапамятных времен, успев пропахнуть старыми полуфабрикатами. Рик беспокойно дергается, на мгновение распахивает глаза, но, завидев сына, успокаивается, позволяя ему делать свое дело. Рука нашаривает всклоченную макушку и легко ерошит длинные локоны. — Все в порядке, Карл, мне нужно немного полежать, — Рик хмурится от боли, но выдавливает из себя улыбку. Она кажется мальчику виноватой и наивной. Карл хочет что-то ответить, но входная дверь резко раскрывается и в дом врывается Ниган. Его громкие быстрые шаги красноречивее слов: он зол, раздражен и взволнован. Коротко кивнув Карлу, Ниган опускается на корточки перед распластанным на диване Граймсом, внимательно рассматривая каждый след от чужих ударов. Широкая ладонь уверенно и вместе с тем мягко оглаживает Рика по животу, отчего тот снова приоткрывает глаза, мутным взглядом цепляясь за знакомые черты и опять отключаясь. — Это еще, блядь, что за нахрен? — состояние Рика не позволяет ему кричать, а потому он лишь глухо рычит, выплевывая слова. — Его долго не было, хотя смена закончилась еще вечером, а потом он приехал таким. Сам был за рулем, телефона нигде нет. Я дал ему обезболивающее. — Тише-тише, — Ниган переводит взгляд на Карла, который все еще прижимает к синяку кулек со льдом, сдавливая подтаивавшие льдинки в дрожащих пальцах. — Давай я помогу. Он аккуратно отнимает лед, после притягивая Карла ближе и приобнимая за плечи. — Сейчас я его осмотрю, а ты пока заваришь мне кофе, идет, приятель? — док легко треплет Карла, свободной рукой прощупывая ребра полицейского. Шумно втянув воздух, подросток молча кивает и выпутывается из чужих объятий. Ниган прекрасно знал, что произошло: он ждал этого, как неминуемого события, поэтому, когда Карл написал ему, тот сразу все понял. Мальчишка не обратился бы с каким-то пустяком — Ниган обязательно похвалит того за верно принятое решение, но не сейчас. Раскрыв потертый пенал для медицинских инструментов, док быстро нашел нужную ампулу и выбрал раствор. — Так, Рик, не дергайся, мне нужно ввести это в вену. Тихое бормотание вряд ли долетало до слуха Граймса, который не находил в себе сил, чтобы просто открыть глаза. Рик то нырял в забытие, то вновь резко возвращался к реальности, иногда вздрагивая как во время кошмара. Ниган аккуратно прижал руку к дивану, прощупывая вену и осторожно вводя иглу. Когда поршень прошел до конца, он отсоединил иголку и тут же впрыснул второй препарат. Спустя несколько минут Граймс стал дышать ровнее: его грудь больше не вздымалась, как у загнанного кролика, губы приоткрылись и было слышно едва уловимое сопение. Мужчина уснул, избавившись от боли и предоставляя врачу возможность осмотреть его по-настоящему. — Что с ним? — Карл появляется словно из ниоткуда, подлезая под локоть Нигана с горячей чашкой. — Черт тебя дери, я чуть в штаны не наложил! Господь, блядь, не подкрадывайся так, — Ниган невольно смеется, делая глубокий вдох и беря голову Рика в ладони. — У него сотрясение, насчет ребер непонятно, возможно, где-то есть трещины — это нам покажет только рентген, который я, блядь, к сожалению, не захватил с собой. — Я отвезу его в больницу. — Придержи коней, ковбой, ему нужно немного отдохнуть. Если к утру очухается, съездим вместе. Осмотрев каждую ссадину и синяк, терапевт расстегнул брюки Рика. Слегка спустив штаны, он снова увидел россыпь кровоподтеков, то тут то там проступившими всеми оттенками красного. Вереница следов тянется почти до самых колен, пара отметин есть даже на крепких икрах. Острастки ради, Ниган аккуратно проводит пальцами по щиколоткам, сдавливая их в нескольких местах и не находя ничего серьезного. Но даже это короткое облегчение не может заставить его улыбнуться. Карл замечает странный блеск в глазах любовника отца: он заставляет невольно поежиться, дернув плечом. Желая отвлечься от этого ощущения, мальчик отводит руки Нигана от папы и вталкивает в чужие ладони остывшую чашку. Тот действительно будто спохватывается, обаятельно улыбаясь, но Карл все равно замечает пробежавшую по лицу тень. — Что будем делать? — Подготовь постель папки — я перенесу его на второй этаж. — А потом? Что с теми, кто это сделал? — Я разберусь. Пытливый взгляд мальчишки раздражал. Он склонил голову на бок точь-в-точь, как Рик, оттого вызывая лишь большее желание отвесить парню подзатыльник. Этот вызов, промелькнувший в единственном целом глазе, не предвещал ничего хорошего, но неожиданно Ниган поймал себя на мысли, что он восхищен этим ребенком. Каким-то чудом Граймсу удалось заделать прекрасное создание. Хотя, чему тут удивляться. Терапевт усмехнулся собственным мыслям. — Давай, шевелись, ему нужно нормально лечь. Не находя причин для протеста, Карл шумно взбегает по деревянной лестнице на второй этаж. Оттуда доносится торопливая возня и через пару минут подросток снова тут как тут. Мальчик не отходит от врача, который подхватил на руки тяжелую тушу, аккуратно ступая по ступеням и, пошатываясь, нес Граймса наверх. Опустив свою ношу на постель, он раздевает мужчину до белья, подкладывает под голову подушку и вливает в рот немного воды. В ванной находится вата и антисептик, которыми Ниган аккуратно смачивает ссадины и пару запекшихся ран. Растерев между пальцев мазь, он осторожно обрабатывает болючие синяки, с улыбкой замечая, как к его занятию подключается Карл. Дело продвигается медленно, Рика нужно перевернуть на бок, чтобы повторить все то же самое со спиной. Кажется, что они провозились целую вечность, но вот Граймс наконец-то оставлен в покое. Легкий транквилизатор все еще действует, а потому Рик не просыпается, даже когда Карл случайно сдирает с раны на плече бурую корку, из которой тут же проступает кровь. — Ничего, эта хрень точно не смертельна, — Ниган ободряюще улыбнулся и приклеил пластырь к месту трагедии. Мужчина устало вытягивается на боку, без всякого стеснения перебирая пальцами спутанные волосы Рика. Он рассматривает его уставшее, но такое умиротворенное из-за снотворного лицо, пока Карл не сбрасывает ботинки и не устраивается по другую сторону от полицейского. — Зачем они это сделали? — Ну, парень, копы так устроены: им нужно показать каждой затраханной собаке, что с ними шутки плохи. Это только со стороны они выглядят как какая-то семейка, а на деле внутри все поделено на группки, каждая из которой спит и видит, как бы выебать другую. Думаешь, кому-то стало холодно или жарко от смерти Уолша? У него поганенькая должность, а вот твой батя — другое дело. Смерть Шейна — это только предлог. — Ниган устало закуривает, потирая между пальцев мочку Граймса старшего. — Это можно как-то решить. — Карл не задает вопрос, он четко уверен в своих словах. И пусть подросток не знает, как избавиться от возникшей проблемы — Ниган знает. — Можно. — задумавшись, он медленно выпускает дым в сторону. На его лице застыло выражение сдерживаемой злости. Губы мужчины дрогнули, обнажив ровный ряд зубов. — Что ты собираешься сделать? — Увидишь, — врач бегло смотрит на свои наручные часы. — Будешь спать тут? Подросток кивает, на короткое время уходя в свою комнату. Видимо, парень переодевается: до слуха врача долетает шорох одежды и короткая возня. Ниган лениво поднимается с постели и, бросив окурок в пустую пепельницу, медленно стягивает джинсы. В комоде Рика уже давно лежит часть его вещей: с чувством облегчения надевая свежую футболку, он оглядывается на застывшего в дверях Карла. — Что там у тебя? — мужчина смотрит на сжатую в руках книгу. — Он читал мне, пока я был в больнице, — парень невозмутимо пожал плечами и влез под одеяло к отцу. Парень старался не прижиматься, чтобы Рику не было больно, но когда Ниган потеснил Рика с другой стороны постели, он понял, что все это бесполезно. — Черт, какая прелесть! Ты только подумай, как обрадуется папуля, когда придет в себя. — Заткнись, — Карл не может сдержать смех, спрятавшись за раскрытой книгой. Он снял повязку и рефлекторно убрал локоны за ухо. — Давай, я тоже хочу послушать сказку на ночь, — показательно прикрыв глаза и закинув руку за голову, Ниган все равно поглаживал пальцы Рика под одеялом. Наконец-то Карл отсмеялся и, переведя дух, принялся довольно внятно читать. Смысл истории ускользал — Ниган думал о своем. Как-то незаметно для себя мужчина задремал, вынырнув из зыбкого забытья только из-за света прикроватной лампы. Карл уже давно спал, выпустив книгу из рук и уложив голову на плечо Рика. Неслышно подтянувшись, Ниган потушил светильник и вскользь прошелся взглядом по лицу Карла — его действительно поражал этот ребенок. — Ты все правильно сделал, парень, — он подтянул одеяло до самого горла мальчишки и подоткнул край. На Нигана накатило чувство умиротворения, которое уже много лет ускользало от него и почти забылось. Устроившись в новой позе, он бесцеремонно подмял под себя более-менее здоровую руку Граймса старшего и быстро уснул.

***

Утром Рик проснулся от дикой боли: все его тело ныло, а голова будто сжималась тисками. Ресницы слиплись — даже открыть глаза получилось не сразу. Приятное тепло с обеих сторон действовало успокаивающе: его будто зажало между двух нагретых на солнце одеял. Едва ворочая головой, он огляделся: справа тихо дышал в шею сын, а слева сопел Ниган. Не смотря на боль, будить их не хотелось, но и выбраться из хватки незамеченным было слишком сложно. — Тебе не кажется, что твои сраные дружки перестарались вчера? — не открывая глаз, Ниган дернул бровью. Его голос звучал хрипло. — Это Карл тебе позвонил? — Да, смышленый парнишка, — он ласково проводит рукой по бедру Граймса, задевая мягкий пушок и щекоча кожу. — Черт, Рик. Они молчат: терапевт не знает, что добавить, а у Граймса все равно нет нужных ответов. Так они и лежат, не тревожа сон Карла, пока тот сам не начинает ворочаться, щуря глаз от солнца. — Папа? — подросток улыбается одновременно радостно и обеспокоенно. Где-то в глубине души мальчика не покидала мысль о том, что тот не проснется утром. Однажды у него уже была сильная контузия во время очередной спецоперации где-то на Востоке. После нее он какое-то время смотрел телевизор слишком громко и отключался во время ужина. — Что такое? — Рик добродушно смеется, слабо оглаживая сына по лбу и убирая растрепанные волосы. — Сделаешь нам кофе? Парень кивает и быстро выскакивает из-под одеяла. Слышно только, с каким грохотом он спускается по ступенькам. Когда сын ушел, Рик наконец-то позволил себе глухой стон. Он упрямо сел на постели и потер лицо ладонями. Кожа горела, как будто ее вчера жгли утюгом. — Не дергайся — у тебя сотрясение. Нужно проверить, что там еще натворили эти сукины дети. Рик сопротивляется, но Ниган настойчиво придерживает его за талию, не выпуская. Закинув на себя руку лейтенанта, он помогает ему и почистить зубы, и одеться, и расчесать спутавшиеся кудри. Когда дело дошло до туалета, врач встретился со знакомым взглядом, а после уткнулся лицом в закрытую дверь. — Милая, ну что я там не видел, выходи, — тянет док с издевкой под дверью, но так и не решается ее открыть. — Дитя порока уже приготовило завтрак, я должен доставить принцессу к столу. — Господи, сейчас, замолчи только, — Рик огрызается под смешок врача и все же выходит из ванной комнаты. — Что ты так смотришь? — Ваш экипаж, мадам, — Ниган с наглой улыбкой подхватывает Граймса, за что получает слабый удар по уху. Тряхнув головой, он и не думает отпускать полицейского, уверенно выходя из спальни и все же доставляя того на кухню. Карл ничего не говорит, только отворачивается со смешком. Карл чувствует, что присутствие Нигана разряжает обстановку. Он затевает какую-то бессодержательную беседу, ни разу не возвращаясь к случившемуся. И только когда приходит время ехать в больницу, Ниган становится серьезен. Рик не привык получать столько внимания, а потому неловко мнется на стуле. Когда все одеты, Граймс пытается самостоятельно дойти до двери, но Ниган перехватывает его и подставляет плечо. Чтобы не смущать отца, Карл выходит первым. Синий Форд так и стоит с открытой дверцей, а под его колесами торчит несколько веток. В госпитале Округа Кинг очередь. Поначалу Ниган злится, но после сует пару купюр медсестре на приемке. Кто знает, что сработало на самом деле: его обаяние или сто баксов. Граймс старший теребит в руках стаканчик с травяным чаем и ничего не замечает. Мужчина слишком редко пускает что-то на самотек, а потому ему сложно поддаться опеке Нигана. После осмотра, рентгена и компьютерной томографии врач госпиталя наконец-то чиркает что-то в больничной карте. Ниган нетерпеливо листает заключение, хмуря брови. Карл смирно стоит рядом, а Рик делает вид, что его ничего не касается. Пока Граймс одевается, его сын заглядывает через плечо терапевта, пытаясь прочитать неровный врачебный почерк. — Так, ковбой, у нас тут проблема: твой папаша слишком гордый засранец, чтобы терпеть меня 24/7, так что я вверяю его выздоровление тебе, — закурив прямо в коридоре больницы, Ниган садится на кушетку, чтобы оказаться лицом к лицу с Карлом. — У него сотрясение второй степени, все кости в трещинах, повреждено ребро. По хорошему ему нужно отлежаться как минимум месяц-другой. Я знаю, это будет чертовски сложно, но проследи, чтобы он хотя бы пару недель нежился в кроватке, идет? — Идет. А что будешь делать ты? — Я позабочусь о том, чтобы с ним такого больше не случилось. Никогда. — он протягивает Карлу ладонь. Задумавшись лишь на секунду, подросток кивает и пожимает руку мужчины. — Ну что, Рик, пора домой. Ниган усмехнулся, кивнув вышедшему из кабинета лейтенанту.