Давно забытое чувство

*** Когда через три часа дрожь не унялась, а мысли не пришли в менее хаотическое состояние, Егор понял — нужны агрессивные методы. И набрал Санька. — Идем пить, я угощаю. Что? Какое свидание? А, точно, тебя ж одомашнили… Не, не дуюсь. Напьюсь один, дешевле выйдет. Нет, ничего серьезного, просто надо расслабиться. Ага. Маринке привет. Да не нужна она мне, Отелло недоделанный! Все, пока. В полупустом баре было тихо, мирно. Это место будто заменили на другое, так необычно оно выглядело в конце дня. В такие места Горка бы ходил с удовольствием, если б после восьми вечера их не выворачивало будто наизнанку, всей отвратной сущностью мест съема и тяжелых форм алкоголе и наркозависимости. Егор решил, что посидит ровно до первого толчка в плечо и свалит. Догнаться можно и дома. И до дивана недалеко. Когда его и впрямь толкнули в плечо, он хотел встать и идти, но услышал знакомое: — Вот и собрались выпить, — рядом за бар опустился Игнат. Он лоснился удавшейся жизнью, сытой мордой счастливого человека, и вызывал у Горки тошнотные приступы зависти. Зачем он здесь? — Вы сюда какими судьбами? — Да позвонил мне твой друг, Саша. Сказал, идешь пить один, а это первый шаг в наркодиспансер. Я буду составлять тебе компанию. Алина Ивановна передавала привет. Горка пожал плечами. Вдаваться, как они сошлись еще и с Саньком, и когда он успел нажить себе столько сердобольных друзей, совершенно не хотелось. Игнат заказал им по паре пива. — Рассказывай. Нашел Макса? Горка кивнул и хлебнул пенку. Ему даже этот кивок поперек горла встал. — Откровение за откровение. — Хочешь знать, почему я теперь с женщиной? — Нет, откуда у вас красная тачка, блин. Конечно! — Зря ты так. История про тачку куда интереснее, — бизнесмен тянул время, размазывая драматическую паузу. — А тут все банально. Влюбился. — Быстро вы… — Давай на «ты» уже. А то, как старик. — Вы… Ты ж вроде вот Максу недавно признавался. — Горка не стал уточнять, кто из них как старик. — Да. Но когда накрывает по-настоящему, тут чувствуешь, что раньше было другое, а теперь вот оно самое. — Я смотрю, богатый у тебя словарный запас. — Вот влюбишься, я тебя потом попрошу объяснить. Посмотрим, как много умных и нужных слов ты подберешь. Макс вон вообще со мной спал только потому, что вбил себе в голову, что больше с ним никто этого делать не будет. Горка вспыхнул и уткнулся в бутылку. Игнат скосил на него глаза и ухмыльнулся. — И ты туда же? — Куда? Игнат подпер щеку грубой ладонью и протянул: — В сиреневую муть его бездонных глаз! — Они хоть настоящие? Это не линзы? — Самые что ни на есть настоящие. Большая редкость. Какой-то генетический дефект. Но чертовски красиво, правда? — Ага. Да мы все дефективные. Кто в чем. — Это правда. Так ты влюбился в него? Переметнулся, значит? — Я не знаю. Ничего не понимаю. Думал, вот допьюсь до просветленного состояния, и хоть что-то станет ясно. — Тогда пей, не халтурь. И понеслась. По подсчетам Горки, пока он еще был способен считать, Игнат спустил на них два поэтовых гонорара. Горка порывался заплатить за следующий подход, потом за следующий, и еще за один, но Игнат отнекивался, возмущался, а потом просто сводил хмуро брови и произносил очередной тост за «встречу» и «нового лучшего друга». К четырем утра просветление было достигнуто. Горка вещал истину, лежа тяжелой головой на сильном плече Игната, который в свою очередь лежал лбом на барной стойке. — А я ведь… Ик! И вправду его люблю! — Ну, а я те о чем! — бубнил Игнат из-под локтей. — И я любил! Он же такой… Ууухх! — Не, не, не. Я его люблю как братана! Воооот он у меня где! — Настаивал Горка, тыча пальцем себе в грудь. — Где? — Не догнал бизнесмен в плавающем обзоре. — В сердце! Братанов надо держать в сердце! Особенно младших братанов. Он же дитя еще, ребеееенок! Ну, вот как я с ним спать буду, ты мне объясни? — Сплетая слова в единое бесформенное, спрашивал Егор собутыльника. — Ну, я ж спал, — бескомпромиссно заявил тот. Егор пьяненько хохотнул. — Ты дааа, — хлопнул по плечу, Игнат проснулся, — и как оно, а? Тут вмешался бармен. — Шли бы вы отсюда, пока вас не вывели, — хмыкнул усталый парень, — братаны. — Все, все, начальник. Уходим, — сразу смекнул Игнат и за шкирку потащил неустойчивого Горку к выходу. Снаружи подперли столб, закурили. — А он меня поцеловал, — зачем-то сознался Егор. — Ого, и как? — Я его выгнал. Наорал и выгнал, — Егор рухнул на корточки и обнял голову в приступе запоздалого чувства вины. — Красавчик. Вот он и ушел. — Ага. — Он такой, да. Не будет жить там, где ему не рады. — Почти как собака. — В точности как собака. Прыснули со смеху, оглашая пустую рассветную улицу. Свежий воздух и серый горизонт немного освежили горкину голову. — Вернуть его надо. — Уверен? Если ты не всерьез, он опять сбежит. — А я опять его верну. Потому что я всерьез. — И че потом? — Не знаю. Потом — это потом. Сейчас надо его вернуть. Игнат кивнул, затушил окурок, и они вразвалочку пошли в сторону дома Фила. Егор тогда подумал — Игнат же вроде не курил? Эх, хороший все-таки человек. Душевный.