Детские шалости

Слёзы текли по гладким детским щекам. Шото прислонился лбом к окну и, приподняв бровки, с надеждой смотрел на улицу. Совсем стемнело. Голоса с улицы доносились всё реже и реже. Как же так, Бакуго же обещал вернуться в шесть... Внезапно в замочной скважине входной двери послышалось какое-то шуршание. Мальчик сорвался с места и побежал в прихожую, застыв в ожидании, в спешке вытирая своё заплаканное лицо. Дверь неспешно распахнулась. Сквозь щель можно было заметить, как напряжённый оскал блондина сменился несколько натянутой вынужденной улыбкой. - Привет, - как можно более непринуждённо произнёс он. - Извини, я опоздал. Но я принёс тебе, как и обещал, - парень вытянул руку с небольшим пакетиком вперёд. Резкая боль от этого телодвижения пронзила его правый бок, из-за чего он вынужден был закусить губу, стараясь не потерять лицо. - Кацуки, что случилось? - растерянно произнёс ребёнок, явно чувствуя неладное. - Всё окей, малой. Возьми пакет только, - голос Бакуго был несколько сдавленным. Тодороки послушно взял пакет, не отводя от него глаз. - Чего стоишь, отнеси на стол пока, не тут же ему лежать. Мальчик кивнул и поспешил выполнить наказ светловолосого, однако внезапно услышал какой-то громкий глухой звук в прихожей и, испуганно обернувшись, поспешил назад. - Кацуки! - закричал он, увидев, что парень сидит на одном колене в прихожей, ухватившись за правый бок. - Что с тобой?! - этот встревоженный по-детски искренний взгляд просто рвал сердце Бакуго на куски. Ему бы хотелось сказать, что всё в норме, но не было сил лгать и держать лицо. - Прости, я... Сегодня была крупная стычка с засранцами из одной шайки. Всем досталось, и я, вот... - он скрипнул зубами, опираясь на стену и вставая. - Отхватил... - Почему ты не пошёл в больницу?! А если ты умрёшь?! - казалось, Тодороки вот-вот снова заплачет. - Не ссы, Шото, - из последних сил усмехнулся тот. - Пойди возьми в пакете еды, я просто... Не могу готовить сейчас, - в глазах несколько помутнело от очередного приступа боли. - Проклятье, как же жжёт!.. - тихо добавил он сквозь зубы, по стеночке медленно продвигаясь к спальне. - Кацуки! Тебе надо сходить к врачу! А если ты умрёшь, Кацуки?! - испуганный мальчик, следуя за блондином, поджимал дрожащие губы. - Вот если бы я только был взрослым, я бы мог тебе помочь!.. - он остановился, схватившись ладошкой за ребро двери, пытаясь сдержать подступавшие слёзы - не хотелось плакать перед Бакуго. - Я схожу с утра... Похоже, придётся сходить, - тот на ходу сбрасывал с себя верхнюю испачканную одежду. - Но сегодня у них там и так дел навалом. Ещё со мной возиться... - Если бы я только взрослым, то я бы смог тебя защитить! Тебя бы не ранили, Кацуки! - ребёнок подбежал к усевшемуся на кровать парню и уткнулся лицом ему в колено. - Если бы только я... - скрипел он, сжимая ткань его штанов в кулачке. - Не бери в голову, Шото, - прохрипел светловолосый, медленно опуская корпус на кровать. - Всякое бывает. Ничего со мной не случится. Жжёт просто и всё... Ты бы, конечно, смог мне помочь, - лёжа на подушке, слабым голосом продолжал он. - Ты сильный герой. - Ты вечно говоришь, что я вырос и стал сильным героем, но почему тогда я сейчас - такой?! Почему я проиграл той злодейке и стал ребёнком?! Тебе же пришлось меня спасать, Кацуки! Неужели я вырос и стал... - мальчик медленно сползал ниже, пряча лицо в складках одеяла. - Бесполезным?.. - Что насчёт этого, Шото... Считай, что мы просто в расчёте. Ты тоже приходил меня спасать, когда я облажался. Это нормально, - парень тяжело дышал, часто сглатывая слюну, и замыленным взглядом смотрел на мальчика. - Ты не должен себя винить... Не думай об этом... Пойди поешь и... - новая вспышка боли заставила его зажмуриться. - Жжёт... - прошептал он. Ребёнок видел, как по лицу блондина градом стекал раскалённый пот. Его явно лихорадило, хоть он и был в сознании. По крайней мере, старался. Шото сжал кулаки, заставив самого себя собраться и перестать реветь. Ему хотелось помочь. Очень хотелось. Стиснув зубы, он залез на кровать и сел рядом с Бакуго, а после занёс над тем местом, за которое тот держался, свою правую руку. "Я должен. Охладить, но не заморозить. Охладить, но не заморозить. Холод, а не лёд. У меня должно получиться!" - мальчик прислонил ладошку к телу Кацуки, после чего тот почувствовал лёгкую приятную прохладу, которая, наконец, уняла это дикое жжение. - Ты меня насмерть не заморозишь? - тихо спросил он не в силах даже повернуть голову. - Нет, - уверенно произнёс Тодороки, напряжённо концентрируясь и глядя на свою правую ладонь. Он просидел так очень долго, пока окончательно не удостоверился в том, что Бакуго уснул. Стоило ему закончить, как он сам мгновенно провалился в вязкое царство Морфея.

***

Когда Шото проснулся, Бакуго уже не было рядом. Солнце слепило глаза через окно, в квартире было тихо. Мальчик вскочил, побежав проверять остальные комнаты, и нашёл на кухне записку с надписью "Спасибо". Тодороки ещё очень плохо умел читать, однако эти простые иероглифы он уже успел запомнить. На сердце стало немного легче. Парень распахнул входную дверь буквально в следующее мгновение. - О, уже встал? - весьма бодрым голосом произнёс он, ставя на пол какие-то пакеты. - Кацуки! Ты как?! - ребёнок подбежал ближе, с недоверием всматриваясь в его лицо. - Уже нормально. Сходил я в больницу, сходил. Ничего серьёзного, Исцеляющая Девочка меня вылечила меньше, чем за минуту, - отмахнулся тот, начав разбирать еду. - Но ты очень помог мне вчера! Даже насмерть не заморозил! - Я же сказал, что не заморожу! Через некоторое время, пока Тодороки был в ванной, Бакуго поставил на стол рис с овощами и миску с салатом. Мальчик был удивлён, мол, всё это обычно едят на обед. Блондин лишь пожал плечами и сказал, что, значит, он проспал до самого обеда. А ведь время к тому моменту действительно уже утекло за полдень. Кацуки решил, что сегодня неплохой денёк, чтобы сходить с мальчиком в парке погулять. В конце концов, нельзя же его вечно в четырёх стенах держать. Конечно, проблема была, во-первых, в том, что иногда его самого узнавали на улице, а во-вторых, Шото тоже был весьма популярным героем... И даже его детская версия была слишком уж узнаваема, пусть и без шрама... Поэтому блондин нацепил на ребёнка кепку, старательно заправив под неё волосы (мальчик выглядел довольно глупо, но зато узнать в нём Тодороки теперь становилось весьма затруднительно), а сам надел солнцезащитные очки. К слову, будучи уже в прихожей, он решил захватить кепку и себе, так как на улице, судя по всему, уж очень пригревало. Всё-таки начало августа на дворе. Пока мальчик кое-как пытался найти общий язык с другими детьми, Бакуго, как примерный старший брат (?) сидел неподалёку на скамеечке и листал новостную ленту, думая о том, что, в общем-то, оставить завтра маленького Шото с Киришимой было бы неплохой идеей: сегодня он попросил себе внеплановый выходной, так как вчера его сильно потрепало, а завтра должен был отработать с аж десять часов за два дня сразу. Кацуки выбрал из списка в телефонной книжке нужный номер и стал ждать ответа: - О, Бакуго! Здорова! - раздалось на том конце трубки. - Привет, Киришима. Это самое... - парень несколько замялся. - Ты, по-моему, хотел заценить мелкого Тодороки, если мне память не изменяет? - Да! А, что, можно?! - восторженно воскликнул Эйджиро. - У меня завтра выходной, я готов хоть с утра прийти! - Серьёзно? Заебись. Пригоняй. Потому что у меня завтра целый рабочий день, а оставить так надолго Шото одного я не могу, - почесал затылок он, откидываясь на спинку скамейки. - Ты называешь его "Шото"? Какие у вас милые отношения, - захихикал тот. - Да пошёл ты! Просто я не могу называть его Тодороки, он же, блин, мелкий совсем! А Тодороки здоровый и вообще бесит! - фыркнул Кацуки, демонстративно закатывая глаза. - Ладно-ладно, не кипятись, бро. Окей, давай, я завтра приеду и потусуюсь с мелким. Думаю, это будет забавно! - Ты гляди только за ним оба! И никаких ёбаных квирков у меня в хате, понял? Не разрешай ему использовать. И чтобы покормил его нормально, я приготовлю с вечера, ты просто разогрей и дай ему. Только не очень горячее. Ну и смотри там, чтобы не покалечился, все дела. - Бакуго, какой ты, оказывается, заботливый папочка! - хохотнул Эйджиро. - Может, тебе его усыновить? Будешь давать той девчонке его кровь на завтрак, обед и ужин, и мини-Тодороки у тебя в кармане! - парень буквально заливался. - Сука, ты приедешь, и я тебя взорву нахрен! - зарычал Кацуки. - Следить за детьми - это, блять, нормально! Какой папочка?! Какого хрена?! - Ну всё-всё. Я просто шучу! Во сколько приезжать? - Я в восемь-сорок уйду. Тебе он дверь не откроет. Поэтому приезжай до моего отъезда. - У-у, какая рань! - протянул тот. - Но да ладно, ради такого поднимусь с утреца и приеду. - Шото, может, ещё спать будет. Доспишь вместе с ним, если повезёт. Но, блять, не опаздывай! А то хрен тебе, а не "мини-Тодороки". - Понял-понял. Ради мини-Тодороки встану по первому будильнику, обещаю! Хочешь, я захвачу с собой комиксы свои? Могу ему почитать. - Комиксы? Только если там не порнуха. А так бери, конечно. Этого мелкого надо чем-то развлекать, а то он скоро скиснет явно. Годная идея, кстати. Куплю что-нибудь почитать сегодня на вечер. - А сколько он вообще ещё будет в таком состоянии-то? - Да хрен его знает. Та стерва сказала, неделю или дней девять... Но, сам понимаешь, доверять ей - хуёвая идея. С другой стороны, какой смысл ей врать... - Ох, ясно, что ничего неясно. Короче, я поскакал. До завтра! - Бывай, Киришима, - Бакуго скинул звонок и, вздохнув, продолжил наблюдать за веселящимся на площадке ребёнком. Этот юный непринуждённый Тодороки Шото. Совсем не тот Тодороки Шото, которого он впервые увидел в Академии. Совсем не тот Тодороки Шото, с которым он бок о бок сражался за первенство в забеге с препятствиями. Совсем не тот Тодороки Шото, финальным боем с которым он до сих пор так недоволен. Совсем не тот Тодороки Шото, который ему понравился где-то на границе первого и второго годов обучения. Которому он побоялся признаться, на которого просто продолжал смотреть издалека. От одного взгляда которого когда-то бросало в дрожь, пересыхало во рту, тянуло где-то внизу живота. Совсем, совсем не тот Тодороки Шото. Однако осознание того, что он когда-то был именно таким, отчего-то приятно согревало. В голове будто бы вовсе ненавязчиво всплывали воспоминания времён школьных деньков, общих тренировок и миссий. Все самые глупые поступки и идеи, когда-то будоражившие кровь. Почему-то Кацуки в глубине души очень радовался тому, что он, такой, какой есть, со всеми этими идиотскими фразочками, крикливой натурой, раздражающим, как он сам считал, голосом и смехом, нравится Тодороки. Пусть и детской его версии, но нравится. А фраза Шото, что он, Бакуго, даже круче, чем Всемогущий, едва ли вовсе не пробивала на скупую слезу. "Разве "круче, чем Всемогущий" не означает, что я правда для него лучше всех на свете?" - Кацуки комкал свою улыбку, скрывая глаза под светлыми ресницами.

***

- Смотри, Шото, что я тебе купил, - парень достал из рюкзака большую книгу в красивом сине-серебристом оформлении. - Я подумал, что чувак на обложке - а он, кстати, походу принц -похож на взрослого тебя, и поэтому решил, что тебе понравится. Но вообще я понятия не имею, о чём она, - они вдвоём лежали на кровати после сытного ужина, довольные проведённым вместе деньком. - Думаешь, я похож на принца? - удивлённо воскликнул мальчик. - Сейчас разве что на очень-очень маленького принца. - А взрослый я похож на принца? - не унимался ребёнок, хватаясь ладошками за предплечье блондина. - Ну... - он несколько смутился, хмурясь. - Я не знаю! - Ну скажи! Похож или нет? Принцы должны быть очень красивыми и сильными! - С чего ты это взял? - поднял одну бровь Бакуго, состроив недовольную гримасу. - А ты знаешь хотя бы одного некрасивого и слабого принца? Я вот ни одного не знаю! - довольно произнёс Тодороки, скрещивая руки на груди. - Блин, - почесал затылок светловолосый, - чертёнок, а ты прав. - Вот! - мальчик вскочил на кровать и начал на ней прыгать. - А если принц на обложке похож на меня взрослого, значит я взрослый похож на принца! Значит ты считаешь, что я красивый и сильный! Е-е! Я крутой! - Шото размахивал руками, будто бы сражался с воображаемым противником. - Я не говорил, что взрослый ты красивый и сильный, если что, - пробубнил Бакуго, но всерьёз спорить всё же не стал. - Давай уже завязывай и садись, а то я передумаю и не буду тебе ни про какого принца читать, усёк? - после этих слов мальчик унялся и просто, довольный собой, спокойно сел рядом с Бакуго, прислонившись головой к его руке. - В общем, слушай. "Давным-давно в одном королевстве жил-был молодой принц. Как-то раз он поехал со своими ближайшими подданными в лес на охоту. Он очень увлёкся, погнавшись за диким кроликом, и в какой-то момент очень далеко уехал на своей лошади, потеряв из виду остальных..." - А давай назовём принца Шото! - внезапно прервал его ребёнок, похлопав в ладоши. - Ни хрена себе, как ты себя любишь! - саркастично посмотрел на него Бакуго. - Не жирно тебе, мелочь? - Ну дава-ай! А кого-нибудь другого назовём Кацуки! - поднял бровки домиком Тодороки. - Пф... Какая мне разница, называй кого хочешь и как хочешь, - закатил глаза тот. - Шото так Шото, мне всё равно. Не отвлекай меня вообще, а то не буду тебе читать! Кхм... "...Внезапно кролик, за которым он гнался, упал замертво, убитый чьим-то чужим копьём. Принц едва успел остановить лошадь, как внезапно к нему навстречу из кустов вышел явно довольный своей сегодняшней охотой юноша в длинном красном плаще: "Я не отдам тебе этого кролика, Принц!" - усмехнувшись, произнёс он, поднимая свою добычу..." - О, вот его давай назовём Кацуки! Он будет Кацуки! - радостно закричал ребёнок. - Не ори на ухо, господи! - поморщился тот. - Почему именно его и именно Кацуки? - Потому что он реально крутой, раз увёл добычу у самого принца! - Шото восхищённо поднял кулачок вверх. - Боюсь представить, как тебе завтра Киришима будет свои комиксы читать... Имён на всех не хватит, - цокнул Бакуго, но продолжил читать. Это была долгая сказка о том, как молодой принц и некий юноша родом из племени, живущего на скалах за лесом, подружились, и впоследствии первый пообещал, что когда он станет королём, придя на смену своему деспотичному и безрассудному отцу, племя юноши сможет жить внутри королевства, чтобы его люди не ютились в пещерах и не умирали от холода морозными зимами. Юноша, в свою очередь, пообещал, что, если всё действительно сложится именно так, то он будет защищать его, своего короля, до последней капли крови, самоотверженно и смело как никогда и никого ранне. И как-то раз это самое королевство подверглось мощнейшей атаке захватчиков из соседних земель, желавших заполучить все его богатства. Старый король был убит, а молодого принца загнали на самую высокую башню и дали выбор: либо он сам прыгает вниз, либо захватчики убьют его. Принц был уже обезоружен; союзники убиты или пленены, отступать или убегать ему было некуда. - "...И внезапно откуда ни возьмись, когда Шото, не желавший умирать от руки бесчестных злодеев, занёс ногу, чтобы сделать шаг вниз, в воздух взмыл огромный Красный Дракон, один из тех, которые, согласно древним мифам, жили на горных скалах, где и племя Кацуки..." - парень уже по привычке заменял имена на нужные, даже не акцентируя на этом внимание. - "...И именно он верхом на том самом драконе подлетел к Шото и вырвал его из рук злодеев-захватчиков, спасая ему тем самым жизнь. "Свирепый король мёртв, - сказал он, глядя в удивлённые глаза принца, - значит, ты мой новый король. И теперь, как я и обещал, я буду защищать тебя до последней капли крови! Я не дам тебе умереть!" Красный Дракон разразился огромным обжигающим пламенем, которое заставило захватчиков сложить свои мечи и луки. Те, кто смог, с ужасом бежали из королевства, поклявшись больше никогда не ступать на его земли. Новый король сдержал своё слово, и племя Кацуки впредь всегда могло пережидать холодные зимы в тёплых стенах королевства, хоть им и приходилось ходить и навещать драконов на скалы. Воцарилась новая эра, прославившаяся на долгие века честным и справедливым правлением нового Короля Шото и подвигами его верного друга - Кацуки"... Вот и сказочки конец! - вздохнул Бакуго. - Ох, заманался тебе читать уже, честно говоря. - Это так классно! Видишь, даже в книге Кацуки спасает Шото! - засмеялся мальчик, спрыгивая с кровати. - Я пойду в ванную. - Вот это верно. Вали давай, я пока расстелю нам, - блондин почесал затылок и, зевнув, убрал книгу в один из ящиков. "Да уж... "Кацуки и Шото" - чего только ни придумает этот малец... - усмехнулся он, убирая верхнее тёмно-синее покрывало. - Не пойму всё-таки: ему нравится вся эта тема со спасением его или нет? Вчера он что-то про защитить плёл, а сегодня опять радуется, что воображаемого его спас воображаемый я! Что вообще в голове у этого ребёнка?"

***

- Знакомься, Шото, это Киришима, - Кацуки сделал жест рукой в строну красноволосого. - Киришима, ты, я думаю догадываешься, кто это. - Я Шото! - произнёс мальчик, немного неловко протягивая вперёд руку. - О боже, какой милашка! - Эйджиро заверещал на всю комнату, чем даже слегка напугал ребёнка. - Я Киришима! Сегодня будешь тусоваться со мной, Шото! - Поспокойнее, Киришима. А то он так на обе стороны поседеет, - сказал Бакуго. - Я бы с вами ещё поболтал, но я спешу просто жесть как. - Кацуки, а во сколько ты вернёшься? - мальчик схватился за его штанину, слегка приподняв брови. - Вернусь в восемь. Обещаю. На крайний случай, у Киришимы есть мой телефон, он может мне позвонить. Или же я вам позвоню. Окей? Не ссы, малой, - из-за присутствия Эйджиро ему было несколько неловко проявлять те или иные тёплые чувства в отношении Тодороки, а потому он просто ненавязчиво потрепал его по волосам и продолжил одеваться. - К слову, Шото, ты всё ещё за старшего! Этому, - он кивнул в сторону всё ещё умиляющегося ребёнку Эйджиро, - я свою хату не доверил бы. Поэтому следи за ним! - Разве ты не позвал Киришиму, чтобы он следил за мной? - нахмурился мальчик. - Это что, получается, я и так всегда за старшего, а сегодня ты мне ещё больше работы оставил? - Уж прости! - не смог сдержать смеха Кацуки. Да уж, Шото как скажет, так отрежет. - Что-то я не подумал. - Эй, Бакуго! - Эйджиро ткнул его локтем. - Что за странные наставления, папочка? Слишком волнуешься за своего сынулю? - Я тебя сейчас нахер взорву! - с этими словами тот действительно создал в ладони небольшой взрыв, который направил на парня. Тот же по привычке лишь прикрылся рукой, тоже использовав свою причуду. - Кацуки! Ты что! Это же твой друг, ты его убьёшь! - испуганно закричал мальчик, закрыв уши от звука взрыва. - А? - удивился красноволосый. - Меня-то? О, Шото, - засмеялся он, - не волнуйся! У меня супер-мега-ультра-крутая причуда, и взрывы Бакуго мне нипочём! - гордо произнёс Эйджиро, выставив руку вперёд. - Не так уж они тебе и нипочём, раз ты проиграл мне на спортивном фестивале! - подметил Кацуки будучи уже в дверях. - Ну, в тех масштабах, в которых ты пытался тогда поджарить меня, да, пожалуй, не нипочём, - отмазался тот. - Что поделать, Шото: Бакуго реально сильный герой, он крут! Поэтому я не стыжусь, что проиграл ему тогда. Я бы и сейчас проиграл, - виновато усмехнулся он. - Обойдусь без твоей рекламной кампании, кретин, - фыркнул Кацуки и захлопнул дверь. Целый день в патруле пролетел незаметно. После работы Бакуго успел зайти в магазин и купить продуктов. "Нужно будет стирку поставить... Не забыть бы, - подумал он, в очередной раз ловя себя на мыслях о какой-то бытовухе и чертыхаясь. Не такой он представлял себе геройскую жизнь. Впрочем, сейчас у него дома живёт ребёнок, поэтому он чувствует на себе такой груз ответственности. - Вот вырастет этот чёртов Тодороки, и я всё ему скажу! Грёбаный идиот, какой из тебя герой, если в итоге мне приходится выхаживать тебя целую неделю!.. - от этих мыслей Бакуго почувствовал себя как-то неприятно, а потому скривил рот, сверля взглядом стиснувшиеся створки лифта. - Впрочем, никто же меня не заставлял... Не злиться же мне на этого ребёнка, что мне, сложно разве? Бесит Тодороки, но я совершенно не могу злиться на его детскую версию! Он же какой-то ангел, чёрт бы его побрал... Что с него возьмёшь, пока он такой мелкий. Да и, ладно уж, реально же несложно. Кому я вру: если бы он напрягал меня, я бы отвёз его к Старателю - и дело с концом". Когда он вошёл в квартиру, первым делом увидел в дальней комнате Шото и Киришиму, дерущихся подушками. - Эй, Шото, ничего себе у тебя удар! - донеслось оттуда. - Ты меня всерьёз убить этой подушкой вздумал? Ты меня так сильно не лупасил, даже когда был взрослым! - раздался звонкий детский смех, и через секунду красноволосый выбежал из комнаты с взмыленным и явно радостным Тодороки на плечах. - Я смотрю, вы тут неплохо повеселились, - приподнял одну бровь Бакуго, разуваясь и исподлобья смотря на всю эту картину. - Да он меня жесть замотал! В нём энергии больше, чем в грёбаном Каминари - хоть телефон от него заряжай! - с этими словами он стащил мальчика за ногу со своих плеч, поймав на руки и начав щекотать. - Твоя гиперактивность заразительна, - эту фразу Эйджиро вряд ли услышал сквозь раздавшийся хохот и визг Тодороки, который явно очень боялся щекотки. - А как твой патруль, Кацуки? - осведомился парень, наконец ставя ребёнка на пол. - Кацуки, мы читали мангу про Наруто! - заливался счастьем мальчик, подбегая к нему. - Ты тоже читал, правда же, правда?! - А кто её вообще не читал? - вдохнув, произнёс он. - Патруль нормально, я устал, правда. Вы не ужинали? - осведомился он, подхватывая Шото на руки и проходя с ним на кухню. - Не-а! Тебя ждали, - отрапортовал Эйджиро. - Почему у тебя на кухне так мало стульев, блин? - Потому что ты будешь на полу у меня сидеть, понял? А вообще потому что я один живу. Поэтому у меня тут один стул всегда и стоял. Табуретку я из ванной притащил, - свободной рукой светловолосый открыл холодильник и достал из неё контейнер с яблочными блинчиками. - А как же гости? - удивлённо вытаращился тот. - А какие у меня гости-то? Тебя что ли к себе звать? Хуле делать-то у меня дома? На двух стульях на кухне сидеть? - хмыкнул Бакуго не без нотки сарказма. Это была попытка прикрыть явную досаду от того, что ему действительно толком некого и незачем позвать к себе домой. - Ну, а девушек, там? Неужели, не водишь к себе? - ехидно сощурился Эйджиро, подпирая рукой подбородок. - Я, блять, даже не знаю, что тебе тут ответить! - Кацуки демонстративно закатил глаза и спустил ребёнка с рук на пол. - Вот уж ты, блять, конечно, дохуя тонкий шутник. - Ну ладно-ладно, Бакуго, - хохотнул тот. - Я знаю, что из нас двоих, на самом-то деле, "крепких парней" куда больше любишь именно ты! - красноволосый зажал рот рукой, пытаясь не засмеяться во весь голос. - Сука! Ни слова больше, иначе я вынесу тебя из этой хаты взрывной волной, понял меня! - казалось, Кацуки сейчас расплавит лопатку в руках. - Этот ребёнок, именно потому что на самом деле он не ребёнок, не должен знать, что... - Что ты гей? - Блять, Киришима, ёбаный ты ублюдок! - в следующую секунду в красноволосого полетела та самая лопатка, а после - половник, а потом и сам Бакуго сорвался с места, искря ладонями. Эйджиро при попытке бегства с грохотом уронил стул, на котором сидел, попытавшись скрыться за дверью спальни, но блондин её рывком открыл, бешеными глазами глядя на него. - Сука, пиздец тебе, Киришима! - Воу-воу, бро, ты меня уже и в спальню заманил... - до сих пор неизвестно, в какой конкретно момент в Эйджиро зародилась эта тёплая мазохистичная любовь к "пиздюлям" от Бакуго, но он явно частенько ею злоупотреблял, что уже само по себе могло вывести из себя Кацуки за долю секунды. - Ты сейчас вылетишь с седьмого этажа, уёбок! - в следующее мгновение в спальне раздался взрыв, от которого Тодороки сперва вынужденно зажмурился и закрыл уши ладонями, а после подбежал к спальне, остановившись у дверей. Киришима лежал на кровати, закрывая лицо накрест двумя руками, а Бакуго стоял, нависая, на ней одним коленом, искря напряжёнными ладонями, готовясь к очередному взрыву. - Тебе такое ещё рано смотреть, Шото! - с этими словами Эйджиро, хохотнув, кинул в мальчика подушку, правда, несколько не рассчитал силу, отчего тот шлёпнулся на пол, держа её в руках. - Ты, блин!.. - Бакуго встряхнул руками, подходя к мальчику. - Убьёшь же, силач хренов! - он поднял Тодороки и посмотрел на него. - Всё окей, малец? Не больно? - Нет, - отрицательно замотал готовой тот. - У меня тут сейчас из-за тебя блины сгорят! - парень встал и пошёл обратно к плите. - Мать твою, где лопатка?! - Ты кинул её в меня! - отозвался красноволосый из спальни. - Ты бесполезный овощ, Эйджиро! Найди мне её, блять! - Я нашёл! - радостно произнёс Шото, поднося заветную лопатку блондину в своей крохотной ручке.

***

Вечерок выдался, так сказать, взрывным! Кацуки сидел как на иголках, то и дело стреляя испепеляющим взглядом в сторону приятеля, который в свою очередь лишь пожимал плечами, нелепо улыбаясь своими острыми зубами. К слову, блондин, посадив Шото на стул, а сам устроившись на табуретке, заставил-таки Киришиму есть блины, сидя на полу. Впрочем, спасибо и на том, что не с пола вовсе: он мог бы. Когда красноволосый всё же откланялся, на прощание едва не затискав маленького Тодороки до смерти и успев уже в прихожей наговорить с сотню полных умиления комплиментов, Бакуго отправил ребёнка в ванную, а сам принялся агрессивно(!) мыть посуду, всякий раз до скрипа водя губкой по очередной тарелке. "Какого чёрта, Эйджиро?!" - вскипало в его голове; и этот процесс он старался не проецировать на руки, дабы ненароком ничего не взорвать. Впрочем, пожалуй, стоило бы сказать несколько слов о том, что вообще представляли из себя отношения Бакуго и Киришимы ещё со времён старшей школы, а также упомянуть о том, как именно красноволосый узнал об одной из главных тайн Кацуки. Начнём с того, что последний действительно был геем столько, сколько вообще себя помнил. Он осознал это очень рано и почти сразу же почему-то счёл, что эта особенность вовсе не вписывается в общий концепт его личности. А потому всячески отрицал ориентацию перед самим собой, вбивая в голову, что такому герою, как он, вовсе никто не нужен - в конце концов, Всемогущий, например, тоже один. И ничего. Живёт. Вот и Бакуго справится. Однако с появлением в его жизни первой серьёзной влюблённости - то бишь юного и неоднозначного Тодороки Шото - бороться с самим собой стало невыносимо сложно: все эти навязчивые мысли, странные сны, внезапные ассоциации - в то время ему казалось, что весь мир существует лишь для того, чтобы подрывать его и без того неустойчивое душевное равновесие. "Угораздило", - пыхтел он, закрывая лицо руками. Благо, в жизни Бакуго на тот момент уже был Киришима, мало-мальски отвлекающий его от бесконечных самокопаний и сражений с самим собой. Этот рубаха-парень был чертовски странным: с самого начала старался сблизиться с Кацуки, вечно им восхищался, но в то же время постоянно, как позже выяснилось, нарочно зачастую раздражал его всевозможными "шутейками", нередко огребая за это по самое "чтоб неповадно". Несмотря на все противоречия, эти двое умудрились всё-таки более-менее подружиться - настолько, насколько у Бакуго вообще на тот момент получалось с кем-либо подружиться. Эйджиро называл его едва ли не эталоном мужественности, а Бакуго мысленно сокрушался, скрипя зубами от мысли "А если бы он узнал об?.." Но всё решилось само собой, когда Киришима как-то раз случайно оказался в комнате у блондина (напомним, что он никого туда не пускал). Это вышло непреднамеренно, Кацуки уже и сам не вспомнит, зачем именно им обоим понадобилось туда войти, однако конкретная ситуация отпечаталась у него в подсознании, наверное, на всю оставшуюся жизнь: - У тебя тут есть розетка? Я хочу телефон поставить, чтобы он хоть включился, - почесал затылок красноволосый, оглядываясь. - За столом висит тройник, туда пихай, - вяло отозвался тот, копаясь в шкафу с одеждой и даже не оборачиваясь на друга. Эйджиро потянулся через весь стол, найдя заветный тройник, и, уже отстраняясь с телефоном в руках, задел какую-то стоявшую на столе коробку со всяким барахлом, отчего та упала на пол. Кацуки скривил лицо в недовольной гримасе, готовясь устроить приятелю очередной разнос, и подошёл к "месту происшествия". Внезапно он заметил, что парень просто уставился куда-то вниз, слегка приоткрыв рот. Блондин опустил глаза и увидел, как возле самых кроссовок Киришимы лежит один из его журналов, понять который даже двусмысленно было бы весьма сложно. Это можно бы было принять за журнал про спортсменов-бодибилдеров или вроде того. Если бы, конечно, на эффектном развороте был один парень... Бакуго закусил губу изнутри и слегка нахмурился, ногой пнув тот самый журнал под стол и отведя взгляд куда-то в сторону. Эйджиро в то время наконец поднял свой и посмотрел на невнятного вида Кацуки, всё ещё не решаясь что-либо сказать. Честно говоря, в тот момент он ожидал просто в очередной раз знатно отхватить, однако что-то явно пошло не так. - Ну и хрен ли? - наконец прервал неловкое молчание Кацуки, шумно и резко выдохнув через рот и скрипнув зубами. - Что, вали теперь рассказывай всем! - всплеснул он руками, от волнения уже не помня себя. - Э... Бакуго... - хлопая глазами, пытался начать красноволосый, однако его весьма грубо прервали. - Давай, распизди всем! - Кацуки схватил его за воротник футболки. - Можешь начать с ёбаного половинчатого, чтоб, блять, с места в карьер сразу! Что же ты ещё здесь, а? - он отпустил его, разворачиваясь и отступая на шаг. - Теперь-то, конечно, твой идиотский "эталон мужественности" разлетелся в щепки, - цедил блондин, - ведь быть геем - это же нихуя не мужественно, да?! - он обернулся, вцепившись ошалевшим взглядом в оцепеневшего Эйджиро. - Вообще-то... - в очередной раз многозначительно похлопав глазами, сказал тот. - Если рассуждать логически, это даже более мужественно, чем быть натуралом! - неловкая непринуждённая улыбка сбила Кацуки с толку, подавив приступ ярости. - Эй, Бакуго, почему я должен идти и рассказывать кому-то об этом, если ты не хочешь, чтобы кто-то знал? Ты же мой бро, зачем мне это делать? - Ты... - тот замялся, явно не предугадав такой реакции. - Короче, тогда просто не вспоминай об этом! Никогда! - ткнул он приятелю пальцем в грудь. - Окей, окей, - улыбаясь, красноволосый поднял ладони на уровень плеч. - И, если что, - Кацуки нахмурился, отводя взгляд и заранее смущаясь от крайне тупо звучащей фразы. Однако не упомянуть об этом он не мог, - расслабься, если ты уже успел напрячься и дохуя себе надумать. Ты мне не нравишься. Я имею в виду, в этом плане... Блять, ты понял! А если не понял, то ты полный идиот, Киришима! - куцо жестикулируя и уже не зная, куда себя спрятать. - Да, я знаю, - понимающе покачал головой парень. - Ведь тебе нравится Тодороки, верно? Кацуки выпучил глаза настолько сильно, насколько это вообще было возможно, и со всем своим устрашающим видом приблизился к лицу Эйджиро, произнеся замогильным голосом: - Завали. Свой. Рот. Если ты хоть кому-нибудь... Я тебя взорву. Я не шучу. - Так, чувак, я понял, что эта тема - у нас табу. Давай её закроем, - нервно хихикая, отстранялся назад Киришима. - Просто об этом не говорим. Окей? - Ещё бы ты, сука, попробовал об этом поговорить, - от интонации парня всё ещё бросало в дрожь, что лишь закрепило внезапно появившееся золотое правило между этими двумя. Однако время шло, люди вокруг взрослели и менялись. Некоторые одноклассники к концу обучения в академии уже обзавелись парочкой, а кто-то уже успел по несколько раз разойтись, разругавшись. Эйджиро незадолго до выпуска нашёл-таки в себе силы признаться Мине, и та даже, в общем-то, ответила ему взаимностью, чему парень был нескончаемо рад. Хоть их отношения больше походили на тусовку бэстфрэндов, нежели на что-то романтическое, Киришима оставался доволен. А вот Бакуго оставался один. Пока к окончанию школы все претворяли свои мечты в жизнь, он к тому моменту как раз окончательно похоронил в своей голове идею когда-нибудь хотя бы объясниться с Шото - чего уж там говорить про отношения, любовь и прочее. Всё складывалось совсем не в его пользу. А всякий раз, когда он видел Тодороки и Мидорию, непринуждённо болтающих в столовой или после уроков, ему хотелось рвать на себе волосы от безысходности, хоть он и знал, что у Деку что-то там наклёвывается с Ураракой. Чувство абсолютного одиночествa с каждым днём давило всё сильнее и сильнее. Образ плохого парня, из которого он всё никак не мог вылезти даже к концу третьего года, в итоге сделал хуже только ему самому. На вечеринке в честь окончания академии Кацуки позволил себе невиданную роскошь - выпить. Да не выпить - напиться. Он ни на что не надеялся. Просто пытался окончательно затоптать свои навязчивые мысли, отвлечься, развлечься. Однако произошло обратное: к часу ночи Киришима стоял на заднем дворе того клуба, где они отмечали, и наблюдал за тем, как Бакуго Кацуки буквально рассыпается на его глазах. - Чувак, послушай... - Да хуле там слушать, - блондин закрыл лицо рукой, в другой держа сигарету, и сполз по стене вниз, - всегда так будет. - Да с чего ты взял? Бро, я же знаю, что ты заебись, и это правда! Поэтому... - Только ты так считаешь, Эйджиро! - шипя, Кацуки смял сигарету в собственной руке, затушив её тем самым об ладонь. - И именно поэтому я, блять, всегда, всегда буду... Один, - его голос сорвался, пока он взглядом сверлил свежий шрам под указательным пальцем. - Нихуя не изменится, никогда не изменится. Я так заебался, так!.. Блять! - светлый колючий затылок вжался в бетонную стену. - Самое паршивое, что я во всём и виноват. Сам виноват. Потому что я - такой. - Какой - такой? - красноволосый был крайне встревожен. Ему всегда казалось, что Кацуки просто не волнуют такие вещи, как отношения или что-то подобное. Сам Киришима даже после начала отношений с Миной старался по-прежнему много времени уделять другу, постоянно вытаскивая его куда-нибудь, подкидывая интересную мангу и игры - словом, не хотел, чтобы Кацуки думал, что теперь их с ним дружбе пришёл конец. Ведь это совсем не так. - Такой, что ты, вместо того, чтобы круто проводить время с собственной девушкой, сидишь тут со мной и слушаешь всё это ёбаное дерьмо! - он горько вздохнул, помотав головой. - Вызови мне такси, у меня всё в глазах двоится, я по экрану-то не с первого раза попадаю. - Вечеринка в самом разгаре, Кацуки... Может, ты... - Эйджиро хотел продолжить, однако в тот самый момент увидел отчётливую мольбу в покрасневших глазах, сопротивляться которой он не хотел. Да и не мог. А потому просто молча выполнил просьбу друга. И Кацуки так и не узнал о том, что Тодороки, пятнадцатью минутами позже его отъезда, невзначай спрашивал о нём у Киришимы. Впрочем, спрашивал - и спрашивал. Зачем обманывать себя и придавать словам тот оттенок, который тебе бы просто хотелось услышать?

***

Бакуго, абсолютно уставший после тяжёлого рабочего дня, водрузился на свою кровать в надежде, что маленький Шото уже благополучно спит и не будет докучать ему всевозможными вопросами перед сном. Изначально показалось, что так оно и есть, а потому Кацуки, укрываясь одеялом, облегчённо вздохнул и отвернулся к двери, закрывая глаза с намерением тоже поскорее уснуть. Однако внезапный детский голосок заставил волосы на его руках встать дыбом: - Кацуки, а что такое "гей"? - Блять, - тихо процедил тот, распахивая глаза и глядя в одну точку. "Конечно, что же ещё мог спросить этот грёбаный ребёнок, мать вашу!" - Это что-то обидное, раз ты хотел ударить Киришиму за это? - не унимался мальчик. - Нет, - не оборачиваясь, как можно более исчерпывающе и спокойно попытался ответить Бакуго. - Это просто когда парню нравятся другие парни. - Нравятся как девушки? - озадачено переспросил Шото, чуть приподнимаясь со своей подушки. - Нравятся как парни, - отрезал светловолосый. - То есть по любви? - его голос становился всё более удивлённым и громким. - То есть по любви. Бакуго просто пытался как можно скорее прекратить этот идиотский смущающий его разговор, забыв об этом. Он надеялся, что, если он сейчас ответит Тодороки на все интересующие его вопросы, тот в дальнейшем отстанет от него и не будет больше поднимать эту неловкую тему. Впрочем, ребёнок как раз затих, с характерным звуком рухнув обратно на подушку. Парень вновь уже рассчитывал выдохнуть, как вдруг: - Это как Шото и Кацуки в той сказке, так ведь? Они ведь любят друг друга? Как снег на голову. Блондин аж дыхание затаил, стараясь даже не шевелиться. "Так. Я. Блять. Сплю", - отчётливо произнёс он в собственной голове, зажмурившись. - Эй, Кацуки? - мальчик снова привстал, положив свою детскую ручку на плечо парню. - Ты спишь? - он, кажется, пытался заглянуть в лицо Бакуго, но тот максимально сильно отвернул его в подушку. - Хреново, - протянул тот, вздохнув, чем едва не заставил светловолосого себя выдать, потому что звучало это даже слишком смешно из ангельских детских уст. - Я не знаю, как это называется, но я люблю тебя, Кацуки. Ты крутой! - довольный детский голосок наконец стих, когда крохотный кулачок сжался под одеялом на майке блондина. "Этот ребёнок создан, чтобы просто в клочья разорвать моё грёбаное сердечко". "Как, впрочем, и сам Тодороки в принципе".