I can't fight this feeling anymore

I can't imagine a world with you gone I'd be so lost if you left me alone

      Они сидели в подвале на разных краях дивана. Майк с ожесточением мучил «Game & Watch», пытаясь спустить пар после сегодняшнего поражения на городском конкурсе школьных проектов по физике. Эл же, подобрав под себя ноги, поджимала губы и обиженно рассматривала узор на рукаве своего любимого свитера. Молчание, повисшее между ними ещё двадцать минут назад, можно было ножом резать, и они оба чувствовали это неприятное напряжение, витающее в воздухе.       Наконец-то Элевен не выдержала однообразных звуков, издаваемых портативной консолью в руках Уилера, и, сложив руки на груди в защитном жесте, пробурчала в сторону:       — Ты изменил мне.       Майкл закатил глаза, не отрываясь от игры.       — Я не изменял тебе.       — Изменял. Я видела, как ты обнимаешься с этой… Кэти.       Майк тяжело вздохнул. Настроение и так было ни к чёрту, а тут ещё и эти несправедливые обвинения в измене.       — И что? — огрызнулся он. — Она просто по-дружески поддержала меня после нашего поражения. Вообще-то, она была моим партнёром по проекту.       — И поцеловала она тебя в щёку тоже по-дружески? — Эл повышала голос, до глубины души задетая его ложью.       Она ведь видела всё своими глазами. Зачем же теперь так нагло врать ей в лицо?       — Я не знаю, что на неё нашло в тот момент! — Майк также заговорил громче и жёстче, пытаясь на корню обрубить зачатки этого бессмысленного разговора.       — Ты лжёшь! — воскликнула она.       — Я не лгу! — взорвался он, оборачиваясь к ней лицом и откидывая в сторону портативную консоль. — Я никогда тебе не лгал!       Элевен, всхлипнув, вздёрнула подбородок, всё ещё уверенная в своей правоте.       — Почему ты просто не можешь признаться в том, что сделал, и извиниться?       — А почему я должен извиняться за то, чего я не делал?! — возмутился Майкл. — Если это ты не можешь понять, что между мной и Кэти ничего не было и быть не могло, то это не мои проблемы, а твои!       — Ты провожал её до дома! Ты приводил её к себе домой! Ты отменял наши свидания! — кричала девушка. — Ты лжец! Ты лжёшь мне прямо в лицо! — Она подскочила с дивана, зажмуриваясь и сжимая кулачки, а по её щекам скатилось несколько слезинок. — Я ведь верила тебе, Майк!       И тут Уилер тоже не сдержался. Горечь поражения на важном для него конкурсе смешалась с обидой на несправедливые упрёки в единый опасный коктейль, который выплеснулся — в итоге — в пылкую и громкую тираду.       Майкл тоже поднялся с дивана, возвышаясь над Элевен на целую голову, и также закричал:       — Как же ты раздражаешь! Я не изменял тебе! Как ты этого не понимаешь? Почему ты такая упрямая? Что с тобой не так?! — Последние слова ударили её, как ладонью наотмашь, наградив целой чередой воспоминаний из прошлого, когда они ещё были детьми. — Что с тобой не так, Джейн? — Он с особым презрением выплюнул её настоящее имя, данное ей от рождения, потому что оно, если честно, никогда ему не нравилось. — Почему я должен извиняться, когда здесь только твоя вина? Если бы не твоя ревность, скорее всего, мы бы выиграли этот конкурс! Но нет, я должен был быть с тобой! Это ты отвлекала меня от проекта! Ты постоянно тащила меня на прогулки! Ты виновата в том, что я проиграл! — надрывался он, эмоционально размахивая руками. — А теперь ты ещё и обвиняешь меня в измене. Чудесно! А ты никогда не задумывалась, Джейн, где бы ты сейчас была, если бы не я? М-м-м? Что бы ты делала до сих пор, если бы я не привёл тебя в свой дом и не дал ночлег и еду?! — Молчание. — Ты бы до сих пор сидела в своей клетке в лаборатории! Всё, что у тебя есть сейчас, — это не твоя заслуга, а моя! Моя и ещё двоих наших общих друзей! Друзей, Джейн, которых у тебя никогда не было до этого! На тебе бы всё так же ставили опыты, если бы мы не спасли тебя! И чем ты отплатила мне? Недоверием! Разве я заслужил его, а, Джейн? Что ты на это скажешь?!       Майк даже покраснел от натуги — настолько громко он кричал, совершенно не осознавая, что именно он несёт. Им просто овладели обида, злость и разочарование. Ему просто надо было высказаться, надо было выпустить пар, потому что у него даже руки тряслись из-за переизбытка негативных эмоций внутри.       Но стоило увидеть остекленевшие глаза Элевен напротив, как внутри тут же больно кольнуло чувство вины.       Эл стояла перед ним, ссутулившись, но не опуская головы вниз. По её щекам градом катились слёзы, а губы крупно подрагивали.       Вдруг она замахнулась на него рукой, явно желая дать пощёчину, но на полпути замерла, заплакав ещё сильнее и закусив нижнюю губу.       Она не могла его ударить, не могла причинить ему боль даже после того, что он сказал ей. Поэтому она пробежала мимо него в ванную и заперлась там изнутри, сползая по двери на пол, рыдая.       Майк, внутри которого последствия пламенной речи только-только начали утихать, а чувство вины начинало медленно, но уверенно поднимать голову в его душе, сделал несколько шагов в сторону закрытой двери, как вдруг Элевен громко-громко закричала, и он услышал, как стёкла в ванной комнате и в подвале лопнули.       Чёрт! Ну и как ему теперь объяснить родителям, которые уехали на выходные к тёте Люси в соседний город, что у него в подвале не хватает окон и зеркала?       Одна мысль о том, что у него теперь могут быть проблемы с пытливой до мелочей Карен, снова вызвала в нём раздражение и злость, которые поглотили в себе зарождавшееся чувство вины.       Если бы не Эл и её паранойя, ничего из этого бы не случилось!       Так что Майкл не стал даже стучаться в дверь, чтобы попросить прощения за сказанное им ранее. Нет, он просто запихнул руки в карманы и с размаху плюхнулся на диван, обиженно насупившись.       И с чего она решила, что он ей изменил? Да, его поставили в одну команду с его одноклассницей Кэти, но это только потому, что та так же, как и он, обожала физику, и они вдвоём стремились выиграть в городском фестивале юных гениев. Их задумка, основанная на идее, подкинутой их куратором мистером Кларком, была просто грандиозной, а времени до начала конкурса было не так уж и много, поэтому, разумеется, они сразу же приступили к её реализации, а на это требовалось много усилий и стараний. Вот ему и пришлось пожертвовать ради своего будущего (победа в этом фестивале могла принести дополнительные десять баллов при поступлении в любом университете США) несколькими свиданиями с Эл. Ну да, конечно, он встречался время от времени с Кэти у себя дома, чтобы обсудить с ней детали проекта, и, да, провожал её до её дома по этой же причине. Но он даже не думал об измене! И после того, как объявили неутешительные результаты голосования жюри, Кэти обняла его и посоветовала не зацикливаться на этом поражении, а потом поцеловала в щёку — действительно чисто по-дружески! — сказав, что ей было приятно работать в его компании. Это всё, что было между ними! Но угораздило же Эл появиться перед ними именно в этот самый момент!       Так что Майк был убеждён в своей правоте. Элевен не имела права обвинять его в том, чего он не совершал, а после этого ещё и не доверять ему и его словам.       Уилер не заметил, как прошло почти полчаса. Он всё так же сидел на диване, запихнув руки в карманы своего тёмно-синего худи. Эл всё ещё не выходила из ванной, и это начинало его беспокоить. Успокоившись и переосмыслив их первую настолько масштабную ссору, Майкл понял, что всё-таки действительно перегнул палку. Он совершенно не это имел в виду, когда говорил об Элевен и лаборатории. Он не хотел, чтобы это прозвучало именно так. Да он вообще не должен был даже заикаться о лаборатории и всем, что с ней связано.       Чувство вины накрыло его лавиной, и он, вскочив на ноги, направился к запертой двери. Прислушался, прижавшись ухом к шлифованной древесине. Изнутри, кроме завывания ветра сквозь разбитое окно, больше не раздавалось ни звука. Даже всхлипов не было слышно. И это взволновало его ещё больше.       — Эл? — как можно мягче позвал он, стуча костяшками пальцев об косяк. — Эл, пожалуйста, открой, нам нужно поговорить. — Тишина. — Эл, я знаю, что ты меня слышишь. Пожалуйста, открой дверь. Мне очень жаль, что я наговорил тебе. Я не это имел в виду, честно! Эл, открой дверь, пожалуйста! — Изнутри по-прежнему не раздавалось и шороха. — Эл? Эл! Эл!!!       Теперь Майка накрыла лютая паника. У него было плохое — отвратительное — предчувствие. Почему она не реагирует? Почему она не отвечает? Может, с ней что-то случилось?       И тут его осенило. Ну конечно, она же разбила криком окно! Может, разлетевшиеся осколки ранили её? А он, идиот, просто так сидит на диване в нескольких футах от неё, лелея свою глупую обиду!       Он судорожно подёргал ручку двери. Закрыто. Наивно попробовал ещё несколько раз, навалившись на ручку посильнее. Ничего. Потом, сделав круг вокруг своей оси, раздумывая над тем, как ему открыть дверь, решил просто-напросто её выбить. Как он потом будет объяснять сломанную дверь и разбитые окна Карен и Тэду, его совершенно не волновало. Сейчас самым важным была запертая внутри Эл, которая могла пострадать.       Пока Майк с разбегу наваливался на дверь плечом, он отчаянно надеялся на то, что девушка просто заснула от переизбытка эмоций, что с ней всё хорошо, что она цела и невредима.       Дверь не поддавалась, да и плечо уже болело просто адски. Наверняка, там теперь будет огромный синяк.       Потерев ноющую от боли руку, Майкл заметил, что замок всё-таки немного расшатался, и уже не так плотно прилегал к косяку. Он попытался заглянуть сквозь образовавшуюся щель внутрь, но ничего, кроме поблёскивающих в свете уличного фонаря осколков на полу, не увидел.       Немного отойдя назад, парень начал бить дверь с ноги, с каждым разом прикладывая всё больше усилий (как бы не простреливало болью прямо до бедра). Раз, другой, третий. На шестой удар замок жалобно звякнул, и щеколда вылетела из паза, позволяя открыть дверь.       Майк сразу же влетел внутрь, как ураган. И поражённо замер, с болью в сердце рассматривая открывшуюся ему ужасающую картину.       Вся ванная была усыпана осколками взорвавшегося оконного стекла и разлетевшегося вдребезги зеркала над раковиной. В единственном свободном углу забилась, сжавшись в комочек, Эл, а вокруг неё уже натекла приличная лужа крови. И если сначала Уилер решил, что это из-за её крика, то потом, подбежав к ней ближе и рухнув на колени, понял, что та просто порезала себе вены огромным куском зеркала, валявшегося рядом.       Она просто не вынесла его слов.       — Эл?! Эл, Господи, ты слышишь меня?! — Майк стал судорожно трясти её за плечи, пытаясь привести в чувства. — Эл?! — почти жалобно, на грани истерики, позвал он, но та не отозвалась.       Её голова безжизненно болталась туда-сюда. Майкл испуганно прижался ухом к её груди, боясь не услышать биения её сердца, но, уловив едва ощутимые толчки за рёбрами, он без промедления начал действовать.       Оказать квалифицированную медицинскую помощь в домашних условиях он не мог, её нужно было везти в больницу, чтобы зашивать вены. Но хоть что-то ради неё он сделать мог, поэтому, сорвав с крючков два небольших полотенца, он туго перевязал ей порезы на запястьях, как учили на уроках здоровья, не позволяя крови и дальше покидать её тело. Потом, обхватив ее под шеей и под коленями, Уилер рывком поднял её с пола, выпрямляясь. Хоть Эл и была очень худой, но всё равно нести её было трудновато для неподготовленного тела Майкла, но чувство паники впрыскивало в его кровь такое количество адреналина, что он, по ощущениям, мог бы и слона поднять.       Майк весь перепачкался в её крови, которая была вокруг. Её любимый свитер, который он подарил ей на прошлое Рождество, из персикового превратился в ярко-алый, практически багровый, ужасающе четко выделявшийся на фоне её побледневшей холодной кожи.       Он нёс её на руках, прижимая к своей груди, и иногда касаясь губами её лба. В голове была одна единственная мысль, поглотившая в себя все остальные и крутившаяся назойливой бегущей строкой.       «Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста, не оставляй меня».       Машина Тэда стояла в гараже. Вся чета Уилеров, исключая Майка, который упорно готовился к своему конкурсу, уехала в другой город на автомобиле Карен. Благо, что у парня были навыки вождения, хотя ещё и не было лицензии. Но сейчас ему было абсолютно плевать на закон.       Распахнув переднюю дверцу, Майкл аккуратно усадил бессознательную Элевен на пассажирское сидение и, заботливо пристегнув ремнём безопасности, захлопнул дверцу обратно. Ключи висели на крючке среди инструментов, и Уилер схватил их, оставив кровавые разводы на древесине, смотревшиеся как-то слишком пугающе в чистом гараже.       Он открыл ворота и потом, буквально запрыгнув на водительское сидение, включил зажигание, ещё и не с первого раза попав дрожащими руками в замочную скважину. Но стоило ключу встать в паз, как Майк крутанул его на полную, переключая передачу, и моментально набрал сумасшедшую скорость, вылетая по подъездной дорожке на основную дорогу. Плевать, что он не закрыл ворота гаража обратно, плевать, что дом остался незащищённым от грабителей. Сейчас на соседнем сидении умирала его Эл, и он сделает всё, чтобы спасти её.       Он гнал по дорогам Хоукинса, как безумный, то и дело поглядывая на бессознательную Элевен, безжизненно склонившую голову набок. Её грудь почти не поднималась, и Уилер каждый раз со страхом прощупывал пульс у неё на шее. Тот был слабый, едва различимый, но был, и это заставляло Майка ехать ещё быстрее, выжимая из старенькой машины Тэда все соки. Благо, был вечер и народу было не так много, да и движение было свободное, но Майкл всё равно пару раз едва не столкнулся лоб в лоб на встречной полосе, когда обгонял, не снёс какой-то знак или столб и не сбил случайного прохожего.       В принципе, можно было вызвать и скорую, но как он может быть уверен в том, что они приедут вовремя? Он не мог так рисковать! Сейчас на кону была вся его жизнь, весь смысл его жизни, и если он потеряет её, он потеряет всё.       Он пару раз сжимал её ледяные пальцы в своих, пока по его щекам катились слёзы, размывая дорогу перед глазами, и постоянно сипло шептал (то ли ей, то ли самому себе): «Пожалуйста, Эл, держись. Умоляю тебя, держись. Проклятие, Эл, не смей меня оставлять! Пожалуйста, не оставляй меня!»       Майкл каким-то чудом доехал до больницы, не попав в аварию. Он ехал всё это время не пристёгнутый, поэтому даже не тратил времени на то, чтобы освободиться. Нет, он просто выскочил из машины, обегая её спереди. Он увидел, что на крыльце стоят две медсестры, о чём-то беспечно болтая.       — Помогите мне! — закричал он им, отстёгивая Элевен и снова подхватывая её на руки. — Она умирает!       Девушки на крыльце всполошились. Одна побежала внутрь, другая — к нему, начиная задавать наводящие вопросы. Кто, что, когда…       Майк отвечал почти на автомате, не задумываясь, полностью сосредоточившись на Эл у себя в руках.       За входными дверьми его уже поджидали дежурный врач, две другие медсестры и каталка.       — Клади её сюда! Быстрее!       В первую секунду Уилер хотел практически зарычать на мужчину, который пытался вырвать Элевен у него из рук, но потом он быстро осознал, что ей просто хотят помочь, а не навредить, и он с тяжёлым сердцем позволил доктору увезти её от него.       Он буквально рухнул на пол, взглядом провожая каталку. Его всего колотило, как безумного, а глаза застилала пелена слёз. Он смотрел на свои руки, покрытые её кровью, и ему казалось, что он сам внутреннее умирает.       Как он мог? Как он мог довести её — свою трепетно любимую Эл! — до такого?! Как он мог наговорить ей такое? Как он посмел обвинять её в чём-то?!       Он смотрел на свои ладони и видел, как его слёзы капают на кожу, смешиваясь с кровью. И ему было жутко от одной только мысли, что это её кровь.       Медсестра пыталась привести его в чувство, предложив успокоительного и воды. Он с трудом, но проглотил таблетку, а потом услышал, как его зубы мелко стучат по стеклянному краю стакана.       Его подхватили под руки и дотащили до ближайших стульев, пытаясь официально выяснить, кто они такие и что именно с ними случилось. А Майк был совершенно потерян. Он как щенок, которого неожиданно выпихнули в жестокий и неприветливый мир, и ему практически хотелось скулить, лишь бы снова оказаться в объятиях доброй и заботливой Эл. Он не отвечал ни на один вопрос, и вскоре медсестра оставила его в покое, так и не добившись никакого результата, решив выяснить подробности позже.       Прошло уже пятнадцать минут, а никаких результатов не было. Умом Майкл понимал, что за такой короткий промежуток времени ничего не решается, но сердце у него так сильно болело. Ему было важно знать здесь и сейчас, что с Элевен всё хорошо. Что она будет жить. Что она теперь снова в безопасности. Что её жизни больше ничего не угрожает.       Он подорвался со стульев и стал судорожно нарезать круги по коридору, весь подрагивая, как осиновый лист.       Как она сейчас там? Что с ней? Дышит ли она? Жива ли она? Спасают ли врачи её жизнь или делают записи о её смерти?       При мысли о смерти Майкл весь покрылся холодным потом. Ему стало действительно жутко.       Почему всё обернулось именно так? Почему, вставая сегодня утром и получая от Эл поцелуй в щёку и её фирменные Eggo's с кленовым сиропом, он не обладал знаниями о том, чем закончится этот день? Он бы всё исправил! Он бы слова ей не сказал! Он бы просто прижал её к себе — крепко-крепко — и попросил прощения, даже если он ничего не делал.       Да чёрт, он будет всю оставшуюся жизнь просить у неё прощения, пусть она только выживет.       Он не готов отпустить её. Он даже не может себе представить свою жизнь без неё. Он просто больше не существует отдельно от Эл. Либо с ней, либо никак.       Майк снова и снова прокручивал у себя в голове свои же слова. Каким же он был идиотом, придурком, подонком! Да даже определения невозможно подобрать, чтобы описать, кто он после того, что случилось.       В чём он её обвинял? В том, что она отвлекала его от проекта?       «Так она заботилась о тебе, идиот! Она вытаскивала тебя на свежий воздух, потому что ты безвылазно сидел после школы в подвале, собирая свой макет. Она хотела, чтобы ты немного проветрил голову и набрался новых сил! Она приносила тебе еду, когда ты забывал есть! Она кормила тебя, сидя рядом и подкладывая в рот то сэндвич, то вафлю, делая это настолько аккуратно, чтобы ничего не испортить, чтобы не отвлекать тебя от твоей работы! Она делала за тебя домашнюю работу, хотя и учится на класс младше! Она укладывала тебя спать, пробираясь к тебе в подвал через чёрный ход среди ночи! Она заботилась о тебе, идиот, и этим ты отплатил ей? Разве она заслужила этого?!»       Уилер никогда не был набожным человеком, но сейчас у него просто не оставалось выбора. Он, возведя полные слёз глаза к потолку, сложил перед собой ладони в молитвенном жесте.       — Господи, я никогда не просил у Тебя ни о чём. Я не знаю, слышишь ли Ты меня сейчас, но прошу Тебя — умоляю, — сохрани ей жизнь. Прошу Тебя! Не забирай её у меня! Я клянусь, что больше никогда не повышу на неё голос. Я клянусь, что буду любить её и заботиться о ней до конца своих дней. Я нуждаюсь в ней, Господи. Верни её, молю Тебя! Я не настолько могущественный, насколько Ты, но я сделаю всё, что в моих силах, если это будет возможно. Я клянусь, что всё исправлю. Господи, пожалуйста!       — Мистер?.. — Раздался мужской голос со стороны.       Майк сразу же обернулся, утирая рукавом слёзы.       — Уилер.       — Мистер Уилер. Девушка потеряла очень много крови, ей срочно нужен донор со второй положительной.       — Я могу! — ответил Майкл, вспоминания школьный курс анатомии. — У меня первая положительная.       — Вам уже есть восемнадцать? В противном случае я не смогу начать процедуру без разрешения законных представителей.       — Просто возьмите эту чёртову кровь! — угрожающе воскликнул парень. — Вы не можете позволить ей умереть только потому, что моих родителей нет в городе!       — Но…       — Просто сделайте это! Я прошу вас! Она — всё для меня.       Мужчина покачал головой, вздохнув.       — Хорошо, идёмте.       Его завели в палату, где была Элевен. Бледная, практически прозрачная, и с разводами крови на теле. Вены ей уже зашили, осталось только прямое переливание.       Он хотел броситься прямо к ней, чтобы лично убедиться в том, что под её тонкой кожей всё ещё есть пульс, но врач его остановил, потребовав не самовольничать. Поэтому ему пришлось молча сесть на соседнюю кушетку и, закатав рукав худи, подставить локоть под иглу. Ему было совершенно всё равно, сколько крови у него возьмут, главное, чтобы она жила. Это его вина, и он сделает всё, чтобы это исправить.       Он, повернув голову набок, не отрывал взгляда от её измождённого лица, пока кровь медленно перетекала по трубкам от него к ней.       Всё, что он сейчас хотел, — это увидеть её искрящиеся счастьем карие глаза и белозубую улыбку. Услышать её заливистый смех и звонкий голос. Он просто хотел, чтобы она подошла к нему и, заглянув в глаза снизу-вверх и взяв за руку, по привычке сразу же переплетая их пальцы, сказала: «Поехали домой, Майк».       Да. Всё, чего он хочет, — это забрать её домой.

Hold on, I still want you Come back, I still need you