Милосердие

Детская лампа с круглым синим плафоном неслышно вращается вокруг своей оси. Ее разноцветные блики скользят по бледным щекам спящего в своей постели Карла, а после теряются в волнах рассыпанных по подушке волос. Ниган наблюдает, как пальцы Рика осторожно подхватывают вьющиеся на концах локоны — он прикасается к ним с таким трепетом, будто действительно может нарушить неестественно крепкий сон. На тумбочке стоит оранжевый пузырек с выписанными транквилизаторами. Всего один — остальные таблетки были выброшены Кроссом в тот же день, как подросток вернулся домой. Они все вернулись домой: продежурив в клинике двое суток, ни Граймс, ни Ниган не сделали даже небольшой тайм-аут. Еще немного, и они могли бы привыкнуть к полудреме в фойе, сухим сэндвичам из автомата и запаху собственного пота, который не замечали. Они могли привыкнуть к чему угодно, но только не к тому, как выглядел и вел себя Карл, стоило ему очнуться. Поначалу он был похож на обычного сонного ребенка, но чем дольше он соседствовал со всё еще бессознательным Сиддиком, тем беспокойней становился. Внезапные вспышки злости сменялись виной и сожалением, а опустошенность от усталости — неудержимым желанием к действию. В какой-то момент Рик просто кивнул Нигану, и тот пошел прогревать машину. Дома Кросс дал им время лишь на ванну: стоило Карлу вновь показаться в поле зрения, как Ниган взял его за шиворот и поволок в кабинет. Не было ни криков, ни споров, ни препирательств — Граймс десять минут простоял под дверью, но уловил лишь несколько обрывочных фраз, совсем общих, как если бы эти двое занимались домашним заданием. Он не стал подслушивать. Снова. Когда их уединение было прервано лаем привезенного обратно Данцы, Карл молча вышел из кабинета, выпил таблетку и сразу же лег спать. И все, что мог сделать Граймс для своего сына сейчас — просто быть рядом. Пальцы снова проследовали тот же путь, теперь уже раскладывая отдельные пряди по подушке. — Это я виноват? — голос Рика звучал спокойно и тихо. — Я бы искал причину во всех Граймсах до десятого колена. Готов поспорить, среди вас найдется немало чокнутых задниц. — Это наследственное? Что это? Воспитание или...? — Это просто дерьмо, с которым ему придется научиться жить, — Ниган садится на пол перед постелью парня, закинув на нее локти, — и не так уж важно, откуда оно пришло. Но если хочешь знать мое охуенно авторитетное мнение, то да, в какой-то мере он взял это от тебя. — Тогда... Я не думаю, что ему место в армии. — Ему нигде не будет места, если он не научится себя контролировать. И я говорю не только о том, чтобы заниматься йогой или освоить тантрический трах. Он должен конкретно знать, какая именно хрень может разозлить его так сильно, что он начнет дубасить людей по башке и терять при этом память. Я рассказал ему, какие препараты можно принимать, чтобы слегка сбавить обороты. И мы должны быть охуенно счастливы, что он не проявляет большого интереса к нашему мини-бару. — Ему нельзя будет пить? — Лучше не увлекаться. У парня горячая голова. Но он в курсе. Теперь в курсе. Я научу эту хитрую жопу сдавать любые тесты на профпригодность, стрессоустойчивость и прочую хрень. Он будет самым здравомыслящим солдатиком из всех существующих, поверь мне. — Но что делать сейчас? Что я могу для него сделать? — Детка, — он аккуратно отнимает пальцы Граймса от волос и прижимает к своим губам, — он не успокоится, пока Сиддик не очнется. Сейчас он охренеть как напуган, и ты не сможешь этому помочь. — Он не чувствует себя в безопасности? Нет? Тогда что? — Ковбой... Он боится, что теперь Сиддик будет бояться его. Сложное дерьмо, но все именно так. — Знаешь, теперь я даже не уверен, что Сиддик хорош для него. Господь, я теперь ни в чем не уверен. — Узнаем наверняка, когда голубки воссоединятся. Ну а пока, — Кросс грузно поднимается на ноги, — я бы хотел видеть твою задницу в нашей постели. Пошли, мамочка, дай ему побыть мужиком и поспать в гордом одиночестве. Он справится. И Рик действительно позволяет себя увести. До того момента, пока они не оказались под одним одеялом, Граймс не обращал внимания, что Ниган ведет себя так, будто бы не уходил вовсе. Он ничего не сказал о беспорядке на своих книжных полках, а оглушительно взревевшая кофемашина заставила его лишь удовлетворенно хмыкнуть. Конечно же, одних только вещей было недостаточно, чтобы Кросс ощутил себя вставшим на место паззлом, и Рику все никак не давал покоя вопрос, вернулся ли бы он, если бы с Карлом не случилось то, что случилось. — Хорошо, что ты здесь. Этого хватило, чтобы Ниган одобрительно захрипел и нашел губами едва осязаемый шрам под глазом. Его короткие прикосновения были настолько интимными, что Рик, не смотря на всю усталость, горячо выдохнул. Они оба потянулись, переворачиваясь на бок и оказываясь лицом к лицу. Колено Кросса привычно оказалось зажатым между бедер, а тяжелые руки Граймса расслабленно обвились вокруг загорелой шеи. — Ниган? — Ммм? — Ты действительно собирался лишить меня опеки? — Пару дней никак не мог избавиться от этого желания, — в голосе Кросса угадывается веселье, а стоит Рику сжать руки сильнее, как он заходится низким глухим смехом. — Ты такой мудак. — Я знаю. Смех оказывается слишком заразительным, и Рик беззлобно усмехается, ловя себя на мысли, что он не просто скучал по Нигану — без него ему было скучно.

***

В их жизни действительно не находится места скуке — в ней не находится места даже спокойному вздоху. Все идет быстро, и порой Граймсу кажется, что его голова вот-вот закружится, когда он падает на постель и засыпает до того момента, как Ниган выйдет из душа. Все действительно движется быстро, слишком быстро — Рик чувствует это в день выписки Сиддика. Всего пара недель, и тот уже может неуверенно ходить. Именно так он подходит к их двери — неуверенно. И прежде, чем слова приветствия или благодарности вырываются из его рта, к нему с такой же неуверенностью подходит Карл. Они могли бы долго смотреть друг на друга, но вместо этого Сиддик наклоняется к уху подростка, на его губах смущенная и вместе с тем теплая улыбка. И пусть парень шепчет быстро и совсем неразборчиво — Рик все равно слышит, как его сына назвали «мой герой». Ниган усмехается и говорит, что Сиддик единственно подходящий парень для Карла, и Рик совсем ему не перечит. Он не перечит ему, даже когда оказывается втянут в мемориальный госпиталь, где отлеживались Олден и Тодд. В тот момент Граймс находился где-то между бешенством и отрешенным спокойствием, но стоило Нигану с силой толкнуть дверь двухместной палаты, как его на̀чало пробирать на смех. Рик едва мог сдержать улыбку, бессловесно наблюдая, как Ниган одним движением отщелкнул от троса подвешенную загипсованную ногу Тодда, чтобы после бесцеремонно на нее сесть. Кросс был настолько шумным, что Граймсу оставалось лишь молча просматривать медкарты избитых парней, делая вид, будто он все еще не знает их имен, номеров страховки и водительских прав. Выходя из госпиталя, они незаметно отбили друг другу пять, не поднимая рук и легко соприкоснувшись ладонями на уровне бедер. Заявление на Карла написано не было. И никогда не будет. — Ощущение, будто я запугивал детей. — Но это было приятно, верно, детка? — Заставило почувствовать себя копом из убойного снова. — Нет, — Кросс улыбается, прикусив кончик языка, — это чувство, когда ты играешь в высшей лиге мудаков. Однако существовало место, возможно, единственное на планете, где Ниган не был мудаком — спальня Джудит. Девочка вернулась к ним в середине марта. Понадобился ровно месяц, чтобы уладить оставшиеся вопросы с опекой и поступлением Карла. Оглядываясь назад, Рик думает, будто это был самый тяжелый месяц их простой семейной рутины. Рутины, где нет слежки друг за другом, закапывания трупов и перекрестных допросов в постели. Эти четыре недели Граймс только и делал, что тренировал Карла с обеда и до самого вечера, после чего ребенок оказывался полностью во власти Кросса. Дверь кабинета не запиралась, но к ночи препирательства этих двоих набирали такие обороты, что Рик сам прикрывал створки и увеличивал громкость телевизора, который все равно никто не смотрел. — Десять секунд на каждый вопрос? Ты издеваешься? — Торопись, ковбой, иначе в твой первый отгул я привезу тебе не Сиддика, а мальчика из затраханного Китая. И будь уверен, я позабочусь, чтобы это был самый желтый мальчик с самой крошечной китайской пиписькой. Пошевеливайся. Время пошло. И убери этот коронный взгляд твоего папаши или я отмечу, что у тебя трудности с контролем гнева. — Ты член «Белого братства»* или в чем твоя проблема? — Сокращаю время с десяти до семи секунд. Еще вопросы? Граймс уже давно не делает никаких замечаний. В конце концов, бесконечный поток издевательств, подначиваний и брани быстро иссякал, стоило Нигану оказаться в поле досягаемости Джудит. В тот вечер, когда ее привезла Кэрол, Кросс едва перебросился с женщиной парой слов — все его внимание занял спящий ребенок, защищенный от весенней мороси безразмерным шерстяным одеялом. Тогда Ниган молча взял девочку на руки и ушел на второй этаж. Он не показывался до самого ужина, а Граймс его совсем не беспокоил. Это было время только для них двоих. Время, когда Джудит лепетала и смеялась громче, чем когда-либо. А потом все завертелось еще быстрее. Дни летели подобно минутам, а весна стремительно превратилась в начало лета, когда Карлу начали приходить ответы из колледжей, и когда сын Рика Граймса оказался «слишком крут для выпускного» только потому, что в муниципальной школе Округа Кинг нельзя приглашать на бал пару со стороны, если ей больше двадцати одного года**. Так что утром Карл прилежно подбрасывал свою шапочку выпускника и размахивал черным подолом мантии, а уже вечером прикалывал бутоньерку к пиджаку Сиддика, и то лишь для того, чтобы его отец получил традиционное фото пары, как делают все пары, идущие на выпускной бал. Рик Граймс получил свое фото, а Карл Граймс получил своего парня и одобрительный свист Нигана, что бросил вслед их удаляющейся машины опустошенный бокал шампанского, пожелав удачи, ведь все знают, что для двух молодых парней есть вещи куда поинтересней обычных танцев на выпускном. — Детка, поверь, ковбой в курсе, как предохраняться. Расслабь уже свои булки, он взрослый мальчик. — Не заставляй меня передумать. — Ты не передумаешь, даже если я скажу, что они полетели трахаться на звездолете с мертвым Нилом Армстронгом у штурвала. И знаешь, почему? — Удиви меня. — Прислушайся, — Ниган с улыбкой ударяет Граймса лопатками о стену, чтобы тут же навалиться и провести ладонью между напряженных бедер, — мы наконец-то одни в этом гребанном доме до самого гребанного утра. И я хочу получить эти абсолютно блядские губы, которые ты не скроешь от меня даже под всей этой брутальной растительностью на своем лиц... — Ты прав, — Рик торопливо дергает пряжку ремня, хрипло выдыхая и подставляя шею под мокрые прикосновения, — пусть делают, что хотят. Рик действительно позволяет сыну делать все что угодно, ведь уже в третье воскресенье июня он уезжает в Форт-Беннинг. Раннее утро кажется идеальным временем для прощания под хриплые комментарии Нигана по поводу любви всех проклятых Граймсов к большим проклятым пушкам и большим проклятым войнам. Рик не может сдержать улыбки, полной гордости и спокойной уверенности — Карл возвращает ее отцу, получая крепкое пожатие сначала родительской ладони, а потом — Нигана. Вместо слов всем почему-то хочется прикоснуться к мальчику: Кэрол ласково целует его в висок, Джудит мнет маленькими пальцами подбородок, а Сиддик зарывается лицом в длинные волосы, зная, что те вскорости обстригут под машинку. Глядя на заплаканного и взъерошенного Сиддика, Энид внезапно начинает всхлипывать. Ей вторит Джудит, опасно надуваясь и принимаясь кряхтеть. Оба Граймса, кажется, ни на что не обращают внимания: когда подходит автобус, что домчит Карла до железнодорожной станции, парень запросто в него запрыгивает и шутливо отдает честь через грязное высокое окно. — Ну что, детка, готов к синдрому опустевшего гнезда? — Нет у меня никаких синдромов, — Рик незаметно толкает Нигана бедром, все еще рассматривая дымку выхлопных газов. Летом на юге совсем безветренно, и Граймсу кажется, будто след от автобуса навечно застыл в тяжелом горячем воздухе.

***

Июль в Округе Кинг выдался жарким, даже слишком жарким. Облегчения не было ни ночью, ни во время коротких дождей, что проливались с ясного неба, оставляя после себя лишь удушье. Это раннее утро было точно таким же: жарким и душным. Рик осторожно соскользнул с постели, следя, чтобы Ниган не проснулся. Но тот, по своему обыкновению, лежал без всякого движения, даже когда Граймс тихо одевался и скрипел кранами в ванной. Перед выходом Рик проверил время — 5:02. Солнце уже показалось из-за горизонта, стремительно выныривая из лиловой дымки в готовности сжечь дотла каждый розовый куст и расползающиеся по садам будлеи с увядшими цветами. Стоило ему выйти за порог, как выцветшая рубашка начала липнуть к спине. Дернув углом губ, он закатал рукава и принялся ждать. Мелкие камешки под его ногами слегка подпрыгнули, когда бронированный внедорожник S.W.A.T. вынырнул из-за поворота и с тихим скрипом тормозов остановился прямо перед домом Граймса. Несколько патрульных машин припарковалось рядом. — Рик, — Мартинес выпрыгнул из внедорожника и тут же протянул ладонь для крепкого пожатия, — так какого черта мы делаем? — Вы все делаете по уставу, — он ответил на приветствие без улыбки. — Дай мне рупор. — И все-таки, какого дьявола происходит? Я понимаю, что это по дружбе и старой памяти, но... Твой вчерашний звонок... Граймс усмехнулся и провел ладонью по косматой бороде. Он бросил взгляд в сторону окон их спальни, взвесив в руке громкоговоритель. — Тебе нравится быть капитаном, Цезарь? — Я всегда буду благодарен за твою рекомендацию, Рик. Но... Сейчас я говорю с тобой как друг. Разве я не имею права знать, что ты затеял? Я и так сделаю для тебя что угодно, ты же знаешь. — Ты все узнаешь в процессе. Хотя... — Граймс усмехается, растягивая последнее слово, — кое-что тебе может не понравиться. Но это уже не мои заботы. Так что просто действуй по уставу. — Понял. Граймс оглянулся на лица некогда его собственных бойцов спецподразделения. В их глазах застыл немой вопрос, но никто так и не решился открыть рот, по-прежнему чувствуя что-то, что заставляло их вытягиваться по струнке в присутствии человека по имени Рик Граймс. Не обращая внимания на Мартинеса, он коротко дернул пальцами в нескольких направлениях: два человека встали у входной двери дома, еще четверо вышли из внедорожника и щелкнули предохранителями своих служебных глоков. Патрульные автомобили выстроились поперек дороги, блокируя движение. — Перед началом предупреждаю всех и каждого, — Рик окинул служащих спокойным взглядом, — если хоть кто-нибудь выкажет какое-то несогласие или недовольство происходящим, я поставлю ваш отряд первым в очередь на операции на Ближний Восток. В нынешнем составе. И не вздумайте стрелять. Это понятно? — Да, сэр. Вас поняли, сэр. — Отлично, — Граймс развернулся обратно в сторону своего дома, и уже было поднес рупор ко рту, однако на его плече сжалась пятерня Цезаря. Недовольно выдохнув, мужчина убрал палец с кнопки включения. — Что еще? — Ты имеешь какое-то влияние на распределение отрядов? — голос Мартинеса звучал тихо и напряженно. — Теперь я капитан запаса в одном звании с Альваро. — Дерьмо! Ты принял его предложение? — Как, по-твоему, мой сын попал в армию со справкой об инвалидности? — Тогда, — он нервно провел пальцами по своим коротким волосам, отступая на шаг назад, — с повышением в звании. Сэр. Граймсу не передалась чужая нервозность — ему хватало собственных поводов для беспокойства. Он обвел языком сухие губы и расправил плечи. Включение громкоговорителя больно резануло по ушам — в соседних домах началось легкое движение. Перед тем, как поднести рупор ко рту, Рик сделал глубокий уверенный вдох. — НИГАН ДОУСОН КРОСС, ВЫЙДИТЕ ИЗ ДОМА С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ. Я ПОВТОРЯЮ, НИГАН ДОУСОН КРОСС, ВЫЙДИТЕ ИЗ ДОМА С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ И НЕ ОКАЗЫВАЙТЕ СОПРОТИВЛЕНИЯ. Спустя несколько секунд в окне спальни появился всклоченный от внезапного подъема Ниган. Он резким движением распахнул шторы и грохнул открытыми ставнями о стену. Его голый и уже окрепший торс несколько раз мелькнул в оконном проеме, пока он не перекинул локти через подоконник, выглянув наружу. — А ты все никак не угомонишься?! Какого черта?! — НИГАН ДОУСОН КРОСС, Я ПОВТОРЯЮ ЕЩЕ РАЗ. НЕ ОКАЗЫВАЙТЕ СОПРОТИВЛЕНИЯ И ВЫХОДИТЕ ИЗ ДОМА С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ. — Ты пожалеешь об этом дерьме, Рик, я обещаю. Граймс никак не отреагировал на ожидаемую угрозу, а его голос звучал все так же безэмоционально и сухо: — У ВАС ЕСТЬ ДВЕ МИНУТЫ, ЧТОБЫ ВЫЙТИ. Окно с невообразимым шумом захлопывается обратно под случайный комментарий встревоженного соседа. Заряженное оружие пугает проснувшихся людей достаточно, чтобы они не показывались снаружи. Кругом по-прежнему пусто и тихо, а потому щелчок дверной ручки слышится особенно отчетливо. — Рик, ты... — слова застревают у Нигана в горле, когда его тут же подхватывают два выставленных на веранде оперативника. Мужчину прижимают лицом к панельной стенке, чтобы быстро пройтись ладонями поверх накинутого на плечи халата, словно Кросс действительно собирался пронести какое-то оружие в своем нижнем белье. Когда его разворачивают обратно и выкручивают руки, Ниган бросает злой взгляд в сторону Граймса. Но вот на запястьях щелкают наручники, и ему ничего не остается, как выставить перед собой скованные руки с открытыми ладонями, демонстрируя свою покорность ситуации. Сдержать удовлетворенную ухмылку оказывается слишком сложно, особенно, когда Нигана подводят к внедорожнику, чтобы уткнуть лбом в раскаленный капот. Рик чувствует, как его губы кривятся сами по себе, и он едва заметно улыбается в сторону. Согнутая пополам фигура и разошедшиеся в стороны полы очередного глупого халата с рисунком из папоротников и канареек — вид кажется Граймсу приятным. Громкоговоритель оказывается в опасной близости от уха Кросса: — У ВАС ЕСТЬ ПРАВО ХРАНИТЬ МОЛЧАНИЕ. ВСЕ ЧТО ВЫ СКАЖЕТЕ, МОЖЕТ БЫТЬ ИСПОЛЬЗОВАНО ПРОТИВ ВАС. —Ты, неблагодарный кусок дерьма, Рик. Вчера наша принцесса сделала первый шаг, а ты вот так говоришь мне «спасибо»? Почему, блядь, ты... — Именно поэтому, — Рик неопределенно усмехается, взглянув на замершую Сашу. — Разверните его. Девушка сжимает губы и беспрекословно повинуется приказу: Нигана бесцеремонно прижимают поясницей к машине, все так же расталкивая бедра, чтобы он держал ноги на уровне плеч. В его почерневших от бешенства глазах нет никакого замешательства — этому человеку всегда есть, за что быть задержанным, и единственный вопрос, который может его интересовать в данный момент: за какой именно из многочисленных грехов его пытаются судить. — Ну и? На губах появляется знакомая злая усмешка собственного превосходства, которую не могут стереть ни болезненные тычки в ребра, ни врезающиеся в запястья браслеты. Граймс командует Саше отойти в сторону. Он снова прижимает рупор к губам, заставляя вздрогнуть всех людей в непосредственной близости: — ПРОТЯНИТЕ РУКИ ПЕРЕД СОБОЙ. — Доволен? И что дальше? — А ТЕПЕРЬ, — внезапно Рик опускается на одно колено, — СКАЖИТЕ «ДА». Громкоговоритель отключается, а вместо него в руках оказывается то самое кольцо, которое Ниган оставил, как он собирался оставить все остальное, связывающее его с Граймсом. Не дожидаясь четкого ответа, Рик медленно протолкнул кольцо по выставленному пальцу. Граймс не замечает ни замешательства высунувшихся из окон соседей, ни тень отвращения, пробежавшуюся по лицам некоторых оперативников. Он не видит недоумения Мартинеса и оставляет без внимания смущение Беатрис. Все это не имело какого-либо значения, пока перед глазами стояла проклятая самодовольная улыбка, с каждой секундой становящаяся все шире и шире. — Ты, маленькая восхитительная сука, — Кросс возбужденно выдыхает, закидывая скованные руки на чужую шею и притягивая поднявшегося мужчину к себе. — Что за романтичное и торжественное дерьмо ты тут устроил? — Понравилось? — он с улыбкой подставляет губы, ожидая короткий и легкий поцелуй, но вместо него получая требовательно толкнувшийся внутрь язык. Пальцы Нигана собственнически сжимаются в жестких кудрях на затылке, а крепкое бедро недвусмысленно отирается о пах. В этот момент ситуация становится еще более неловкой, чем была, но Рику наплевать даже на это: он чувствует облегчение, наконец-то имея возможность скользнуть рукой под идиотский шелковый халат у всех на глазах, публично претендуя на того, с кем ни один здравомыслящий человек не захочет быть связан хоть чем-либо. — К-капитан... Мистер Граймс... Сэр? — рука Саши неуверенно протянулась в сторону мужчин. — Ключи от наручников? — Оставь себе, — Кросс обаятельно блеснул зубами в ее сторону, демонстративно звякнув короткой цепью и подавшись к горячей ладони под своим халатом. Его наглости оказывается достаточно, чтобы оттолкнуться босыми ступнями от постепенно нагревающегося асфальта, зная, что он тут же будет подхвачен и сжат в крепкой хватке. Длинные ноги скрещиваются на талии, а обозримый всеми бугор под бельем вжимается в чужой живот. — Какого черта ты встал? Неси меня трахаться. — Немедленно? — Немедленно. ___________________ * Белое братство или Арийское братство — одна из самых крупных организованных преступных группировок США, основанная на идее белого расизма. ** Пара на выпускной бал — как правило, в США выпускной занимает несколько дней. Сначала ученики проводят время в каких-либо невинных коллективных развлечениях, потом — церемония вручения дипломов, а в самом конце — бал. В некоторых школах нельзя приглашать на бал пару со стороны (которая не учится в данной школе), в некоторых можно, но с тем ограничением, что паре будет не больше 21 года. В некоторых случаях можно пригласить кого угодно (в рамках разумного).