Happy end.

Разбудили меня солнечные лучи, наполнявшие всю комнату сквозь окно, не закрытое шторами. Неужели всю ночь у нас были открыты шторы?! Ну и ладно, буду надеяться, что все обойдётся. Сейчас даже думать ни о чем не хочется, только спать. Осенними утрами довольно прохладно, и не нащупав одеяло, я решил просто прижаться по сильнее к Чону, чтобы тот согрел меня, ведь он умеет делать это лучше любых одеял. Сладко потянувшись, я аккуратно пытался на ощупь определить где же там находится Чонгук, все ближе и ближе приближаясь к краю кровати, не зная об этом. И вот когда мне казалось, что я нашёл его, я закинул на него руки и ноги, но тут он быстро потащил меня куда-то вниз. Машинально раскрыв глаза, я увидел лишь на мгновение белый потолок и тут же на глаза мне упало воздушное одеяло. Черт, это плохо. Ааааа! О-ой… Больно-то как. Колющая боль пронзала меня в пояснице, лопатках, локтях и больше всего ощущалась на затылке. Да уж. Не надо было рыскать по кровати, словно слепой котёнок. Но, по правде, я и сейчас не хочу открывать глаза и вообще двигаться. Как же хорошо лежать на холодном полу, с закрытыми глазами и ни о чем не думать. Хотя, будь тут Чонгук, думаю, было бы лучше. И куда его понесло? Может, пойти поискать? Я бездвижно полежал так ещё пару минут, не помню, о чем я тогда думал, да и, может, вовсе ни о чем, а, может, я тогда уснул вообще… Ну все, надо вставать. Я со вздохом убрал с лица вообще с себя одеяло, отпихивая его куда-то в сторону. Приподнявшись на локтях, я убедился, что Чонгук так и не вернулся. «Чем же он занят?» Я нехотя поднялся, медленно поднял одеяло с пола и начал бережно его складывать, после чего положил его на кровать. Подойдя к дивану, я хотел взять подушки, но заметил интересный поднос со вкусностями, которые приковали мой взгляд к себе. Бросив скудное занятие, я подошёл к подносу и сел рядом. Еда буквально манила меня, но никто не мог знать наверняка, что это адресовано мне, поэтому я, оглянувшись по сторонам для гашения совести, вновь уставился на заветный поднос. Вдруг я заметил среди тарелок аккуратно сложенный листочек. Развернув её, я понял почему в коридоре так тихо, почему вместо объятий Чонгука меня встретил холодный паркет, куда делся мой возлюбленный, и ещё я понял, что могу все это съесть. Письмо было несомненно радостное, но почему-то стало как-то одиноко. Чонгуку было не обязательно, вообще-то, идти куда-то… Он мог бы и остаться со мной, вообще-то… Мои бурчания и мимолетную грусть тут же унесло куда-то очень далеко, когда я принялся за еду. Но, не оставив ничего от первого блюда, я спохватился, что абсолютно забыл про диету. Я в изумлении поднес руку к губам. Похоже, с меня хватит. Сложив приборы обратно на поднос, я, зачем-то вновь поднял белоснежный листочек, плюхнулся на кровать Чонгука и, вновь развернув бумагу, принялся перечитывать послание. Много, много раз. Пока случайно не уснул на чужой кровати, в чужой одежде, прижимая к себе клочок бумаги, немного помявшийся в моих руках. Я медленно просыпался, с каждой секундой все больше возвращаясь в реальность. Я чувствовал мягкое одеяло на своей спине и плечах, ещё я чувствовал такие же мягкие и воздушные прикосновения заботливых рук. Я слышал, как за окном, где-то там, вдали, щебетали маленькие птички, которые, вероятно, останутся с нами этой зимой, потому и поют прощальные песни своим друзьям, покидающим их и улетающим далеко-далеко за горизонт. Ещё я слышу, как Чонгук томно дышит рядом со мной. Совсем-совсем рядом, что сердце начинает биться чаще и я боюсь, что он заметит это изменение, как и румянец на моих щеках от близкого контакта. Пока я окончательно не выдал себя, я могу ещё пару минут полежать с ним, затаив дыхание и морально удерживая в себе рвение прижаться к нему ближе, чтобы расстояние, разделяющее нас, исчезло, а кислорода для нас двоих стало бы так мало, что вскоре он бы и вовсе исчез, и мы бы продолжали дышать и жить друг другом. Я бережно положил свою ладонь поверх его, когда та касалась моих волос. Немного сжав её, я открыл глаза и безмолвно смотрел на Чонгука. Я продолжал просто держать его руку в своей, но чуть позже я неспеша начал опускать её вниз, проводя по по лицу. Я остановился у подбородка, так, что его пальцы едва касались моих губ. Закрыв глаза и вздохнув, я попытался скрыть волнение, но, как я сам это понимал, играть уверенность выходило у меня крайне неубедительно. Голос был очень тихим и кротким, глаза я так и не мог раскрыть, а когда пытался, то наоборот сильнее зажмуривался, краснея, порой я запинался и в такие моменты мне хотелось просто убежать со всех ног как можно дальше. — Чонгук-а, все, что я говорил вчера… Я так вовсе не думаю и вообще. Я был очень сильно пьян и… Я наговорил много лишнего и разозлил и расстроил тебя. На самом деле, я давно тебя простил, просто. Я боялся, что больше не нужен тебе. Ведь о Югеме я узнал на следующий день после того, как. После того… Ну… Как мы… Провели ночь вместе, — боже, неужели я это говорю?! Можно я просто прямо сейчас провалюсь на этом самом месте? Я сжал покрепче ладонь Чонгука, потому что очень волновался. — Я много думал о том, что после того, как мы с тобой, ну… — мой голос немного дрогнул и стал на одну секунду ещё тише. — переспим… То после этого ты уйдёшь от меня. У меня не было ещё серьёзных отношений, и я не знал, какого это: каждую секунду переживать за кого-то, переживать за тебя, Чонгук. Постоянно бояться сделать что-то не так и вообще полностью доверять кому-то. Да, благодаря тебе я узнал много боли, но это было хорошими уроками. А прошлая ночь показала мне, что если я не буду прислушиваться к этим урокам и не ценить их, то за непослушание я буду наказан. Потому что… Ты же действительно любишь меня, да? — мне хотелось бежать бежать от всего этого, от своих чувств, от Чонгука, от всего этого, потому что все это слишком сильно смущало и терзало меня. Наконец-то осмелев, я поднял на Чонгука взгляд, полный надежды и недоумения, правильно ли я понимаю его чувства. — Ты же не отпустишь меня, я прав? — я смотрел на него глазами пятилетнего ребенка, который смотрит на родителя, ожидая ответа. — Мин-а, запомни раз и навсегда: я никогда не покину тебя и не отпущу тебя, даже если ты будешь вырываться. Ты мое все, — его пальцы нежно гладили меня по щеке. От этого я невольно прикрыл глаза и прильнул к его ладони ближе. Он шептал, и от этого атмосфера стала настолько личной, какой нельзя описать словами. О любви и обещаниях не кричат во все горло. Любят и обещают тихо. Вдруг Чонгук стал более веселым, усаживаясь в позу лотоса. — Нам нужно приготовить ужин для остальных. Они придут вечером, а может и немного позже. С тебя идеи, что будем готовить! Я задумался на пару секунд, уставившись в потолок, без малейшего понятия, чего бы хотели хены, потому что готовкой я редко занимаюсь. Очень редко. — Раз уж я решаю, чем будем ужинать, то будем есть жареное мясо с овощами. И можно приготовить домашней пиццы, — мной резко охватило желание покомандовать. — А теперь иди на кухню и начинай готовить, — я указал пальцем на дверь и посмотрел на Чонгука, немного ухмыляясь. — И побыстрее! — Тихо и извиняющееся посмеявшись, я перекинул через Чонгука одну ногу и сел на его бедра. Опираясь руками Чону в грудь и немного сжимая в руках ткань его футболки, я наклонился к Чону и нежно поцеловал его в его мягкие губы. — А я пока схожу переоденусь, хорошо? А то как-то стыдно и неловко вот так вот в одних трусах. — Я бы хотел посмотреть, как будет смотреться фартук на твоем шикарном теле, да еще и оголенном. Я покраснел до кончиков ушей, надувая губы. Он вновь утянул меня в поцелуй, нежно кусая мои пухлые губы, от чего я нервно выдохнул, а по спине пробежали мурашки. Этот поцелуй прервал шлепок по моему бедру чонгуковой рукой. Айщ! Чертов Чон Чонгук. Переодевшись в свободные спортивные домашние штаны, но оставив футболку Чонгука, а поверх нее широкую черную толстовку, я пришёл на кухню, чтобы помочь с готовкой. Остановившись на пороге, я немного постоял, наблюдая за движениями Чонгука, как за собственной эстетикой. Вскоре я встал рядом с ним. Засучив рукава, я, опершись на стол спиной и руками, повернулся к нему, весело улыбаясь. — Я весь в твоём распоряжении, командуй. — Хм, ну во-первых, порежь овощи и на пиццу и на мясо, а я пока замариную… Да что ж такое-то сегодня?! — я посмотрел на Чонгука. Он тряс рукой в воздухе, а затем прильнул губами к порезанному пальцу, на который, по всей видимости, попала соль. Оставив нож рядом с доской и овощами, я быстро вышел из кухни и побежал в свою комнату, скользя носками по ламинату. Ворвавшись в комнату, я присел к тумбочке и, недолго покопавшись в ней, вынул упаковку пластырей. Оторвав один, я положил остальные обратно. Вернувшись на кухню, я подошёл к Чонгуку и неуверенно взял его за руку. — Разрешишь? — я сосредоточенно распаковал пластырь и посмотрел на порезанный палец, после чего медленно и нежно поцеловал в ранку. Отстранившись от его руки, я аккуратно наложил на место поцелуя пластырь, потирая его, чтобы не слетел. Довольный своей работой, я смотрел, улыбаясь, на Чонгука. — Спасибо, милый, так гораздо лучше, — шепнул Чонгук, чмокая меня в нос. — Давай продолжим готовить, а то погулять не успеем. Закончив мариновать мясо, Чонгук поставил его в холодильник и начал замешивать тесто для пиццы. Он весь измазался в муке, поэтому выглядел забавно со стороны, я тихо засмеялся, стирая муку с его лица. Не знал, что готовить вместе это так весело и это сближает. Он обхватил мое лицо ладонями, вновь целуя меня. Я почувствовал как на моих щеках осталась мука от его рук и мои щеки стали белыми от этого. Не оставаясь в долгу, пока Чонгук держал моё лицо в своих ладонях, я незаметно рукой сгреб со стола немного муки. Когда Чонгук освободил меня, невинно улыбаясь, я, встав на носки и потянувшись рукой к его голове, положил ладонь ему на лоб, а затем и дальше, проводя по волосам и взъерошивая их, а также оставляя белые воздушные капельки, которые окрашивали волосы Чонгука в несвойственный ему, во всех отношениях, цвет. Глядя на плоды своей работы, я продолжал окрашивать его волосы в белый, хотя на деле получался пепельно-серый, довольно ухмыляясь. — Седой Чонгук-и! — я засмеялся, ероша его волосы. Внезапно в мое лицо прилетела горстка муки, от чего я зажмурился и чихнул, а где-то в темноте звучал звонкий смех Чонгука. — Ну все, Чонгук… Доигрался. Говорил я, попутно выплевывая муку и протирая глаза. Частично избавившись от белой пелены, что на моём лице остались только бледные разводы, я повернулся к столу и схватил с него всю упаковку килограммовой муки, хотя из-за Чонгука там осталось не так уж много, только около половины. Сжимая в руке бумажный пакет, я подошёл к Чонгуку, который так заливисто смеялся, что даже не заметив моих действий, согнулся почти пополам от смеха. Улучив подходящий момент я вознёс над головой Чонгука пакет и тут же перевернул его, накрывая Чона воздушным водопадом. Мука покрывала его голову, шею, попадала под ткань футболки и после вновь продолжала путь, окрашивая все за собой в белое. Я все сильнее тряс пакетом над провинившимся, несмотря на то, что куда уже белее, если его волосы, одежда и кожа уже были насквозь пропитаны мукой. Но я, не жалея ни муки, ни Чонгука, продолжал осыпать мерзавца порошком, который уже даже витал в воздухе плотным туманом. — Хен! Хен! Прекрати! — взмолился Чонгук, все еще смеясь. — Хорошо, что Джин-хен купил пакет муки запасной. Чур ты убираешь. После этих слов, мелкий проныра быстро шмыгнул к заготовке теста, довольно улыбаясь, а я, злобно фыркнув ушел. Сходив за веником и совком, я переоделся в шорты и майку, умылся и принялся убирать весь этот беспорядок. Все равно свою работу я выполнил, МЕЖДУ ПРОЧИМ. Вот всегда так: Чонгук шалит, а нагибаюсь я. Подметая, я дошёл до места, где стоял Чонгук. Не отрывая взгляда от пола, я начал тыкать метлой ему в ноги. — Чонгук, убери ноги! — он обошел стол, освобождая мне место уборки. Я чувствовал его пристальный взгляд на моей пятой точке. Вот и нравится ему меня смущать… Шлепок прилетел незаметно, но настолько ощутимо, что я аж пискнул. — Чонгук, я бы попросил тебя не делать так, ладно? Это очень… И очень… Смущает это! — я поднял на него возмущенный взгляд и даже немного прикрикнул, хотя внутренне понимал, насколько это глупо и неэффективно, потому что сам я просто горел от стыда и, уверен, это было заметно. — И да, тебе придётся все это снять, — я подошёл к нему и потянул за край футболки, чуть оттягивая её и приподнимая. Он хмыкнул самодовольно, снимая футболку в муке, саму муку он стряхнул в раковину. И на том спасибо, что уважаешь мой труд, Чон Чонгук. — Хм, надеть ли чистую футболку или остаться так? — он оперся поясницей о край тумбы и, о боже… Он выглядит как истинный Аполлон. — Чимин-а, подойди, пожалуйста. На секунду я потерял дар речи в изумлении смотря на полуобнаженного Чонгука. Когда желание кроет с головой, я не могу прочувствовать атмосферу, но вот так на трезвую голову… Это было неожиданно и я очень растерялся, пусть даже мы одни во всем общежитии, я очень смутился и начал поспешно отмахиваться и в панике наставлять на Чонгука метлу. — Н-н-нееет, Чонгук, подожди, сначала надень что-нибудь на себя, — я одной рукой закрывал лицо и щеки, чтобы скрыть смущение и растерянность. Говоря с Чонгуком, я не знал куда смотреть, потому что как только я поднимал голову и пытался смотреть ему в глаза, то взгляд сам собой падал все ниже и ниже, на мускулистое точенное тело. От этого слова начинали путаться и я все больше проваливался под землю от стыда и каждый раз отворачивался в сторону. — Ну Чиминни-хен. Иди ко мне, что ты как маленький. Как-будто впервые видишь мой голый торс, — Чонгук притянул меня к себе, прижимая, а я, и правда как маленький, уткнулся носом в его грудь, пряча смущение. Мое сердце отбивало чечетку, и кажется, Чонгук это чувствовал. Я не могу быть в трезвом уме когда он… Такой. Такой горячий, сексуальный, нежный, немного грубый. Господи, помоги мне справиться с этим. — Посмотри на меня… — тихонько прошептал мне на ушко он, обжигая то горячим дыханием. Сначала я неуверенно касался тела Чонгука дрожащими пальцами, когда тот обнял меня, но после его призыва посмотреть на него, я точно покраснел как рак и вцепился в тело Чонгука, целиком прижимаясь к нему. НЕТ НЕТ НЕТ!!! НИ ЗА ЧТО. Протестуя, я уткнулся ему в плечо и, зажмурившись, начал лихорадочно мотать головой. — Ну же, посмотри на меня, малыш… — господи, господи, господи ну почему ты такой сексуальный в этот момент, Чонгук?! Я зажмурился, когда его пальцы обхватили мой подбородок, а его губы прильнули к моим, увлекая в нежный и глубокий поцелуй. Наши языки вновь танцевали медленный, головокружительный танец, превращаясь в яркий и страстный. Руки Чона скатывались с моей поясницы на ягодицы, сжимая их до синяков. На выдохе, от боли я сдавленно простонал в поцелуй. Неуверенно положив руки Чону на плечи, я постарался немного отстранить его, но получилось очень плохо, потому что сам иногда довольно повиливал задом в сильных умелых руках, в то время как чужой язык нежно и старательно ласками изучал мой рот изнутри, не давая мне возможности дышать в полной мере. Наконец улучив подходящий момент, я немного наклонил голову, чтобы Чонгук не мог достать моих губ. — Подожди… Я же не убрался. — Успеем еще, не беспокойся. Все равно еще даже тесто не подошло, так что расслабься, — он вновь впился в мои губы мокрым поцелуем. Чонгук уже в который раз находиться так непозволительно близко, что вызывает в моём теле ожидаемую реакцию. И пусть мы уже занимались этим дважды, но сейчас, вопреки своему же искреннему желанию, я чувствую, как что-то во мне протестует. — Чон… Чонгук… Перестань, ты опять меня пугаешь. У нас много дел, и к тому же мы на кухне, где едим все вместе каждый день. — Разве ты не хочешь? Я ведь вижу и ощущаю, что хочешь. Хён… Я хочу тебя. — Гуки, держи себя в руках, — сам еле сдерживаясь от желания покрыть поцелуями прекрасный торс Чонгука, я все ещё пытался образумить его и постараться доказать себе, что мы действительно не можем сделать это сейчас. — Если мы сделаем это на общей кухне, хены нас не простят. По слову, с придыханием я говорил это, сжимая Чона за плечи, чтобы не дать ему продвинуться ещё ближе и одновременно сдерживая самого себя. — Они не узнают, Чиминни… Мы будем аккуратными, обещаю тебе… — глубокий вдох и судорожный выдох. –Л-ладно, Чонгук, только быстро, — смазано и поспешно поцеловав Чона в губы, я принялся нервно стягивать с себя майку. Руки Гука хозяйничали под моими шортами, что уже доводило до экстаза ровно в той же мере, как и смущало. Подобрав край своей майки, я потянул её наверх, постепенно обнажая все больше частей тела, не без помощи Чонгука. Наконец-то освободившись от тряпки, я откинул её куда-то за спину Чона и, освободив его плечи, ладонями обхватил его лицо по линиям челюсти и жадно впился в его губы страстным поцелуем. Быстро стянув с меня шорты, он опустился поцелуями вниз, к паху и вобрал в рот мой член, начиная очень умело отсасывать. Его волосы захватили в плен мои пальцы, которые сжимали их, а ножки слегка сдвигались вместе. Отстранившись, он стянул свои шорты и слегка пододвигая меня еще чуть ближе, резко вошел в мое тело, а затем начиная быстро двигаться. — Не запачкай ничего, когда будешь кончать, малыш… Я хотел было съязвить, ответить что-то остроумное, колкое, но не смог, потому как даже просто дышать с каждой секундой становилось все труднее. Бесстыдно раскрытый рот, из которого вырвались пошлые отрывистые стоны. Быстрые толчки, от которых порой подбрасывало немного в воздух, доводили до безумства. С каждым новым проникновением в глазах появлялись белые круги, что предвещало скорую разрядку. И вот тот самый фееричный оргазм. Но, несмотря на то, что по сравнению с предыдущими опытами, в этот раз намного приятнее, все-равно было очень больно. В противовес удовольствию, на глаза наворачивались слёзы, которые невозможно было сдержать, от чего я зажмурился и, вцепившись ноготками Чону в спину и опустив голову тому на плечо, смог шепотом выдавить пару слов. — Ч-Чонгуки… Пожаалуста… Боль-но… Эти пошлые шлепки двух тел, запах пота, который заполнял маленькую кухню сводили с ума и не давали ни на секунду сбавить темп толчков. Рыча, он излился в меня, утыкаясь носом в мое плечо. — Ты лучший, хен. Мой хен и ничей больше. –Прости, Гуки, аккуратно не получилось… — виновато пробормотал я, заметив мутно-белое пятно на его животе. Я быстренько отодвинул его на вытянутую руку и спрыгнул на пол, ловко натягивая на себя шорты и с сожалением глядя куда-то в пол. Сделав пару шагов, я оглянулся в поисках своей майки. Обнаружив искомое, я быстро поднял её и снова подошёл к Чону. Я скомкал майку в руке и провёл ей по торсу Чонгука, тщательно вытирая его тело. — Еще раз, прости… — Ты так извиняешься, как будто сделал что-то плохое. Мин-а, сделаешь мясо? А то так мы точно не успеем. — Хорошо, Чонгук-и, — улыбнулся я и побежал в ванную, чтобы закинуть в стирку майку и вернулся обратно в кухню и прибрался, после чего принялся за готовку. Во ж блин, Чонгук обещал, что мы быстро закончили, а получилось все не так уж и быстро. Ну что ж, времени почти не осталось, так что придётся мне тоже тут полуголым погулять. Поначалу это немного смущало, но привыкнуть можно, так что спустя немного времени я уже и не замечал дискомфорта от отсутствия верхней одежды. Сперва я сомневался в своих умениях в готовке, так что рассчитывал, что все приготовит Чонгук, а я помогу с мелочами, но после я заметил, что управляться с мясом не так уж и трудно, поэтому успокоился и нагнулся к заранее включенной духовке, чтобы убедиться, что она успела достаточно прогреться. Засунув мясо в духовку, я выставил нужную температуру и, выдохнув, обернулся к Чонгуку, устало облокотившись на кухонный стол. Нет никого лучше этого макнэ, один взгляд на него прибавляет мне сил. Стоит взглянуть на то, как он старается при готовке, как тщательно моет и режет овощи на пиццу для хенов. Какой он все же милый. Даже несмотря на то, что этот довольно улыбающийся ребёнок не так давно снова отымел меня на соседней тумбочке. — Мин-а, на какой фильм ты хотел бы сходить? И куда бы хотел погулять сходить? — через некоторое время спросил Чонгук, устраиваясь на стуле, дабы отдохнуть от готовки в скоростном режиме. Пытаясь вспомнить, что вообще шло в кино, я аккуратно отошёл от стола и подошёл к Чонгуку, после чего оседлал его колени, сев поперёк его ног и обхватив левой рукой за шею. Невинно глядя на него, я начал как можно быстрее рассуждать вслух о выборе фильма, чтобы не дать Чонгуку смутить меня, если он вдруг начнёт что-то говорить о моём поведении. — Знаешь, недавно в кино вышел новый русский фильм, который называется: «Что делать, когда жизнь постоянно ебет тебя». Не помню точно, но вроде как-то так. В описании только на русском было написано: «Не сдавайте английский. Это ловушка.» Правда, не знаю, что это значит и название тоже, перевода я не читал, но там вроде про то, как одна русская школьница неудачница постоянно косячит. Говорят, смешно. Ну или можно сходить на «Лигу справедливости» — боевик, Марвел, все дела… Ну или на хоррор какой-нибудь. Так что, выбирай, Гуки. Я, в принципе, на все согласен. — Идем на хоррор и на лигу справедливости! Я все оплачу. Для начала пойдем на лигу справедливости, — протараторил Чонгук, так как марвел и DC он обожал, если судить по плакатам в его комнате и некоторым фигуркам на его полках. Чонгук вновь обнял меня, прижимая к себе и гладя по спине. — Мне скучно, Чиминни. Я невольно вздрогнул и напрягся от его слов. Немного взяв себя под контроль, я с недоверием покосился на него, тем временем осторожно поглаживая его руки. — Если ты говоришь о том, о чем я подумал, то, Гукки, мы делали это около часа назад. А если тебе мало, то прошу проследовать в ванную, — я расслабленно выдохнул, наслаждаясь объятиями любимого. Оставив одну ладонь на его руке, я, не поворачиваясь, бережно обнял его за шею второй и начал ласково массировать затылок Чона, нежно ероша пальцами его короткие волосы. — Но если тебе действительно просто нечем заняться, то, думаю, можно начинать собираться. Пока пицца не будет готова, у нас есть около получаса, — после маленькой паузы, я продолжил говорить шёпотом. — Я уже не могу дождаться, когда ты вытащишь меня отсюда. Я мягко улыбнулся и невесомо поцеловал Чонгука в лоб. Признаться, я немного расстроился, что Чонгуку скучно со мной, но решил этого не показывать. — Так надоело дома сидеть? Чимин-а, не проворгань пиццу, пожалуйста, а я пока в душ и переоденусь. И да. Я люблю тебя, малыш, — я снова покраснел, мягко улыбаясь и стал следить за пиццей и ждать когда Чон вернется с душа. Минут пять я пробыл в одиночестве и своих мыслях. За что же я получил такое счастье? Наверное в прошлой жизни я совершил что-то очень хорошее. За своими думами я чуть не проворонил время и быстро подбежал к духовке, чтобы вынуть оттуда горячую и очень вкусно пахнущую пиццу. Вскоре вернулся и Чонгук, который выглядел очень очаровательно. Я всегда любил как он идеально подбирает свой образ. Узкие черные джинсы с дырками на коленях, черная шёлковая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами так, что выглядывали ключицы, тонкий чокер, пара браслетов и колец и черные кеды. Его бедра в этих джинсах… Так. Все. Хватит. — Иди одевайся, а я пока пойду на улице тебя подожду, хорошо? — проговорил он, стаскивая кусок пиццы с тарелки. Недовольно поворчав, что Чонгук раньше времени стащил кусок ещё не остывшей пиццы, я пошёл в свою комнату. Быстро принял душ. Не хотелось, конечно, заставлять Чонгука ждать, но ничего не поделать, сам, неудержимый, виноват. После переоделся, нанёс немного макияжа и, захватив телефон, кошелёк и куртку, вышел на улицу к Чонгуку.