I can't fight this feeling anymore

      Обычно всегда получается так, что на каждую конкретную премию заранее известен только основной ведущий или несколько ведущих, а вот тех, кто будет вручать заветную статуэтку победителю, распределяют незадолго до дня Х, потому что бывало так, что желанный человек просто физически не мог присутствовать на вечере, поэтому ему срочно приходилось искать замену.       Милли узнала о своей номинации на Emmy за главную женскую роль в драматическом фильме, который вышел в прокат буквально полгода назад, гораздо раньше, чем о том, что ей предложили вручить награду за лучший мини-сериал или фильм. Разумеется, она была в восторге от обеих новостей. К тому же ей было приятно узнать, что в этом году ей, возможно, посчастливится увидеться с Финном, поскольку его тоже номинировали как лучшего актёра второго плана в комедийном телесериале, ибо с Вулфардом она не встречалась — дайте-ка подумать, — наверное, года полтора-два так точно.       Их сериал закончился после четвёртого сезона. Дафферы отказались от идеи продлить «Stranger Things» ещё разок, как планировалось изначально, завершив историю выдуманного городка Хоукинс, штат Индиана, вместе с его жителями на трагичной, но запоминающейся ноте. Кажется, после выхода последнего сезона они все посрывали джекпоты во всех номинациях почти в каждой премии. А после этого жизненные дорожки всего каста и съёмочной команды разошлись в разные стороны, и теперь они вшестером были сами по себе — молодые, успешные, самостоятельные.       Сейчас Милли было уже девятнадцать, и она была, что говорится, девушкой в самом соку. Её график был плотно забит не только съёмками в новых фильмах, но и в различных телешоу, а также фотосессиями для глянцевых журналов и в качестве рекламного лица какого-нибудь бренда.       С ребятами из «Stranger Things» она практически не общалась. Да, они всё ещё были подписаны друг на друга в Instagram, и время от времени Милли шерстила Интернет, изучая последние новости касательно её когда-то близких и хороших друзей. Теперь же рядом не осталось даже Ноа. Они, безусловно, виделись, но так редко, что их связь, зародившаяся на съёмках, начала куда-то исчезать.       Сэди совсем пропала с радаров, вернувшись на сцену театра, а Калеб и Гейтен были заняты каждый своим делом, практически покинув экраны телевизоров. Встретиться хоть с кем-то из них было большой удачей. Обычно при случайной встрече они тратили кучу времени на то, чтобы поделиться последними новостями, но стоило им распрощаться, как они снова отдалялись друг от друга и теряли связь. Времена «Stranger Things» прошли, оставив после себя тёплые воспоминания и горький привкус разлуки.       С Финном ситуация у неё была аналогичная. Не то, чтобы они игнорировали друг друга, но и общаться особо не стремились. Милли знала, что у него всё в порядке — судя по новостям в Интернете: — что Calpurnia, в которой он играл со своими друзьями, не так давно записала свой четвёртый альбом и теперь, вроде как, готовилась к большому туру по миру, что сам Финн раздался в плечах и ещё больше, как по ней, похорошел, что ему приписывают уже несколько скандальных романов с его коллегами по съёмкам, но сам Вулфард, кажется, был весьма серьёзно заинтересован в одной актрисе, с которой ему посчастливилось познакомиться благодаря работе над его последним комедийным телесериалом (тем самым, за который он получил уже, как минимум, номинацию на Emmy).       Милли была рада, что у него всё было хорошо. Да, порой ею завладевали какие-то странные чувства вроде ревности, когда она видела его, обнимающим свою коллегу-девушку на фотографиях, но это было, скорее всего, связано с тем, что когда-то их двоих связывали странные отношения, так и застывшие где-то между дружбой и серьёзными чувствами. Она не считала его своим бывшим, но при этом думала, что имеет полное право приревновать его к кому-нибудь. В конце концов, они играли отношения на экране многие годы, а это не проходит бесследно, оставляя за собой какое-то необъяснимое чувство собственничества.       У самой Милли в личной жизни тоже всё было в порядке. Она уже как полгода встречалась с известным фотографом, с которым она познакомилась на фотосессии для американской версии журнала «Vogue». Их отношения были спокойными и даже немного по-детски наивными. Он мило ухаживал за ней и проводил рядом всё время, пока у них состыковывались плотно забитые мероприятиями графики. В целом, они оба понимали, что лучше отношений не придумаешь, особенно с их образом жизни, поэтому относились друг к другу с уважением и предельным вниманием, не требуя никаких жертв и постоянного присутствия рядом.       Её родители и брат с сёстрами оценили выбор Милли, покорённые манерами её нынешнего бойфренда, поэтому очень надеялись либо на скорую свадьбу, либо хотя бы на совместное проживание пары в одном доме.       Но возвращаясь к Emmy. Милли была очень взволнована, когда поняла, что у неё появился реальный шанс снова встретиться с Финном спустя всё это время и обменяться последними новостями. Не то, чтобы это было важно, но она порой скучала по нему и его откровенно плохим — иногда даже пошлым — шуткам. Когда-то он долгое время был важной частью её жизни, и теперь ей не терпелось обнять его и посмотреть на него в живую.       Но каково же было её удивление — практически изумление, — когда она узнала, что вручать премию за лучший мини-сериал или фильм ей предстоит не с кем иным, как с Финном Вулфардом. Организаторы, видимо, воспользовались случаем, когда две известные личности, о которых очень долго ходили разные неподтверждённые слухи, наконец-то встретились после завершения популярного сериала, и поставили их вместе. Но Браун была совершенно не против. Это означало, что в процентах девяносто пяти Вулфард точно должен быть на премии и в ста процентах, что он не сможет избежать встречи с ней.       Она не была уверена, хочет ли он её теперь видеть или общаться с ней, но лично она горела желанием, так что ему придётся смириться и потерпеть её присутствие рядом в этот вечер.

***

There is a boy I know We are friends, we are more than 'Cause every time he looks at me I get electric shocks In my brain and in my heart But he is not the one I love

      На ковровой дорожке девятнадцатилетняя Милли появилась одна. Её бойфренд был сейчас в Европе, а в присутствии членов семьи, как её сопровождающих, она больше не нуждалась. Конечно, её родители, которые отдыхали вместе с Авой в Лондоне, обещали следить по прямой трансляции за Emmy, впрочем, как и Пейдж с Чарли (первая уже была замужем и готовилась скоро стать мамой, а второй как раз активно налаживал свою личную жизнь).       Так что сегодня девушка была только в сопровождении своего водителя, парочки охранников и менеджера, да и то первых трёх она отпустила до окончания премии.       Милли бы ни за что не призналась, ради кого она сегодня так нарядилась. Разумеется, ради премии. Но глубоко в душе она не могла себя обмануть и прекрасно понимала, что ей просто хотелось поразить Финна. Поэтому её серебристое платье в пол, подол которого при ходьбе открывал её изящные тонкие ножки на высокой шпильке практически до вершины бедра, с открытой спиной и глубоким декольте было призвано в полной мере показать красоту всё ещё юного и тонкого тела. Волосы она подобрала в причёску, максимально открыв длинную шею со сверкающим колье, а лёгкий макияж лишь подчёркивал её выразительные карие глаза и пухлые губы.       Она привычно прибыла на премию ближе к окончанию красной дорожки. И едва она покинула свой лимузин, как ожидающие вокруг фанаты и фотографы моментально обратили на неё своё внимание. Милли очаровательно улыбалась всем и каждому, посылала воздушные поцелуи и игриво подмигивала в камеры.       И если снаружи она казалась беззаботной и воодушевлённой, то внутри неё царил хаос. Сердце колотилось едва ли не в горле, а в животе всё странно скручивало. И это только от новости, которую ей сказала в машине её менеджер, а именно, что Финн уже появился на премии — один! — и уже даже прошёл свою красную дорожку. У неё покалывало кончики пальцев от нетерпения. Ей хотелось уже поскорее встретиться с ним и увидеть его лицо воочию. Она не понимала своих чувств и эмоций, но предпочла подумать о них позже.       Когда и её очередь отдать дань перед фотографами прошла и она спустилась с импровизированного помоста, направляясь в самую гущу знаменитостей, ей по чистой случайности удалось заприметить Финна в этой толпе.       И неожиданно она почувствовала странную слабость в коленях.       Он стал ещё выше, чем был. Его вытянутая и раздавшаяся в плечах фигура была выгодно подчёркнута классическим чёрным смокингом. Ничего лишнего. От своих буйных кудрей Финн так и не решился избавиться окончательно. Это была практически его фишка, с которой его ассоциировали многие люди, но при этом он уже не давал им торчать в разные стороны, как в подростковом возрасте. Это была аккуратная укладка, которая открывала его точённое скуластое лицо. Разумеется, он отличался от того Финна, каким она его помнила с их последней личной встречи, но эта улыбка и этот взгляд так никуда и не делись.       Он разговаривал с несколькими известными мужчинами, приняв максимально расслабленную позу, выставив одну длинную ногу вперёд и запихнув руку в карман классических брюк. Он чему-то улыбался и кивал, слушая своих собеседников, и кажется, совершенно не замечал в толпе едва ли не замершую изваянием свою давнюю подругу.       Но то ли он был таким восприимчивым, то ли её пронизывающий взгляд был настолько тяжёлым, но очень скоро он встрепенулся и, чуть нахмурившись, как бы лениво оглянулся по сторонам. И каково же было его удивление — хотя он и знал, что они должны будут сегодня встретиться, — когда он заприметил буквально сияющую в свете софитов в своём серебряном платье Милли.       Её хрупкая фигурка была искусно очерчена дорогой дизайнерской одеждой. Это была уже не та Милли Бобби Браун, шумная девочка-звёздочка. Нет. Это была уже настоящая звезда Голливуда, улыбающаяся всему миру не только с экранов телевизоров, но и с многочисленных обложек журналов и рекламных плакатов. Её тело с потрясающими ногами, бёдрами и талией хотели, наверное, миллионы мужчин по всему миру. В конце концов, ей было девятнадцать (а через полгода двадцать), и по своему гражданству Великобритании она была совершеннолетней, так что ничего преступного или запретного в этом уже не было. И Финн был, конечно же, не исключением. Как и любой парень-натурал, он любил полюбоваться на что-то прекрасное и высоко ценил женскую красоту. А Милли стала очень завидной красавицей, пленявшей взгляд не только миловидным личиком, но и потрясающей фигурой.       Вот и сегодня она сияла в полной мере, пристально, но со слабой полуулыбкой глядя на него из толпы. И Финн, извинившись, поспешил к ней, ловко минуя гостей сегодняшнего вечера. И широкая улыбка появилась у него на лице, пока он не отрывал своего взгляда от её серебряной фигурки.       — Миллс, как я рад тебя видеть! — поприветствовал её он, сокращая последние футы между ними.       Девушка игриво повела обнажёнными плечиками и ласково улыбнулась ему в ответ.       — Финни! — И без промедления кинулась ему в объятия, но при этом соблюдая все нормы этикета.       В конце концов, они были публичными людьми, и не где-то, а на премии, где их окружали сотни папарацци.       Он почти невесомо приобнял её за узкую талию, хмыкая.       — Ты всё такая же коротышка, Браун. Даже несмотря на то, что нацепила взрослые каблуки.       — Эй! — Та отстранилась и наигранно обиженно шлёпнула его по груди. — Мы только встретились спустя несколько лет, а ты уже меня обидел. Ты тоже не меняешься, Вулфард.       Они оба последний раз едва заметно сжали друг друга в объятиях и отстранились, обсуждая первое, что приходило в голову.       Оба были без пары на вечер, поэтому никто не мешал им наслаждаться компанией друг друга. Встреча неожиданно не оказалась неловкой или кому-то из них в тягость. Наоборот, когда выяснилось, что сидят они очень далеко друг от друга, Милли поняла, как ей не хочется отпускать Финна одного. Поэтому они застряли в проходе между рядами, мешая другим гостям занимать свои зарезервированные места, и болтали друг с другом, глупо хихикая.       Один из координаторов вечера подошёл к ним незадолго до начала церемонии и объяснил, куда и через какое время им нужно будет подойти для вручения награды. Заранее подготовленную речь им выдали на небольших листах.       Милли и Финн обменялись улыбками и разошлись по своим местам, когда на огромных телевизорах, висящих по бокам от грандиозно украшенной сцены, осталась буквально минута.       Браун сидела рядом со своими коллегами по фильму, за который её и их номинировали сегодня. Она обменялась со всеми радостными приветствиями и объятиями. И только когда она заняла своё место, закинув ногу на ногу и аплодируя ведущим на сцене, она поняла, что пропавшее на время общения с Финном волнение касательно её номинации вернулось обратно. А ещё ей не терпелось поскорее оказаться с Вулфардом на одной сцене, чтобы вручить награду. Она уже довольно представляла, сколько новостей и фотографий будет после сегодняшней премии. И в этот раз ни кто-то там будет стоять рядом с ним, а именно она. И это странное чувство триумфа наполняло каждую клеточку её тела.       Награда за лучший мини-сериал или фильм вручалась после комедийного блока, но перед драматическим. И Милли не заметила, как начала трепетать, как только началось объявление результатов в номинации на лучшего актёра второго плана в комедийном телесериале. Её сердце замерло в груди, едва на огромных экранах появилась фотография Финна, а из динамиков прозвучало его имя. Ей действительно хотелось, чтобы он победил. Она не смотрела этот телесериал, но была практически уверена, что он отыграл там очень достойно.       Но чем больше мы чего-то ждём, тем чаще получается так, как мы этого не хотим, и в итоге золотую Нику забрал себе другой актёр. Браун было обидно за своего друга, но она ничего не могла с этим поделать.       После окончания комедийного блока объявили «рекламную паузу», и Милли уже была готова, чтобы уйти за кулисы и встретиться там с Вулфардом для вручения вместе с ним награды.       Она увидела его ещё в зале, когда его высокая тонкая фигура в чёрном костюме поднимается со своего места и быстро спускается по ступенькам ближе к сцене. Браун понимала, что кричать ему было, как минимум, бесполезно и некрасиво, а бежать так вообще низко, поэтому она с гордо поднятой головой неспешно прошла в ту же сторону, по дороге обмениваясь приветствиями с другими звёздами.       — Мне жаль, что ты не победил, — тихо сказала она, встав у него за спиной.       Финн вздрогнул и отвернулся от координатора вечера, а после слабо улыбнулся.       — Да всё нормально. Надеюсь, ты-то точно заберёшь сегодня Нику к себе домой.       — Хотелось бы. — Пожала узкими плечами девушка, глядя на Вулфарда снизу-вверх.       — Ты выучила свою часть речи? — спросил Финн, меняя тему разговора.       — Не то, чтобы это было трудно, — хмыкнула та. — Бывало, что я учила по две с половиной страницы текста прямо перед съёмками. А ты?       — То же самое. Но я немного волнуюсь. Ты же знаешь, я не люблю всё это дерьмо, связанное с публикой и камерами, — Финн нервно ухмыльнулся.       — Всё будет в порядке, — постаралась убедить его Милли, положив свою ладонь на его.       И их обоих как будто током ударило. Вулфард неосознанно огладил тонкую ладошку и изящное запястье девушки, из-за чего та вздрогнула, а странное тепло вместе с мурашками прокатилось у неё по спине и угнездилось где-то в пояснице.       — Да, думаю, так и будет, — промямлил Финн, наконец убирая свою руку.       Они оба неловко отвели взгляд, чувствуя странное волнение, поселившееся внутри после этого прикосновения. В этом не было чего-то такого, чего они не делали раньше, но сейчас, в этот конкретный момент, Милли могла поклясться, что Финн внезапно стал выглядеть как будто мужественнее и привлекательнее… сексуальнее. От аромата его дорогого одеколона легко кружилась голова, а ноги почему-то слабели — хотелось, чтобы он подхватил её своими широкими ладонями под обнажённую спину, крепко и уверенно прижав к себе.       Девушка встрепенулась, сгоняя с себя странное наваждение, и вновь совершенно спокойно посмотрела на друга практически что детства, который заметно сглотнул и чуть-чуть оттянул выглаженный белый воротничок сорочки.       — Нам скоро будет пора на сцену, — неловко завела разговор Милли, заслышав, что ведущие объявили о начале нового блока номинаций. — Хочешь немного порепетировать речь?       — Было бы неплохо, — согласился он, снова глядя на свой листок — да хоть куда угодно, лишь бы не на обворожительную Браун рядом с ним, мягкие линии тела которой так сильно хотелось очертить своими руками.       Слово за слово, шутка за шуткой, и они потихоньку искоренили между ними эту внезапную неловкую атмосферу, возникшую после соприкосновения ладонями. Постепенно они оба расслабились, и, когда подошло их время выхода на сцену, уже вполне спокойно и уверенно двинулись к кулисам.       Финн галантно предложил ей свою ладонь, и та легко положила свою сверху, и, как только их имена прозвучали на весь зал, они вышли к зрителям, встречаемые бурными аплодисментами.       Вулфард вёл её как будто бы за собой, вытянув их ладони между ними. А Милли, мягко улыбаясь, с заветным конвертом в свободной руке, буквально засияла в своём платье на сцене, вновь ощущая это странное чувство триумфа внутри.       Они подошли к микрофону, и Финн отпустил её, вставая рядом, незаметно для публики нервничая (благо, что он взял под контроль свою привычку трясти или топать ногой либо нервно взмахивать руками и касаться ими своих волос).       Браун же дождалась, когда аплодисменты стихнут, потом максимально искренне и широко улыбнулась, и начала говорить первой, как и было задумано.       Организаторы вписали в их речь небольшую шутку и отсылку, связанную с их общим сериалом, поэтому они вновь подшучивали над Милевен, при этом делая максимально спокойные и невозмутимые лица. Зал воспринял их дуэт на отлично, посмеявшись, а Милли уже подняла конверт ближе к лицу, чтобы распаковать его.       Победителя в номинации они договорились объявить одновременно, поэтому им пришлось обоим склониться ближе к микрофону. Точнее, пришлось наклоняться одному только Финну из-за его роста, и Милли против воли почувствовала лёгкую дрожь, когда его тёплое дыхание коснулось её обнажённого плеча. Её улыбка на долю секунды дрогнула, и ей почему-то захотелось тихо выдохнуть мягкое «Финн», растянув единственную гласную в имени, и чуть откинуть голову набок, чтобы ему было удобнее коснуться своими губами её шеи.       А потом она поняла, кто она и где находится, поэтому сразу взяла себя в руки, нарочито-громко выкрикивая имя победителя в микрофон, заставляя себя забыть об этих постыдных мыслях.       Отдав золотую Нику, которую вынесли лауреату, и поздравив его с заслуженной победой, парочка быстро удалилась обратно за кулисы, дожидаясь окончания этого блока, чтобы после вернуться на свои места.       — Потом ведь твой блок, да? — неловко начал Финн, когда они отошли в сторону от снующих туда-сюда работников, организаторов и звёзд.       — Да… — протянула Милли, до сих пор смущённая своими же неприличными мыслями о друге «детства».       — Желаю удачи! Очень надеюсь, что ты победишь! — Он как будто бы в ободряющем жесте приобнял её за оголённые плечи, легко прижимая к себе боком, и Браун незаметно закусила нижнюю губу, опустив голову, когда слабость в коленях из-за его тепла и близости стала гораздо ощутимее.       — Спасибо, Финни!..       Они отстранились друг от друга, вновь погружённые в эту необъяснимую, но волнующую обоих атмосферу. Повисла неловкая тишина, и они просто дожидались начала перерыва, время от времени бросая друг дружке многозначительные горячие взгляды.       И как только его объявили, разрешив наконец-то выходить в зрительский зал, Финн сразу же двинулся к двери, но Милли неожиданно мягко перехватила его за запястье, заставляя остановиться.       — Что-то не так, Миллс? — сглотнув, максимально нейтрально спросил Вулфард.       — Ты ведь пойдёшь на афтепати? — поинтересовалась девушка, так доверчиво улыбаясь ему.       — Я ещё не думал об этом… — он вдруг нахально хмыкнул, заставив Милли внутренне затрепетать от предвкушения. — А есть предложения, Браун?       — Как насчёт того, чтобы составить друг другу компанию и выпить по бокальчику шампанского за встречу? — игриво сказала она, глядя ему прямо в глаза.       — Ну, если ты угощаешь… — тем же тоном ответил Финн, а Браун хохотнула, откинув голову.       — Ты такой скупердяй, Финни. Тогда после церемонии встреть меня на выходе из зала. И только попробуй уйти раньше времени, — пригрозила она и, пройдя мимо, кокетливо шлёпнула его по заду.       — Хэй! — воскликнул тот, удивлённо оборачиваясь за ней, но Милли лишь подмигнула и уже скрылась в зрительском зале.       Пока она возвращалась на своё место, она не могла избавиться от этого лёгкого игривого настроения. Ей хотелось постоянно касаться Финна, шутить вместе с ним пошлые шутки и просто напропалую флиртовать. Она понимала, что сейчас у неё есть бойфренд, да и у Вулфарда намечаются серьёзные отношения с другой девушкой, но она не могла сопротивляться этой воздушной лёгкости, которая наполняла всё её тело, заставляя дрожать от его близости.       Милли закусила губу, стараясь сдержать глупую улыбку, размышляя над тем, что будет после окончания церемонии.       Точно, церемония! И ведь она же номинирована сегодня!       Она наконец-то сконцентрировалась на том, что сейчас будет блок с её номинацией, что она на публике и рядом со своими новыми друзьями и знакомыми по фильму, что не время думать о глупостях. Тем более глупостях такого плана и такого масштаба.

***

Still every time I look into his pretty eyes I think of all the things I didn't even try And though I know that it is only chemistry There's nothing in the world that I can do about it

      Сказать, что Милли была разочарована, — ничего не сказать. Она действительно очень надеялась и верила в свою победу в этом году, потому что вложилась в этот фильм на все сто процентов. Но, как обычно, золотая Ника отошла другой актрисе, и Браун была очень огорчена результатами премии. Поэтому до окончания Emmy она вяло аплодировала следующим лауреатам, принимая слова поддержки от близких и родных, копаясь в своём телефоне.       И она настолько разочаровалась в сегодняшней премии, что даже забыла о своей договорённости с Финном. И если бы не сообщение от него, что он уже пять минут ждёт её около конкретной цветочной кадки — этот дурак даже фотографию вместе с ней прислал, вызывая на лице Милли глупую улыбку, — она бы так и забыла об этом, продолжая общаться со знакомыми и друзьями со съёмок, а вспомнила бы только через час или два, когда было бы уже совсем поздно.       Когда она распрощалась со своими коллегами, пожелав им всем удачи в дальнейшем, Браун попутно отклонила их предложение провести этот вечер всем вместе и пошла на поиски Финна. Тот и правда честно ждал её около той самой цветочной кадки, болтая с каким-то мужчиной (скорее всего, знакомым по съёмкам), и при виде него у Милли немного приподнялось настроение. Сейчас она была даже рада, что не проведёт этот вечер в одиночестве, заедая своё поражение сладостями.       Финн увидел её и, попрощавшись с мужчиной, пошёл ей навстречу.       — Эй, мне жаль, что так получилось. Я смотрел этот фильм, ты действительно сыграла потрясающе, — постарался убедить её Вулфард, мягко улыбаясь.       — Ничего страшного, Финни, зато мы на равных, — хмыкнула Милли, утерев позорную слезу со щеки. — Ну что, пойдём и зальём наше горе шампанским?       — Уже не один бокальчик? — Парень старался её рассмешить, чтобы отвлечь от грустных мыслей.       — Если у тебя есть более интересные предложения, я всегда открыта. — Браун подмигнула, толкнув его бедро своим.       Финн склонился чуть ниже.       — Тридцать шотов. Только ты и я, — низким голосом проговорил он.       Глаза Милли загорелись азартом.       — Готовься проиграть, Вулфард! — бодро воскликнула девушка. — Спорим на желание. — Она провокационно облизала пухлую нижнюю губу.       — Договорились, — хмыкнул тот. — Идём?       Милли подхватила его под руку, и они направились вместе с уже почти иссякшим потоком звёзд Голливуда и не только в сторону огромного зала, где должны были проходить фуршет и афтепати.

***

But every time I close my eyes I think of him And all the things I didn't even do with him And though I know that it is only chemistry There's nothing in the world that I can do about it

      Они стояли около барной стойки, ожидая, пока бармен выставит перед ними по тридцать шотов каждому. Милли и Финн флиртовали друг с другом, совершенно не смущаясь той мысли, что у каждого за спиной есть любимый человек и серьёзные отношения. Нет, они азартно пихали друг друга бёдрами, шутили и грозились тем, что загадают в случае своей победы.       Когда бармен наконец-то выставил перед ними шестьдесят маленьких стопок, наполненных дорогой текилой, Милли встала у своего края и стрельнула взглядом в сторону Вулфарда.       — Когда я выиграю, я прикажу тебе публично станцевать перед всеми и запишу это на видео. — Она игриво повела плечом, глядя на парня с поволокой. — Ты взорвёшь Интернет, Финни.       — О, только в твоих мечтах, Браун, — хмыкнул тот, ослабляя свой галстук и расстёгивая верхнюю пуговицу сорочки. — Когда ты проиграешь, тебе придётся публично признать меня самым лучшим актёром, с которым тебе приходилось работать вместе. — На его лице вдруг появилась дьявольская ухмылка. — Нет, погоди, тебе придётся публично признать, что я самый лучший kisser.       Милли расхохоталась.       — Ни за что в жизни, Вулфард! Целоваться с тобой — это всё равно, что облизывать улитку.       Было заметно, как Финн весь напрягся, а его взгляд практически видимо потемнел.       — Ну держись, Браун. Мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним.       Они повернулись к своим шотам и, поднеся руки к первым стопкам, на счёт «три» начали пить, запрокидывая головы на каждый глоток.       Не сказать, чтобы Милли пила часто. Она абсолютно не баловалась алкоголем, сигаретами или лёгкими экстези. Но пару раз было, что она выпивала вина на ночёвках со своей лучшей подругой Лилией, когда стала постарше, на банкетах в честь начала или окончания съёмок фильмов.       Финн же был менее правильный в этом плане, а всё из-за своих взрослых друзей, так что тридцать шотов была для него не проблема. Он прекрасно знал, что с лёгкостью победит азартную Браун в этом споре, но он заранее не подумал о возможных последствиях.       Когда Вулфард закинул в себя, вскинув вверх руки с пустой стопкой, последний шот, Милли едва была на двадцатом. Было заметно, что она уже не слишком охотно глотает текилу, но при этом её упорству можно было позавидовать.       — Ты проиграла, Браун, — хмыкнул Финн, приближаясь к ней, когда Милли, раздражённая очередным сегодняшним поражением, залезла на высокий стул и откинулась на барную стойку, заставленную их шестьюдесятью стопками, облокотившись на неё и закинув ногу на ногу так, что её серебристое платье заманчиво оголило её смуглое бедро до самого верха. — Теперь тебе придётся публично признать меня лучшим в поцелуях.       Вулфард старался не опускать взгляд ниже, на чудесную изящную ножку в серебряной туфельке на шпильке, легко покачивающуюся в воздухе.       — Это нечестно, — фыркнула Милли, откинув голову назад, из-за чего её ключицы стали более заметны под краями колье, и томно посмотрела на его высокую фигуру, возвышающуюся над ней сбоку.       — Всё честно. Ты сама согласилась на это. — Тот пожал плечами. — Что уж говорить о том, что ты даже не допила ещё десять своих шотов.       Браун вся встрепенулась, полная азарта. И только сейчас Финн заметил, как её глубокое декольте на платье приподнимается от её действий. А ведь на ней не было никакого бюстгальтера. Парень сглотнул, облизав губы, с трудом отводя взгляд от её прекрасно видимой ему с такого ракурса обнажённой груди.       — Танцевальный баттл, Финни, — произнесла она чуть заплетающимся языком. — Только ты и я. Вот тогда посмотрим, кто из нас победит.       — Да ты пьяна, Миллс! — хмыкнул Вулфард.       — О чём ты говоришь?! — дерзко сказала девушка, поправляя сползшую лямку платья, которую Финн гипнотизировал взглядом, лишь бы не пялиться на голую грудь. — Я абсолютно трезвая.       И, будто пытаясь доказать ему сказанное, она повернулась на барном стуле и потянулась к своим оставшимся десяти шотам, начиная быстро заглатывать их один за одним.       Когда последняя стопка текилы опустела, Милли радостно воскликнула и, обернувшись к Финну, грациозно соскользнула со стула, прижавшись к Вулфарду своей грудью, запрокинув назад голову, чтобы видеть смятение на его лице.       — Идём, Финни, — с придыханием сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Сейчас мы посмотрим, кто из нас лучший.       Тот глубоко вздохнул, едва сдерживаясь от желания стиснуть её узкую талию и забраться ладонью в разрез на подоле платья. Её близость была желанной и опьяняющей. Он почувствовал, как тридцать шотов, выпитых за раз, уже легко ударили в голову, раз он так просто поддаётся на её детские провокации.       Она утянула его на танцпол, который был почти полностью скрыт во мраке. Только ложи со столиками и диванчиками, место диджея да барная стойка подсвечивались в огромном помещении, а яркие разноцветные прожектора время от времени выхватывали очертания людей в толпе.       Здесь не было папарацци. Только звёзды и приближённые им люди имели доступ на такие мероприятия, так что бояться разоблачения в жёлтой газетёнке на следующее утро не стоило.       На афтепати всегда случались какие-то сенсации, которые оставались в кругу тех, кто там был. Кто с кем переспал, кто целовался, кто как себя вёл, кто сколько выпил или чего принял, кто с кем поругался — множество сочных новостей погибали во мраке зала, оставаясь лишь в сплетнях, передаваемых от звезды к звезде.       Едва они влились в танцующую толпу с самого краю, как Милли сразу же начала двигаться под бешеную ритмичную музыку. Очевидно, что она была пьяна, поэтому она беззаботно веселилась на всю катушку, двигаясь всей стройной фигурой. И Финн завороженно следил за тем, как в лёгком полумраке она зазывающе качала своими восхитительными бёдрами и оглаживала своё гибкое тело руками. Он не любил танцевать, но сейчас он не мог отказать себе в удовольствии повеселиться с подвыпившей Браун, которая, кажется, абсолютно не заботилась ни о чём на свете.       — Ну же, Финни, — проворковала она, снова прижавшись к его груди своей грудью, глядя на него снизу-вверх, закусывая нижнюю губу, — не будь таким зажатым. — И она внезапно схватила его за руки и положила их себе на талию, качая бёдрами из стороны в сторону, двигаясь под музыку. — Позволь себе расслабиться…       И Вулфард наконец-то расслабился, окончательно отпуская себя и своего внутреннего демона, уже очень давно жаждавшего её тела, наружу.       Он крепко стиснул её в своих объятиях, а потом неожиданно развернул её к себе спиной, вжимая в своё тело и склоняясь к её уху.       — Держись крепче, Браун, — хрипло прошептал он, заставляя её задрожать от предвкушения и томно охнуть, порочно прогнувшись в пояснице. — Это будет самая дикая ночь в твоей жизни…       Милли, казалось, только и ждала от него этих слов, поскольку довольно закусила нижнюю губу, сдерживая соблазнительную улыбку, и положила свои ладони на его, сжимая его длинные пальцы. Откинув голову ему на ключицу, чувствуя, как он легко, но чувственно касается языком мочки её уха, едва ощутимо щекоча её, девушка горячечно забормотала, прикрыв от удовольствия глаза:       — Я хочу чувствовать твои губы здесь… — Она положила его ладони на свои груди, скрытые под платьем, и он, согласно что-то заурчав, сжал их чуть крепче и увереннее, заставляя её снова протяжно охнуть, почти застонав. — Здесь… — Она потянула его вниз, оглаживая свою изогнутую талию его руками, невольно втягивая живот, в котором всё буквально уже горело от дикого возбуждения. — Здесь… — Она подалась своими бёдрами ему навстречу, скользя всё ниже и ниже по своему телу, невесомо потираясь о его пах, заставляя его стиснуть зубы и со свистом втянуть воздух. — И особенно там… — Она довела его ладони до внутренней части своих чуть дрожащих бёдер, немного расставив ноги, и он сам уже скользнул дальше, накрывая её влажное кружевное нижнее бельё своей рукой. — О Боже… Финн… Финн… — Она тяжело и часто задышала, немыслимо прогибаясь в его объятиях, желая оказаться ещё ближе. — Пожалуйста… О Фи-и-инн… — Вулфард, вжимаясь в неё сзади, поглаживал её между ног, игриво щекоча её своими подушечками пальцев, потирая её поверх кружевной ткани, заставляя крупно дрожать.       — Не здесь, малышка, — завораживающе проурчал он, под недовольный недовсхлип девушки вытянув свою руку у неё из-под платья, а потом стиснул её за бёдра и сильнее вжал в себя, заставляя её с тихим стоном закусить губу, и пару раз сымитировал лёгкие толчки. — Нам нужно более уединённое местечко…       Милли сглотнула вязкую слюну, совершенно расфокусированным взглядом пробегаясь по танцующей толпе вокруг них — кажется, никто не заботился о том, что где-то здесь, в полумраке, двое бывших коллег и вроде как друзей почти занялись сексом через одежду.       Она почувствовала, как он крепко обнял её за талию и повёл сквозь зал в сторону выхода.       — К тебе или ко мне? — прошептала Браун, почувствовав лёгкий поток свежего воздуха, немного отрезвивший её заполненные туманом вожделения мысли.       Финн пару секунд пристально смотрел ей в глаза.       — В отель.       — О, Вулфард, ты прямо сборник клише, — пьяно хихикнула она, позволяя ему вести себя.       Тот хмыкнул и подошёл к одному из такси, которые специально были наняты организаторами для вот таких вот подвыпивших гостей. Максимальная анонимность, никаких имён и лиц — между водителем и пассажирами была непроницаемая перегородка, а стёкла были затонированы.       Финн, как наиболее трезвый из них двоих, договорился с мужчиной-координатором о том, что они арендуют одну из машин до ближайшего четырёх- или пятизвёздочного отеля. Тот на его просьбу даже бровью не повёл, действуя максимально отстранённо и профессионально — кивнул, что-то забил в своём планшете, а потом провёл их к одному из свободных автомобилей.       Они забрались внутрь, и, едва дверь за ними закрылась, машина сразу же тронулась с места.       Вулфард откинулся на спинку свободного сидения, окончательно стягивая свой галстук, расстёгивая ещё одну пуговицу и взлохмачивая чуть влажные от испарины кудри. Он перевёл дух, пытаясь сообразить, что вообще происходило и происходит, но потом словно раз — и текила вновь ударила ему в голову, заставляя её легко кружиться от опьянения.       — Миллс, — хрипло позвал он, повернувшись к ней лицом, и поражённо застыл, когда наткнулся взглядом на совершенно потрясающую картину.       Девушка, прижавшись спиной к соседней дверце, сняла и убрала в сумочку своё дорогое колье, и приспустила тонкие лямки серебристого платья, открывая ему ещё больше своей аккуратной, небольшой и — главное! — обнажённой груди. Она покусывала полную нижнюю губу, прикрыв глаза и глядя на него из-под длинных ресниц, а на палец игриво накручивала выбившуюся из причёски прядку волос.       — Что-то не так? — томно прошептала она, нарочито медленно закидывая ногу на ногу, из-за чего её лёгкий тонкий подол вновь заманчиво заструился в разрезе, пленяя видом на те самые округлые женственные бёдра, которые он стискивал в своих руках не больше, чем пятнадцать минут назад.       И Вулфард сразу же забыл, что хотел ей сказать. Все слова буквально вылетели у него из головы, пока он одним только взглядом буквально поглощал точённую фигурку такой желанной девушки.       О да, он желал Милли с тех пор, как ему стукнуло лет пятнадцать или шестнадцать. И хоть она была даже младше него, это не мешало ему думать о ней в таком ключе, особенно, когда она порой выставляла напоказ свои провокационные фотографии. С тех пор она стала частой гостьей в его эротических снах и фантазиях, но после того, как их сериал подошёл к концу, и они со временем перестали общаться в принципе, его страсть к ней тоже поутихла, но абсолютно точно не исчезла окончательно.       Ему всегда было интересно узнать, каково это — развязно целоваться с ней, стискивая её в руках, оставлять на её коже засосы, оглаживая везде, где ему заблагорассудится, заниматься с ней сексом, медленным или быстрым. Ему было интересно узнать, какая она — шумная или нет, страстная или стеснительная, любительница экспериментов или предпочитающая стандартные позы. И ему не было стыдно за эти мысли, поскольку никто, кроме него, больше не знал о них.       Когда-то первая трепетная влюблённость со временем угасла, но оставила после себя эту странную страсть, это вожделение. Он всегда думал о том, что однажды — когда-нибудь — настанет момент, когда он узнает ответы на все свои вопросы, воплотит в реальность все свои фантазии.       Потому что сейчас, в этот самый момент, в светло-карих глазах напротив он видел то же самое невыносимое желание, что он испытывал сам.       — Грязная девчонка, — пробормотал он, заставляя её засмеяться.       — О, не будь таким ханжой, Финни. — Её пьяный мягкий тембр с до сих пор сохранившимся британским акцентом пленял его. — Я же знаю, как тебе этого хочется… — Милли медленно облизала свои губы и вытянула к нему изящную руку. — Так возьми…       Вулфард, устав сопротивляться её бешеному напору и флюидам, подался ей навстречу, буквально нависая над ней, упираясь одной рукой в спинку кожаного сидения, а второй — в дверцу автомобиля с её стороны.       — Ты пьяна, Миллс, — забормотал он ей в шею, прикрыв глаза, выцеловывая её смуглую и чуть горчащую от дорогих духов кожу.       Девушка доверчиво выгнулась, предоставляя ему больше возможностей, вцепившись ему в пиджак на надплечьях.       — Если я выпила, это ещё не значит, что я не отвечаю за свои действия, — тихо охнула она, снова часто и глубоко задышав.       — Ты сводишь меня с ума, Браун… — шептал он, всё с большим и большим напором впиваясь в её доверчиво подставленную шею, оставляя на ней свои первые розовеющие засосы. — Господи… Что ты делаешь со мной?.. — Он перенёс весь вес своего тела на одну руку, а второй занырнул ей под тонкое платье, оглаживая её подрагивающие бёдра. — Твоё лицо, твоё тело, твой запах… — перечислял он, как будто забывшись в этот самый момент. — Ты сводишь меня с ума уже пять лет… Я, чёрт возьми, мечтал о том, как буду заниматься с тобой сексом, с пятнадцати лет… Твои бёдра и ноги… Одному Богу известно, сколько раз я уже представлял, как ты обхватываешь меня ими, пока я размеренно трахаю тебя… Твой голос с этим до противности восхитительным акцентом… Я воображал, как ты стонешь моё имя раз за разом, пока мы упиваемся оргазмом в объятиях друг друга… А твои губы… Чёрт бы побрал твои губы, Браун! Ты знаешь, как бы идеально они смотрелись на моём члене? Ты чёртово вожделение, Браун. Вожделение и похоть. — Он посмотрел ей в полное блаженства лицо, вдруг резко стискивая её внутреннее бедро, от чего девушка охнула и распахнула глаза. — И сегодня, видит Бог, я наконец-то сделаю с тобой всё, о чём только мечтал.       Финн сам не понимал, какого чёрта он это несёт. То ли алкоголь развязал ему язык, то ли откровенность ситуации, но он не мог перестать говорить. Ему хотелось, чтобы она знала, что делала с ним эти проклятые пять лет, прежде чем у него наконец-то появился шанс делать с её телом всё, что он только пожелает. И одна мысль об этом уже пьянила его не хуже тридцати шотов текилы, а возбуждение накатывало на раз-два.       А Милли смотрела на него своими огромными карими глазами, зрачки которых почти полностью затапливали радужку. И в её голове не возникало никаких отрицательных мыслей или эмоций после его откровенного признания. Она прекрасно понимала его, его чувства и его желания. Ею саму всю скручивало в те моменты, когда она видела его в образах мальчиков-плохишей или когда она слышала, как он, не стесняясь, ругается матом на съёмочной площадке четвёртого сезона «Stranger Things». Даже последние полтора года, когда она оставалась сама с собой наедине, она не стеснялась представлять именно его в своих сексуальных мечтах. И ей хотелось узнать всё то же самое, что и ему. Ей было интересно, будет ли отличаться секс с ним от того, что у неё уже был с другими парнями (не то, чтобы у неё был большой опыт, только двое — Джейкоб и её нынешний парень).       Она подняла руку, вплетая свои пальцы в его немного растрёпанные кудри, и притянула его ближе к себе, шепча чуть слышно:       — Пожалуйста…       Финн не раздумывал ни секунды больше. Последние здравые мысли, которые ещё пытались забрести в его голову, минуя алкоголь и похоть, окончательно растворились в этом голосе милой британской девушки, которую он так чертовски желал. И он впился жадным поцелуем ей в покусанные за сегодня губы, зажимая её тело в углу салона автомобиля.       Серебристое платье с длинными разрезами на подоле прекрасно задиралось и совершенно не мешало ему оглаживать её бёдра и ягодицы, пока он бешено целовался с ней, как будто завтра не существовало.       А она путала его кудри, оттягивая за волосы, доставляя ему невероятное удовольствие этими действиями.       — Господи, ещё десять минут… — прохрипел он, облизываясь и прижимаясь своим лбом к её. — Десять минут, и мы будем в номере совершенно одни… И, Матерь Божья, я наконец-то трахну тебя, едва за нами закроется дверь…

***

      Милли проснулась от ощущения холода. В номере действительно было прохладно, а всё из-за открытого настежь балкона. Сентябрьский ветер в Лос-Анджелесе уже остыл за ночь и теперь легко раздувал белоснежные полупрозрачные тюли, которыми были украшены окна.       На улице уже потихоньку светлело, но вряд ли по времени было раньше, чем пять утра.       Девушка перевернулась под одеялом, натянув его повыше на обнажённое тело, и уже была готова заснуть обратно, как кое-что её неожиданно смутило.       Нагота.       Она ещё раз ощупала своё тело рукой — ей не показалось, она действительно была полностью обнажена.       Милли резко села и начала оглядываться по сторонам.       Просыпаться в номерах отелей было для неё не новостью, так что её не особо сильно удивило то, что она была в незнакомом месте. А вот то, что она была раздета, было не совсем обычно.       От быстрых движений беспощадно заболела голова — кажется, у неё было очень сильное похмелье, или что это? Потому что её немного мутило от одной только мысли о еде.       Что, собственно, происходит? Где она?       И вдруг раздался щелчок открывающейся двери, и в комнату вошёл Финн. На нём было только нижнее бельё, а белым отельным полотенцем он насухо вытирал свои буйные кудри.       — О, ты проснулась, — спокойной сказал он, заметив испуганно таращащуюся на него Милли. — Если что, вода на тумбочке. — И, как ни в чём не бывало, продолжил ходить по номеру, собирая свои и её раскиданные вещи и всё ещё вытирая волосы.       А на Милли наконец-то снизошло озарение. Она вспомнила, как выстрелом, все события прошедшего вечера и — в особенности — ночи. Как они встретились на Emmy, как вместе вручали награду, как оба проиграли в своих номинациях, как отправились на афтепати и на спор выпили по тридцать шотов текилы, как буквально трахались через одежду прямо среди танцующих людей, как шли к такси, чтобы отправиться в ближайший отель и закончить там начатое, как он бормотал ей о своих заветных желаниях, как они безумно целовались и обжимались на заднем сидении автомобиля, как едва забронировали номер на ресепшене, как нетерпеливо зажимали друг друга в пустом лифте, как Финн исполнил свою «угрозу», едва за ними закрылась дверь.       Это действительно была самая дикая ночь в её жизни. Они буквально вели себя, как обезумевшие, дорвавшись друг до друга. Между ними не было ни грамма светлых и высоких чувств. Только похоть и страсть в чистом виде. Все их искрение чувства остались в прошлом, когда они были младше и наивнее. Наверное, даже дружба уже была оставлена позади.       Милли чувствовала, как приятной болью отзывается всё её тело.       Как побаливают многочисленные засосы на коже в районе шеи, груди, живота и бёдер; как чешутся запястья, которые с силой стискивал Финн, практически вбивая её в мягкий матрас, заставляя её бесстыдно стонать его имя; как немного саднит спину после того, как Вулфард прижал её к стене, едва они вошли в номер, и вытрахал из неё, кажется, всю душу, наполовину удерживая её навесу; как сладко сводит между ног после их нескольких фееричных заходов; как тянет мышцы во всём теле, потому что Финн безжалостно сгибал её порой так, как она сама не знала, что была способна; как припухли её покусанные в порыве страсти губы, которые за эту ночь побывали на всём теле Вулфарда, воплотив в реальность все его долгожданные мечты.       Но чувствовала ли Милли угрызения совести по этому поводу? Наверное, от части. Она действительно любила своего нынешнего парня, он был удивительным и заботливым человеком, но она просто не могла сопротивляться этим чарам Финна, преследовавшего её в неприличных снах уже несколько лет подряд. Ей хотелось хоть раз заняться с ним сексом, и она наконец-то сделала это. Но всё-таки она немного чувствовала колкую вину перед своим парнем за то, что произошло между ней и Вулфардом этой ночью. В конце концов, если бы она не выпила, всё могло закончиться куда более цивилизованно.       Но все мы сильны задним умом, и Милли понимала, что сделанное не воротишь.       … И если бы у неё была возможность вернуться снова в тот вечер, она бы поступила абсолютно так же.       — Твой телефон звонил уже раз двадцать. Проверь его, — посоветовал ей Финн, который уже неспешно одевался обратно в свой дизайнерский костюм.       Браун потянулась за своей сумочкой, которую Вулфард благоразумно положил ей на прикроватную тумбочку. Едва разблокировав экран, она и правда увидела четыре пропущенных звонка от родителей, два от Пейдж, один от Чарли, восемь от её менеджера и пятнадцать от её бойфренда. И это ещё не считая двадцати трёх непрочитанных сообщений во всех социальных сетях и SMS-приложениях. Будет довольно трудно придумать оправдание, но, в конце концов, она же актриса, так что сможет разыграть наскоро выдуманную историю.       — Не будешь перезванивать? — удивлённо спросил Финн, застёгивая манжеты на сорочке.       Милли пожала плечами.       — Уже поздно — или, лучше сказать, рано, — чтобы звонить им сейчас. Сделаю это попозже.       — М-м-м… — протянул Вулфард, задумчиво разглядывая её фигурку на кровати.       — Что? — чуть огрызнувшись, спросила она, натягивая на себя одеяло повыше.       Парень на её действия лишь удовлетворённо хмыкнул и легко покачал головой.       — Бурная была ночка, не правда ли? — просто сказал он. — И всё-таки мы сделали это.       — О Боже. — Милли прижала ладонь ко лбу и со стоном закатила глаза. — Это прозвучало просто ужасно, Вулфард, прекрати.       — Но это же правда. Никогда бы не подумал, что ты будешь именно такой в постели…       — Бога ради, Вулфард, заткнись! — воскликнула она, краснея ещё сильнее и глубже зарываясь в мягкие одеяла.       — Что, скажешь, что всё это было ошибкой, и ты очень жалеешь о случившемся?       Браун с очень серьёзным видом посмотрела ему прямо в глаза, встречаясь с ним неумолимым взглядом.       — Финн, мы оба знаем, что именно это было. Никаких чувств, никаких обязательств. Только ты, я и наши желания, которые мы хранили внутри все эти годы. Когда-то это должно было произойти. Это не была ошибка, я не жалею о том, что произошло, но больше этого никогда не повторится. У нас обоих есть обязательства перед другими людьми. У меня есть любимый человек, у тебя есть любимый человек. И я даже рада, что смогла наконец-то выпустить это наружу, потому что видеть тебя с другой было неприятно, но теперь у меня внутри не осталось к тебе ничего, даже страсти. Это была потрясающая ночь, ты потрясающий любовник и… kisser… — Они одновременно хмыкнули. — Но, увы, на этом наша история подходит к концу.       — О, Браун, ты бросаешь меня, воспользовавшись моим телом? — поддразнил её Финн. — Какая трагедия. Ты разбиваешь мне сердце.       — Прекрати паясничать, Вулфард. — Она кинула в него одну из подушек, на которых лежала. — Ты прекрасно понял, что я имею в виду.       Тот с ухмылкой покачал кудрявой головой, застёгивая последние пуговицы на белой сорочке.       — Даже не знаю, что теперь и сказать. Но я рад, что мы сошлись во мнениях. Было очень приятно побывать в тебе, Браун.       — Ещё одно слово, Вулфард, и…       Он резко подошёл к ней и, склонившись, впился в губы. И она с лёгкостью ответила на поцелуй, обнимая его лицо ладонями. Это было как прощание. Прощание со всем, что когда-либо было между ними либо же могло было быть.       Пару минут спустя он мягко отстранился от неё, напоследок целомудренно ещё раз прижавшись губами к её губам, почти как в первый их раз на съёмочной площадке «Stranger Things».       Здесь не было места для грусти или жалости, печали или тревог. Внутри них обоих была только неописуемая лёгкость от того, что они наконец-то избавились от этого груза вожделения друг друга.       — Передавай привет семье, — сказал он, озорно подмигнув ей, выпрямляясь. — А парню своему скажи, чтобы он больше ласкал тебя пальцами — ночью ты прямо таяла у меня на глазах.       — Ну, Вулфард…       Разъярённая Милли, кутаясь в одеяла, серьёзно намеревалась задушить этого паршивца, но тот накинул на плечи пиджак и, проверив время на телефоне и запихнув его в карман чуть смятых брюк, уже был у выхода из номера.       — Удачи в личной жизни, Миллс! — громко произнёс он, а после, с улыбкой махнув рукой, быстро скрылся в коридоре.       Милли, по-прежнему завёрнутая в одеяло, села обратно на кровать, с задумчивой глупой улыбкой глядя на закрывшуюся дверь и поглаживая пальцем приятно побаливающий засос на ключице.       Неожиданно её телефон снова ожил, и она улыбнулась ещё искренней, когда увидела имя того, кто ей звонил.       — Хэй… — мягко прошептала в трубку она. — Я очень скучала…

But I love my boyfriend He is good to me, he's a good man He takes care of me when I need aid He's the one I want to have children with