I can't fight this feeling anymore

      По пустому дому разнёсся трёхкратный телефонный звон. Он исходил от небольшого белого стационарного телефона, висевшего на стене в коридоре, и двух настольных — жёлтого на кухне и нежно-бирюзового в комнате Эл. Сама же девушка сидела в гостиной на диване, подобрав под себя ноги, и с интересом читала подаренную ей на Рождество книгу. Чтение настолько поглотило её, заставляя смущённо улыбаться страницам и иногда задумчиво краснеть, что она не сразу среагировала на надоедающий звон.       Кроме неё в доме никого не было. Украшенный ещё в начале декабря к Рождеству и Новому Году, он теперь лишь ждал возвращения Хоппера и Джойс из Индианаполиса, куда они вдвоём поехали за подарками буквально сегодня утром. Элевен оставили в доме за старшую, попросив её навести повсюду порядок. Девушка честно выполнила свою часть поручений и теперь лишь ожидала возвращения своего приёмного отца и его новой жены, чтобы начать последние приготовления к Новому Году.       Телефонный звон не умолкал, наконец-то отрывая Эл от занимательного чтива. Она перевернула книгу обложкой вверх и, спрыгнув с дивана, быстро побежала к телефону в коридоре, скользя носками по деревянному полу.       — Алло? — немного неуверенно ответила она, поднеся телефонную трубку к уху.       Какая-то её часть подсознательно надеялась, что это мог быть Майк.       — Джейн? Слава Богу, ты ответила, — облегчённо выдохнул Хоппер. — Я подумал, что оборвало линии электропередач. Что тебя так задержало?       Элевен, вспомнив, чем она занималась буквально минуту назад, неловко покраснела.       — Читала.       — И что? Настолько интересная книжка? — подозрительно хмыкнул Джим.       — Да.       — И не имя ли ей Майк Уилер?       Эл покраснела ещё гуще, потупляя взор, хотя приёмный отец не мог её видеть.       — Он у себя дома, — пробормотала она, разглядывая свои пушистые высокие носки.       — Джим, да скажи ей уже! — раздался взволнованный голос Джойс на заднем плане.       — О, да, кхм… Kid, послушай… Похоже, что мы застряли в чёртовом Индианаполисе. Из-за снежной бури расчищенные дороги снова замело, а некоторые даже перекрыли в целях безопасности. Мы пытаемся выехать в сторону Хоукинса, но, похоже, мы не успеем вернуться до следующего года… — Хоппер неловко хмыкнул из-за собственной плохой шутки.       Эл нахмурилась, а потом повернулась к окну. На улице и правда мела пурга. Этот год был на редкость снежным и холодным для Индианы, и бури начались ещё за неделю до Рождества, занеся почти весь штат плотным и высоким слоем снега. Дороги от таких небольших городков, как Хоукинс, не успевали расчищать, как их снова заносило.       Уилл, Джонатан и Нэнси уехали втроём на две недели в Нью-Йорк и должны были вернуться где-то в первых числах января, поэтому на Рождество и Новый Год в доме остались только Джим, Джойс и Джейн (последняя отказалась поехать, потому что это бы означало, что она не увидится с Майком четырнадцать дней подряд). И Хоппер с Байэрс воспользовались первой же возможностью, чтобы съездить в Индианаполис за едой и подарками, как только по телевизору объявили, что в канун Нового Года погода обещает быть спокойной.       И правда, когда ещё рано утром приёмные родители Эл собирались в дорогу, за окном низко светило тусклое зимнее солнце, а снег забавно поблёскивал под его лучами. Джойс обещала, что они вернутся обратно до шести вечера, а потом все вместе приготовят праздничный ужин и обменяются подарками.       Но синоптики снова наврали, и неожиданная буря вновь накрыла штат, парализовав всё движение на дорогах, оставив Элевен совершенно одну в целом доме в канун Нового Года.       — Джейн, — мягко отозвалась в трубке Байэрс, — нам очень, очень жаль, что так получилось. Может быть, тебе стоит пойти в гости к Майку и остаться у него с ночёвкой? — Было слышно, как Джим хотел что-то возразить, но странно замолк, шикнув, а Джойс продолжила: — Мы совершенно не против. Мы с Джимом очень не хотим, чтобы ты была одна в новогоднюю ночь.       Эл задумчиво покусала губу.       — Всё в порядке, — отозвалась она. — Я что-нибудь придумаю.       — Мы позвоним домой ближе к полуночи, если ты решишь остаться, а если не дозвонимся, то тогда я позвоню Уилерам, хорошо, дорогая?       Элевен кивнула, а потом выдохнула в трубку:       — Хорошо.       — Нам очень, очень жаль, — снова виновато забормотала в трубку Джойс.       — И ведите себя в рамках приличного, Джейн! — строго сказал на фоне Хоппер.       — Да, отец, — ответила Эл.       У неё уже покалывало кончики пальцев от нетерпения — провести Новый Год с Майком наедине! Что может быть лучше?!       — До вечера, Джейн, — попрощалась Байэрс и после которого «До вечера» повесила трубку.       Элевен радостно закусила губу, уже нетерпеливо набирая номер семьи Уилер. Она накручивала телефонный шнур на палец, ожидая, когда же кто-нибудь подойдёт к телефону.       — Алло?       Судя по голосу, это был явно не Майк. Да и для миссис Уилер он был слишком высокий, так что девушка предположила, что это была подросшая крошка Холли.       — Холли, это Джейн. Джейн Хоппер.       — Ма-а-а-айк! — закричала практически в трубку его младшая сестра. — Это Джейн! — А потом уже чуть тише продолжила: — Он идёт.       — Спасибо, Холли.       Эл не особо много общалась с семьёй Уилеров. Всё ограничивалось редкими семейными ужинами, на которые её время от времени приглашала Карен, и короткими фразами приветствия и прощания, когда она заходила к Майку в гости, поэтому поддержать какой-то разговор с крошкой Холли, чтобы скрасить минуты ожидания, она не могла.       Наконец-то послышался быстрый топот ног вниз по лестнице и такой знакомый низкий голос уверенно произнёс:       — Спасибо, Холли, ты можешь идти.       Девочка фыркнула, но послушно передала трубку. Эл затаила дыхание, ожидая от Майка какого-нибудь тёплого приветствия, но вместо этого тот немного грубо и раздражённо сказал:       — Мам, положи трубку.       Элевен хихикнула — миссис Уилер вновь пыталась незаметно подслушать разговор своего любимого и единственного сына с его девушкой (тот не отличался особой тягой делиться с кем бы то ни было подробностями своей личной жизни), но Майкл вновь и вновь раскрывал её и ничего не говорил до тех пор, пока та не клала телефонную трубку на кухне.       Раздался разочарованный вздох, а затем характерный щелчок — кто-то третий, кого девушка до этого даже не замечала, если честно, отключился от линии.       — Привет, Эл, — уже совершенно иначе — мягко и почти ласково — сказал Майк, как только они остались вдвоём.       У Элевен сердце замерло в груди от его голоса — она не уставала удивляться тому, какую силу над ней имеет звук его голоса, этот волшебный тембр и интонации. Она могла часами слушать, как он рассказывает ей какие-то истории или интересные факты, держа её за руку, пока она с восторгом ощущала, как от его голоса у неё разбегаются мурашки по коже.       — Привет, — совершенно влюблённо выдохнула она, наверняка ещё и глупо улыбаясь.       — Всё в порядке? Что-то случилось? — встревоженно спросил он.       — Хоппер и Джойс застряли в Индианаполисе. Возможно, до завтра, — издалека начала Эл, нервно крутя спиралевидный белый шнур от телефона в руках.       — То есть, в канун Нового Года ты будешь совершенно одна? — уточнил парень, уловив ход её мыслей.       — Я хотела пригласить тебя к себе. Если ты, конечно, сможешь, — сразу же предупредила девушка, ни в коем случае не желая как-то навязываться.       Уилер задумчиво промычал с улыбкой в трубку.       — Я бы очень этого хотел, Эл, но сначала мне нужно предупредить маму.       Элевен знала, что Майк не был маменькиным сынком, отнюдь, но порой в нём просыпалось нечто, что Дастин называл совестью, — оно-то и заставляло его быть более терпимым и учтивым со слишком заботливой и любопытной Карен.       — А если она не разрешит? — взволнованно спросила Элевен.       — Тогда я просто сбегу через окно или подвал, duh. — Она почти видела, как он пренебрежительно пожимает плечами — он поступал так против воли миссис Уилер уже не раз и не два, и даже не пятьдесят за те несколько лет, что длятся их, Майка и Эл, отношения.       Повисла секундная тишина, но она не была неловкой. Они просто вслушивались в дыхание друг друга, находя в этом нечто успокаивающее и даже романтичное.       — Promise?       — Promise.       Эл почувствовала, как по всему телу разливается тепло от его обещания. Он ещё никогда их не нарушал.       Они практически одновременно повесили трубки без слов прощания, прекрасно зная, что увидятся уже буквально через час, если даже не меньше. Элевен проверила часы — была почти половина седьмого вечера, а за окном уже было невероятно темно. По такому снегопаду ехать на велике было бессмысленно и даже опасно, а путь от одного дома до другого был не самый близкий, так что девушка просто понадеялась, что с Майком всё будет в порядке.       Она не знала, чем заняться до его появления. В доме всё было прибрано, развешанные повсюду гирлянды переливались разноцветными лампочками, упакованные в шуршащую цветастую бумагу подарки — те, которые были куплены в торговом центре Хоукинса, недавно вновь открытом после затянувшегося ремонта и длительных разбирательств с властями, — были красиво разложены под наряженной ёлкой, а на кухне пахло имбирём и корицей — Джейн испекла праздничные печенья, которые теперь остывали на противне, покрытые сверху сладкой глазурью.       Она решила дождаться Майка и уже вместе с ним решить, что они будут делать весь оставшийся вечер и новогоднюю ночь. А пока она вновь вернулась на диван, забравшись на него с ногами, укрылась стёганым пледом и, включив на фоне телевизор с новогодними фильмами, принялась за прерванное телефонным звонком чтение столь занимательной книжки.

***

      Эл постоянно поглядывала на часы. Прошло уже полтора часа с тех пор, как она разговаривала с Майком по телефону, а его всё ещё не было. Она пыталась не думать ни о чём плохом, с усилием заставляя себя читать дальше либо хотя бы смотреть телевизор, но сердце быстро билось в груди, не давая ей ни на чём сосредоточиться.       Она уже хотела вновь позвонить домой к Уилерам и спросить, всё ли в порядке с Майком, как вдруг во входную дверь раздался звонок, а потом характерный стук — они с Майклом уже несколько лет пользовались кодовым перестукиванием (всё началось ещё с тех пор, когда она жила в хижине в лесу).       Девушка быстро скинула с себя плед и побежала к двери, чтобы встретить припозднившегося, но долгожданного гостя. Стоило ей открыть несколько засовов и повернуть ключ, как в дом тотчас же ворвалась пурга с ледяным завывающим ветром, кусая голые коленки девушки. На пороге стоял хмурый Майк, одетый явно впопыхах и весь засыпанный снегом. Эл почти сразу втянула его в дом, закрывая за ним дверь, чувствуя некую вину за то, что заставила его преодолеть не самый близкий путь в такую погоду по огромным сугробам.       Майкл стряхнул снег со своих куртки и шапки, снял их и повесил на свободные крючки, после разулся и, всё такой же хмурый, обернулся к взволнованной Эл, молча притягивая её к себе в объятия.       Он был одет в новогодний синий свитер со снеговиками и длинные серые брюки. Его волосы были растрёпаны после шапки и немного мокрые от снега. Он сам весь был холодный-холодный, от чего тёплая Эл сначала вздрогнула, прижимаясь щекой к его груди, а потом постепенно расслабилась.       — Всё в порядке? — неуверенно спросила Элевен, обнимаясь с Майком в коридоре у входной двери.       Тот уткнулся ей холодным носом в волосы, очевидно, пребывающий в раздражённом состоянии.       — Я немного повздорил с мамой. Она не хотела отпускать меня в такую погоду, — проворчал он, крепче стискивая тонкую фигурку девушки. — Я буду в порядке.       — Прости, — пробормотала та, — ты весь замёрз. Идём в гостиную.       Она мягко отстранилась, и они вместе прошли в освещённую уютным светом гирлянд, телевизора и настольной лампы большую комнату, где гордо стояла украшенная ёлка. Эл усадила Майка на диван, выдала ему свой стёганый плед и пошла на кухню, чтобы заварить им обоим горячего какао. Она всё ещё чувствовала вину за то, что вырвала Уилера с семейного ужина, заставила поругаться с Карен (та и так относилась к ней неоднозначно — вроде ничего плохого Эл ей и не делала, а вроде миссис Уилер и приходилось постоянно ссориться с сыном из-за его девушки) и протащиться добрые пару миль в такую ужасную погоду. Она искренне надеялась, что плохое настроение Майкла никак не отразится на их сегодняшнем вечере.       Парочка белых маршмэллоу под сахарной разноцветной присыпкой из звёздочек плавало на поверхности горячего какао. Элевен сложила свежие и чуть-чуть подгоревшие снизу имбирные печения на тарелку и принесла всё это на подносе в гостиную, где Майк, нахохлившись под пледом, как маленький воробей, хмуро смотрел в экран телевизора.       Его подсохшие пряди волос теперь умилительно торчали во все стороны, а лицо и руки всё ещё были покрасневшими после мороза.       Эл поставила поднос на маленький столик, а потом передала одну из кружек — если говорить откровенно, то это была личная кружка Уилера, из которой больше никто, кроме него, не пил — ему в руки, чуть виновато и мило улыбаясь. Майкл благодарно погладил её пальцы, принимая какао, и немного отпил, обжигая язык.       Элевен вздохнула, прекрасно понимая, что ему действительно нужно остыть. Парень не хотел как-либо выплёскивать своё дрянное настроение на неё. Хотя это не должно было продлиться долго — так она подумала, пока обходила диван с другой стороны. Потом она вдруг вспомнила кое о чём и с хихиканьем водрузила на голову Майку милую пластмассовую ёлочку на ободке. Тот пока никак не отреагировал, попивая свой какао, а Эл посмеивалась над ним — надувшийся хмурый Майк с покрытой блестяшками ёлкой в волосах выглядел совершенно восхитительно и мило.       Она вернулась на своё место и вновь забралась с ногами на диван, только в этот раз подбирая их не под себя, а вытягивая вперёд, на колени Майку. Тот почти инстинктивно положил свободную ладонь ей на уровне щиколотки, чуть сжимая её через мягкий слой носка.       Сама девушка была одета в вязаное красное платье чуть выше колена, которое ей подарила Джойс на это Рождество. Оно было тёплое, мягкое и с огромной ёлкой, начинавшейся от горловины и заканчивавшейся на подоле юбки. Эл буквально влюбилась в него, как только достала его из праздничной упаковки на утро после Сочельника, и носила всю эту неделю, практически его не снимая. А чтобы не было так холодно шлёпать босыми ногами по полу в доме, она добавила к своему платью обычные махровые носки, которые чудесно скользили по паркету и кафелю.       Они просидели так ещё минут десять. Майк начал постепенно оттаивать — в прямом и переносном смысле — и молча смотрел какой-то новогодний фильм по телевизору, неспешно потягивая свой чуть остывший какао и неосознанно поглаживая Элевен на уровне ступни, а сама девушка, наконец-то успокоившись, что с Уилером всё в порядке, вновь вернулась к чтению.       Она вот уже несколько дней не могла оторваться от странной, но почему-то затягивающей книжки. Ей её подарила на это Рождество Карен, сказав, что ей точно должно понравиться. Когда Эл впервые увидела небольшую, но толстую книгу в мягком переплёте, на обложке которой были какие-то мужчина и женщина, она сначала отнеслась к подарку скептически.       Какой-то слишком накачанный и загорелый мужчина в расстёгнутой белой рубашке, к груди которого спиной прижималась какая-то женщина в откровенном платье. Он целовал ту в шею, от чего её рот был приоткрыт на выдохе, а глаза прикрыты. И поверх всего этого было переливающееся серебром название — «Рабыня его сердца».       Эл поблагодарила миссис Уилер за подарок и отложила его подальше, потеряв к нему всякий интерес, но через пару дней, вечером, когда делать было откровенно нечего, а Хоппер как раз только разогнал их с Майком по домам, она вспомнила про книгу, решив на пробу прочитать хотя бы первую главу.       И Элевен абсолютно не понимала, что её так завлекло, но вот уже какой день подряд она не могла оторваться от чтения. Книга была о любви, а общество было против главных героев. И Эл почему-то захватило повествование, в котором красивый статный мужчина бросает всё к ногам неприметной скромной девушки, совершает ради неё подвиги и защищает её от всех невзгод.       А ещё там были подробно расписанные сцены поцелуев и интимной близости. Она постоянно краснела и оглядывалась по сторонам, проверяя, не наблюдает ли кто за ней, и вновь возвращалась к откровенным строкам.       И, разумеется, она представляла на месте главного героя своего Майка, а главной героиней была, конечно, она, из-за чего чтение становилось ещё более неловким, но увлекательным одновременно.       Она никому не рассказывала о том, что читала, пряча книгу в своей комнате под подушкой, стесняясь признаться Хопперу или Джойс в том, что там такого было в сюжете.       Вот и сейчас она как раз дошла до того момента, где главные герои запираются в комнате героини после долгой разлуки. Эл уже покраснела, заранее зная, к чему тут всё идёт, и смущённо посмотрела над книгой на Майка, который сидел на другом конце дивана и смотрел в экран телевизора, потерянный где-то в своих мыслях. Она облизала пересохшие от волнения губы и, закусив нижнюю, снова вернулась к чтению.       …Его мужественное лицо с волевым точёным подбородком и лёгкой щетиной нависло надо мной, заставляя трепетать в ожидании его крепкого мускулистого тела…       Эл снова задумчиво посмотрела на Майка.       Свитер Уилера был плотный и широкий, из-за чего очертания его фигуры немного размывались и терялись под ним, но девушка-то уже прекрасно знала, каким он был на самом деле. Конечно, ему было далеко до того мужчины, что был изображён на обложке её книги, но ей нравился и такой Майк. Он был тонким, но очень высоким и сбитым. У него не было выпирающих мышц и кубиков пресса, он не мог похвастаться накаченной спиной или поиграть бицепсом, но Элевен всегда с восторгом ощущала, как сильно и уверенно он сжимает её в своих руках, какой защищённой она чувствует себя в его объятиях.       А ещё она никогда не видела его с щетиной. Она знала, что Хопперу приходится постоянно бриться, чтобы половина его лица не заросла бородой, но никогда не задумывалась, сталкивался ли с такой проблемой Уилер. Хотя её более, чем устраивало нынешнее положение вещей — ей нравилось целовать Майка, обхватив его ладонями за щёки, ощущая под пальцами тёплую кожу и гладкую выразительную линию челюсти.       …Его сильные ладони огладили мои плечи, оттягивая ворот блузки, а горячие губы прижались к моей изогнутой шее, оставляя на ней пурпурные метки, заставляющие меня нетерпеливо елозить под его мощным телом…       Эл задумалась о губах Майка, когда тот рассеянно облизал их после очередного глотка какао.       Ей нравились его губы. Они всегда были тёплые и чуть шершавые, потому что тот часто их кусал. Ей нравилась его искренняя и влюблённая улыбка, порой смущённая, порой уверенная. Ей нравилось, как он целует её, всегда заставляя её замереть на пару секунд, зажмурившись, чтобы просто запомнить этот поцелуй. Когда-то давно она начинала их считать, но на пятьдесят девятом — или около того — сбилась со счёту, решив просто наслаждаться каждым последующим как первым — или вторым.       А ещё ей нравились его ладони. Они были большими — гораздо больше её ладошки — и с длинными пальцами. Она любила уютно устроиться в его объятиях, положив голову ему на грудь, и просто рассматривать его ладонь, прослеживая пальцем изогнутые линии и мозоли от руля велосипеда. Ей нравилось держаться с ним за руки, гуляя по Хоукинсу, или чувствовать, как он оглаживает этими руками всё её тело.       …Я зарылась пальцами в его короткие светлые волосы, притягивая его к себе ближе, изгибаясь под его прикосновениями, широко разводя свои ноги…       Эл в очередной раз хихикнула, когда посмотрела на Майка, в тёмных — почти чёрных — густых волосах которого выделялся ярко-красный ободок, к которому крепилась пластмассовая ёлочка, торчащая на фоне его растрёпанных прядей.       Она не представляла его с другим цветом волос. Ей казалось, что смени Майкл свою причёску и перекрасся он в блондина или рыжего, это будет уже не её Уилер. Как будто вместе с его прекрасными волосами уйдёт и его личность. Она действительно любила его волосы. Ей не казалось странным, что он предпочитает такую причёску, нежели, например, короткую, как Лукас. Вообще, это было не удивительно — почти все парни ходили с длинными или полудлинными волосами: Дастин, Уилл, Джонатан, Стив, Билли, да даже тот же Трой. И ей нравилось зарываться пальцами в его густые пряди, ощущая их мягкость, и массировать кожу его головы, заставляя Майка удовлетворённо мычать ей в шею.       Эл продолжила читать дальше, время от времени прерываясь, сравнивая описание главного героя с сидящим рядом с ней Уилером, только чтобы в очередной раз убедиться, что её парень самый лучший. Ей не нужен был жгучий качок с миллионами в карманах, ей с головой хватало обычного Майкла Уилера, ученика Старшей школы Хоукинса, главы школьного AV-клуба и местного нёрда, который обладал не самым сахарным характером и теперь за словом в карман не лез, до сих пор предпочитающего «D&D» игровым автоматам, в которого Эл была без памяти влюблена с двенадцати лет.       Ей нравилось, когда он совершенно уморительно дулся на что-то, закатывая глаза и показательно тяжело вздыхая. Ей нравилось, когда он фыркал во время просмотра с ней каких-нибудь мыльных опер или романтических фильмов в кино, а потом делал что-то невероятно милое, один в один копируя главного героя сопливой мелодрамы. Ей нравилось, когда он ворчал о чём-нибудь, при этом крепко стискивая её в согревающих объятиях. Ей нравилось, когда она самой первой узнавала о его победах и его поражениях, когда он приходил именно к ней, чтобы найти в её руках утешение или поделиться своей радостью.       Ей нравился такой Майкл Уилер, каким он был, без всяких прикрас и фантазий. В нём были, конечно, и плохие черты, но она уже научилась с ними мириться и бороться, хотя они ничуть его не портили. Наоборот, в его скверном характере она находила некоторый шарм и даже привлекательность.       Эл, преисполненная буквально распирающими её изнутри чувствами, закрыла и отложила книгу подальше, а потом подобралась к задумчивому Майку поближе. Он без сопротивления отдал ей свою почти пустую кружку и позволил ей стянуть с себя стёганый плед. Девушка с долей смущения забралась ему на колени, лицом к лицу, наконец-то вырывая его из глубоких размышлений.       — Привет, — хихикнув, прошептала она, обнимая его за шею, прижимаясь своей грудью к его.       Уилер расплылся в совершенно влюблённой глупой улыбке.       — Привет, — чуть охрипшим от долгого молчания голосом сказал он, кладя свои ладони ей на талию, поглаживая большими пальцами мягкое вязаное платье.       Они просто смотрели друг другу в глаза, любуясь тем, как отблески цветной гирлянды играют на их лицах. Щёки Эл чуть покраснели, когда она подалась вперёд, медленно прикрывая глаза, и прижалась своими губами к его приоткрытым на вдохе шершавым губам. Это был лёгкий поцелуй, преисполненный горящим в сердцах чувством влюблённости.       Они какое-то время просто обменивались неспешными прикосновениями, наслаждаясь теплом друг друга. Элевен зарылась пальцами ему в волосы, поглаживая кожу головы — Майк откровенно обожал, когда его девушка делала так, потому что это было ни с чем не сравнимое приятное ощущение, когда мурашки бегут вниз по позвоночнику и щекотно гнездятся где-то в пояснице, заставляя его время от времени крупно вздрагивать.       Сам Уилер прижал её к себе за спину крепче, поглаживая её одной рукой сквозь платье на уровне лопаток, а другой — держал её на стыке бедра.       Эл медленно отстранилась, а потом с до сих пор закрытыми глазами прижалась своим лбом ко лбу Майкла, облизывая свои губы и ощущая на них слабый вкус какао. Дыхание парня было горячим — он глубоко вдыхал и выдыхал, и Элевен чувствовала, как она немного приподнимается и опускается вместе с его грудью.       — Всё в порядке? — прошептала она.       Майк чуть подался вперёд, задевая своим носом её нос, вызывая у неё глупую улыбку.       — В полном.       Всё это время Уилер пытался усмирить свою злость и обиду на Карен. Та до сих пор не могла понять, насколько ему важна девушка, известная ей как Джейн Хоппер, дочь местного шерифа. Ну как он мог оставить свою Эл одну в новогоднюю ночь? Если выбирать между скучным ужином с семьёй и уютным вечером наедине с Элевен, он без зазрения совести сразу выберет второе. А вот Карен не могла этого понять, поэтому он и поругался с ней сегодня, когда поставил её перед фактом, что пойдёт к Хопперам с ночёвкой.       Потом его настроение испортила ужасная погода, заставляя стучать по дороге зубами и сопротивляться порывам ледяного ветра. Снег, казалось, намеревался залепить ему глаза и завалить в какой-нибудь сугроб. За всё то время, что он шёл до дома Эл, он встретил от силы человека два, да и то те не шли куда-то, а заносили с улицы какие-то вещи.       Поэтому, когда он с опозданием появился на пороге дома Хоппера-Байэрсов, он был не в самом лучшем расположении духа. И даже тёплая, родная Элевен не сразу смогла вернуть ему былое настроение.       Но теперь он снова был в полном порядке, сжимая в своих руках точёную фигурку и любуясь лицом самой красивой в мире девушки. Он до сих пор удивлялся тому, что всё наконец-то закончилось, и теперь Эл совершенно официально рядом с ним, ходит в обычную школу и всем остальным кажется немного себе на уме, но всё-таки обычным подростком.       Между ними повисла уютная тишина, нарушаемая только бормочущим на фоне телевизором и тихим гудением холодильника из кухни. Гирлянды над ними включались и выключались, мигая, а Майк и Эл просто сидели в объятиях друг друга, влюблённые и совершенно потерянные друг в друге.       Майкл не выдержал первым, когда наконец-то осознал одну простую истину — они во всём доме абсолютно одни. Он вновь подался вперёд и прижался к её губам, на этот раз более уверенно и страстно, с удовольствием отмечая, как податливо выгнулась под его рукой Элевен, смущённо улыбаясь в поцелуй. Парень опустил и вторую руку со спины ей на бедро — девушка сидела у него на коленях, крепко стискивая его ноги своими ногами по обеим сторонам.       Её вязаное платье заманчиво приподнялось, открывая ещё больше её смуглой кожи, и Майк, пока Эл приятно потягивала его за прядки волос, вызывая у него дрожь во всём теле, не упустил возможности проследить кончиками пальцев моментально покрывшиеся мурашками бёдра девушки. Она резко втянула воздух, разрывая поцелуй, поэтому Уилер начал неспешно выцеловывать сначала её подбородок, а потом спустился к шее, оставляя на её коже светло-красные засосы. Элевен шумно выдыхала на каждый его поцелуй, запрокидывая голову, прикрыв глаза.       Майкл уже получал удовольствие, просто доставляя его своей девушке. Ему нравилось, какой кроткой и податливой она становилась в его объятиях, ему нравилось ощущать над ней свою силу и власть. Первое время, когда их отношения только шагнули на новую — взрослую — ступень, она невероятно сильно стеснялась его, иногда чего-то боялась, и Майку нравилось учить её доверять ему в совершенно новом плане, учить её взрослым удовольствиям и при этом учиться вместе с ней самому.       Он улыбнулся, всё ещё расцеловывая всю не скрытую высокой горловиной шею, пока обе его ладони уверенно и без капли стеснения легли ей на острые коленки, оглаживая их, а потом, когда Эл в нетерпении поёрзала сверху, начал скользить ими по внешней стороне её бёдер. Когда он достиг края платья, то без промедления занырнул руками под тёплую красную одежду, чувствуя, как мелко задрожала девушка. Он потянул подол вверх, открывая своему взору стройные смуглые бёдра, которые крепко стискивали его с обеих сторон. Майк неосознанно облизнулся и после вовсе стянул платье с Элевен — та послушно подняла руки вверх, помогая ему в этом.       Она осталась в одном нижнем белье. Оно не было каким-то экзотическим или соблазнительным. Нет, это был обычный бюстгальтер и хлопковые трусики, которые даже не совпадали по цвету и материалу, но Майку было всё равно. Для него Эл была желанна в любом виде. Наоборот, эта невинность и какая-то простота привлекали его гораздо больше, нежели какие-то изыски.       Девушка вся стушевалась под его изучающим взглядом, краснея до кончиков ушей, едва справляясь с желанием прикрыться пледом или хотя бы руками. А вот Майкл буквально впитывал в себя её образ, сидящей у него на коленях в одном нижнем белье, широко расставившей свои ноги. Он с трепетом прижался губами к ямочке между её ключиц, оглаживая обнажённую и изогнутую в пояснице спину снизу-вверх, неспешно подбираясь к застёжке. Едва его пальцы наткнулись на края бюстгальтера, парень тут же без промедления расстегнул его. Эл снова шумно выдохнула, пряча раскрасневшееся лицо в его вихрастой тёмной макушке, но при этом забравшись ловкими пальчиками ему под воротник синего свитера, короткими ногтями щекоча его кожу на загривке.       Майк аккуратно, будто боясь спугнуть её, стянул с неё бюстгальтер, небрежно откидывая его куда-то на диван, а после ещё больше засмущал и без того красную, как её новогоднее платье, девушку, когда с воодушевлённой улыбкой окинул её теперь уже обнажённую грудь жадным взглядом. Элевен часто дышала, из-за чего её грудная клетка ритмично поднималась и опускалась, и это почему-то невероятно завораживало Уилера. Он осторожно переместил свои руки к её грудям, накрывая каждую из них своей тёплой крупной ладонью, заставляя Эл вздрогнуть и тихо-тихо застонать.       Он чувствовал, как под его прикосновениями её грудь становится твёрже, а горошины сосков упруго упираются в центр его ладоней. Майк вновь прижался губами к ямке между её ключиц, а потом стал медленно спускаться всё ниже и ниже, нежно сминая податливые груди в своих крепких руках. Элевен закусывала губу, пытаясь сдержать томные вздохи, срывающиеся на тихие стоны, но при этом послушно подстраивалась под прикосновения парня, прижимаясь к нему, и крупно дрожала от предвкушения.       Когда Майк добрался до её груди губами, его руки почти сразу опустились ниже, к смуглым девичьим бёдрам. Он огладил её обнажённую поясницу, пощекотал пальцами милые ямочки, образовывавшиеся каждые раз, когда Эл изгибала спину, и нагло сжал её за напряжённые ягодицы, заставляя девушку на его коленях буквально подскочить от неожиданности и гортанно охнуть. Она всё никак не могла привыкнуть к тёплому, влажному ощущению его рта на своей груди, а тут ещё и это.       Майкл же удовлетворённо улыбался, выцеловывая её напряжённые груди, и уверенно мял округлые ягодицы Элевен, забравшись руками ей под трусики. Он был настолько увлечён своими действиями, что не сразу отреагировал на желание Эл снять с него свитер. Та подрагивающими пальцами буквально намертво вцепилась ему в одежду на надплечьях, вытягивая её вверх, желая снять, пренебрегая законами физики. Уилеру пришлось ей уступить и оторваться не только от её ягодиц, но и от возбуждённой груди, стягивая с себя свой новогодний свитер, чувствуя, как по взмокшей спине пробегается прохладный воздух, немного остужая его и приводя в чувства.       Эл, не теряя времени зря, прижалась своей обнажённой грудью к его, и они оба простонали на выдохе в унисон, а потом поцеловала его в губы, увлекая в глубокий и долгий поцелуй.       Майк вновь придвинул её к себе ещё ближе за ягодицы, заставляя каждый миллиметр их кожи соприкасаться, а потом, огладив изгибы её бёдер, переместил руки вперёд, к заманчиво раздвинутым ногам. Её кожа на внутренней стороне бедра была нежная-нежная, почти бархатная, и ему нравилось чувствовать её под своими шершавыми кончиками пальцев. Эл глухо постанывала в поцелуй, подаваясь ему бёдрами навстречу, и расчерчивала его спину своими ноготками.       Стоило Майку только коснуться нижнего белья Элевен, как она сразу же отзывчиво заёрзала на его коленях, непроизвольно разводя ноги шире. И он с удовольствием воспользовался её невысказанным приглашением, поглаживая её через тонкий слой хлопковых трусиков. Уилер добился, как он сам считал, неплохих успехов в этом виде ласк, используя на всю катушку свои длинные пальцы.       Эл в долгу не осталась, смущённо оглаживая его широкие плечи, бока, подбираясь к его серым брюкам. В такие моменты она постоянно злилась на его ремень, потому что у неё всегда возникали с ним проблемы. Вот и в этот раз она запуталась с пряжкой, бездумно дёргая её. Они соприкоснулись лбами, тяжело и прерывисто дыша, и смотрели вниз, как она безуспешно пытается расстегнуть его ремень.       — Помоги, — впервые за долгое прохныкала она, обиженно закусывая губу, а Майк коротко, хрипло хохотнул, прерывая свои ласки у неё между подрагивающих бёдер, и помог ей быстро справиться с чёртовой пряжкой.       Дальше девушка уже сама расстегнула пуговицу и вжикнула молнией, и они оба замерли: Майкл, предвкушая её дальнейшие действия, а Эл, стыдясь своего поступка. Но вскоре она выдохнула и, покраснев ещё сильнее, если такое было вообще возможно, нырнула своей тёплой нежной ладошкой ему под резинку нижнего белья. Майк гортанно застонал, закатив глаза и запрокинув голову, а Элевен победно улыбнулась, наблюдая за его реакцией. И чем отзывчивее реагировал Уилер, тем увереннее становилась в своих ласках девушка. Конечно, это было немного неудобно, учитывая два слоя одежды на нём, но сейчас это было не так важно — Эл нравилось видеть вот такого раскрасневшегося Майка с опухшими от долгих поцелуев губами и шальным взглядом чёрных глаз.       Когда первое, невыносимо яркое впечатление от игривых пальчиков Элевен, ласкающих его по всей длине так правильно и так неспешно, прошло, он вернулся в своё исходное положение, снова прижимаясь своим лбом к её лбу, видя, какая смущённая, но довольная улыбка играет на её губах, и уже гораздо увереннее запустил свою ладонь ей под трусики, заставляя Эл буквально захныкать от томительного ощущения его пальцев, неспешно погружающихся в неё.       Они ласкали друг друга, пренебрегая всеми неудобствами, связанными с их позой и одеждой, оставшейся на них, и тихо постанывали, обмениваясь быстрыми поцелуями и влюблёнными взглядами.       За окном мела пурга, заметая маленький Хоукинс новым слоем снега; ветер завывал в щелях между окон и на чердаке; Джойс и Джим виновато сидели в круглосуточной кафешке в Индианаполисе, переживая за Джейн; Карен, раскладывая ужин по тарелкам, пыталась смириться с мыслью о том, что у её единственного сына всё на самом деле очень серьёзно с этой дочкой шерифа, а Майк и Элевен наслаждались друг другом, сидя на диване в тёплой гостиной, освещённой только гирляндами и настольной лампой, целуясь и шепча сквозь сбитое дыхание признания в любви.