Давно забытое чувство

*** Горка не спал всю ночь. Но в этот раз не из-за горе-музыканта, сегодня парни вели себя тихо. Он перебирал в голове рифмы и синонимы к слову «идиот». Дело в том, что когда вчера вечером Горка вернулся с площадки домой, он не то, что не написал ни строчки, даже самой избитой, даже самой паршивой, даже бессмысленной, дело не в этом. Проблема была в том, что у него вообще вылетело это из головы. Из кошелька сиротливо выглядывал последний косарь, календарь мигал красным кружком вокруг послезавтра. Машинка оглушительно молчала картриджем. Горка, ты идиот. Без рифмы. Всю ночь, от сумерек до белого рассвета, Горка провертелся в постели, вслушиваясь в звуки снизу. Он необъяснимо беспокоился, ждал визгливого вступления, хохота, хлопка двери, дымного запаха с балкона. Чтобы убедиться, что он вернулся домой. Но было тихо. Когда Горка не писал стихов и не прожигал с Саньком гонорар в баре за углом, он занимался самоанализом. Периодически это приводило к неожиданным мыслям и идиотским выводам. Например, сейчас Горка абсолютно уверился, что парнишка ему привиделся, что он спустился с неба перекурить с поэтом-неудачником, а потом Господь заехал за ним на красной полированной тачке, и они в обнимку укатили в светлые облака. Ну, не идиот ли? Какая к черту божественная колесница, это, скорее всего, был просто друг, или брат, или отец, или дядя… дядька… Горка вспыхнул. Не так давно Санек после пятой рюмки громоподобным шепотом вещал ему прямо в ухо, как его сотрудник зажимался в кладовке со стажером. Их накрыла уборщица, поползли слухи, стало шумно и кого-то даже уволили. В общем, дяденьки тоже бывают нежными. Друг с другом. Горка мысленно сплюнул. Только от того, что у Сашки в конторе завелись голубые, еще не значит, что все такие. И, тем более что тот парнишка с глазами розового рассвета – такой. В этих размышлениях пролетела ночь, день он продрых в мутных беспокойных снах, а вечером пришлось садиться писать. Но муза курила на подоконнике, как девица после плохого секса. Вроде «я не собираюсь этого делать, пока не увижу страсть в твоих глазах». - Ну и хер с тобой, - искренне выругался Горка, клятвенно пообещав себе, что уж сегодняшнюю ночь он посвятит искусству. Встал, оделся и пошел курить на площадку. Не без тревожного клекота в грудине. Сырой вечер пах будущими морозами, и поэт запахнул куртку поглубже. Потом пришлось распахивать обратно, потому что сигареты грелись в нагрудном кармане внутри. Поежился, достал пачку. - Угостите? – Дежавю. Горка проводил взглядом паренька, который снова уселся рядом. Дурацкая желтая шапка-гондон, кудряшки из-под вязанного подворота, толстовка на футболку, драные джинсы, кеды. - Свои купи, - ворчливо произнес Горка, скрывая свое торжество. На что-то такое он и надеялся. Только думал, что так только в книжках бывает. - Не вредничайте, - парень толкнулся плечом. Горка протянул ему пачку. Белый дымок поплыл в закатное небо. - Вчера тихо было. - Батарейки сели. - В гитаре? - Ага. Горка посмотрел на собеседника. Тот улыбался одними губами и дымил в небо. Горка понял. - Издеваешься? - Шучу. Дома не ночевал просто. А друг на свиданку свалил. «А где тогда ночевал? У того хмыря? Господи, о чем я только думаю…». Надо о другом. - Быстро он, на свиданку-то, - сигарета кончалась, а желание тут сидеть нет, - его ж только вот бросили. - Да он к той же пошел. Решили «начать все сначала», - показал кавычки пальцами и хохотнул. - Вот прям с самого начала? - Ну. - Идиотизм, - выдал Горка свой излюбленный диагноз. - Согласен. А с чего люди вообще начинают? Он и не помнил уже. Когда через три года тридцать, ты уже не знаешь, как это – знакомиться, узнавать, углубляться. Просто двигаешься в заданном направлении. Умеешь только продолжать, что есть. Как они это делают? С чего начинают? С имени, наверное. Имя… точно. - Тебя как звать-то? – Горка посмотрел на парня с выражением «сорри, тупанул», и даже диплом филолога не спас. - О, я думал, уже не спросите. Макс, Максим. А вас? - Егор. Друзья зовут Горка, - потом подумал и добавил, - но тебе нельзя. Для тебя я вообще как минимум Егор Валерьевич. - Ага. Хорошо, Егор Валерьевич. Ну, мне пора. Спите сегодня крепко. А? Что? Куда пора? Максим встал, потянулся, оголив пупок с тонкими светлыми волосками по краю и такой же дорожкой, убегающей под бликующий пряжкой ремень. Выпрямился и зашагал прочь от качелей. Егор злобно провожал его взглядом по тротуару, а потом снова в ту красную тачку. На кой черт куда-то ехать так поздно? Взглянул на часы. Девять вечера. Не так уж поздно для двадцатилетних. Старею, что ли? Горка скурил еще одну в одиночестве, подумал. Крепко спать? Значит, сегодня ты опять не ночуешь дома? Его будто бросили. Он возвращался в пустую квартиру, ошибся этажом, вышел на пятом. Оглядел, выругался, поднялся пешком на свой, шестой. Надо либо выкинуть это из головы уже, либо бросать курить ко всем чертям.