I can't fight this feeling anymore

      Финн обречённо запрокинул голову, откинувшись на спинку дивана, закатывая глаза. Перед ним с воинственно настроенным выражением лица ходила туда-сюда Айрис, недовольно зачитывая ему его же статистику по покупкам и ожиданиям от читателей.       — Ну, а от меня-то ты чего хочешь? — устало взмолился Вулфард.       Его менеджер и по совместительству лучшая подруга остановилась, уперев руки в бока.       — Финн, сроки на новую книгу горят, ты это понимаешь?! Я хочу от тебя новую книгу! Я уже устала обещать главным редакторам нескольких популярных книжных изданий черновые варианты твоих рукописей.       — Они у меня есть. — Несколько растерянно махнул рукой парень в сторону своего рабочего стола.       — Половина первой главы за полгода?! — возмутилась Айрис. — Это нельзя не то, что продать, а даже показать!       Финн застонал и вновь откинулся на диван, зажимая переносицу пальцами — глупая привычка, которая выдавала хорошо знакомым с ним людям, что он начинает злиться.       — Я не виноват, что у меня нет вдохновения, Айрис! Я пытаюсь, но ничего не могу придумать! Понимаешь, это не так-то просто! Если бы у меня был хотя бы сюжет. Я не знаю, о чём писать. — Он вдруг виновато посмотрел на подругу. — Мне правда жаль, что я не могу оправдать чьих-либо ожиданий. Если бы я мог, я бы обязательно что-нибудь написал. Но я не могу…       Айрис также стыдливо потупила глаза, закусывая губу. Она была не только его менеджером, но и — всё-таки — лучшей подругой. И она не могла позволить своему другу зарываться в пучину депрессии и творческого кризиса.       Она присела рядом с ним на диван и ободряюще сжала его плечо, привлекая внимание. Финн искоса посмотрел на неё потухшим взглядом.       — Прости, я была слишком резкой. Я понимаю, как это трудно. Если бы я могла чем-то тебе помочь, ты только скажи.       Вулфард вздохнул.       — Если бы ты смогла меня вдохновить, я был бы тебе очень благодарен.       Девушка задумалась. Она перебирала все возможные варианты и связи, которые могли бы помочь Финну в его щекотливой ситуации. Порой найти музу для писателя сложнее, чем кажется.       И вдруг её осенило.       — У меня есть предложение! Как насчёт того, чтобы устроить тебе небольшой отпуск? У меня есть один знакомый в Лос-Анджелесе, он как раз собирается на днях уехать заграницу на несколько месяцев, и его дом будет пустовать. Ты мог бы отвлечься от постоянной суеты Нью-Йорка и отдохнуть на побережье Калифорнии. Как тебе такая идея? Новая обстановка, новые люди. Наверняка здесь будет кто-то или что-то, кто или что обязательно вдохновит тебя на новую книгу.       Было заметно, что Айрис серьёзно загорелась своей же идеей, а значит, отговорить её будет нереально. Финн задумался. Калифорния действительно звучала не так плохо. Погода там была как раз располагающая для хорошего отдыха душой и телом под тёплыми солнечными лучами. Неделя — а то и две, как сложится — точно ему не помешает. И даже если эта поездка никак не повлияет на его книгу, у него всё равно будет масса впечатлений на будущее.       — Звучит неплохо. — Пожал плечами парень.       — Отлично! — Айрис хлопнула в ладоши, улыбаясь, а потом потянулась за своим мобильником, моментально меняя своё амплуа лучшей подруги на менеджера подающего большие надежды автора книг. — Жди в течение сегодняшнего дня адрес, билеты на самолёт и своё новое расписание на этот и следующий месяца с учётом поправок, — протараторила Апатоу, не отвлекаясь от экрана, на котором уже набирала сообщение своему знакомому. — Раз мы всё порешили, мне нужно бежать. Не забудь собрать сумку. — Она быстро чмокнула его в щёку, оставив на ней след от бордовой губной помады, и, подхватив с комода свою сумочку, быстро покинула его квартиру-студию, оставляя его наедине со своими мыслями.       Финн лениво оттёр рукой помаду с лица, поднимаясь с дивана. Странное предчувствие защекотало его горло при мысли о скором визите солнечной и тёплой Калифорнии, но он не мог сказать, было ли оно хорошее или же наоборот. Но, по крайней мере, он надеялся на то, что эта поездка действительно его взбодрит и вдохновит на третью в его писательской карьере книгу.

***

      Когда самолёт приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса, Финн буквально почувствовал, как странно подрагивают его колени. Это было не из-за длительного перелёта в шесть часов, а из-за всё того же предчувствия, не покидавшего его со вчерашнего дня. Наверное, это стоит списать на обострённое восприятие действительности у писателя, нежели на реальное стечение фактов.       Он прилетел уже вечером, так что аэропорт был не сильно многолюден. Багажа у него не было, лишь небольшая личная сумка в ручной клади, так что он быстро покинул здание, минуя толпу встречающих. Жёлтая машина такси, специально заказанная Айрис из Нью-Йорка, уже ожидала его на выходе. Его должны были без проблем и лишней суматохи привезти по нужному адресу.       Ехали они буквально минут двадцать пять с учётом всех светофоров и пробок. Аэропорт располагался от будущего места пребывания Финна всего в шестнадцати километрах, в Торрансе, пригороде Лос-Анджелеса. Зато, как любезно рассказал водитель, очень близко к Тихому океану и побережью. Так что Вулфарду было, чем заняться.       Такси остановилось у милого двухэтажного домика с идеально выстриженным газоном и средним по высоте белым заборчиком. Прямо идеал мечты любого американца.       Финн покинул автомобиль и ненадолго замер на тротуаре, любуясь видами вокруг. Всё было такое тихое и спокойное. Нигде не было слышно навязчивого шума большого города, воздух был чистый и свежий, даже немного пьянящий. Это место ощущалось, как глоток свежего воздуха.       Он подошёл к калитке, которая оказалась гостеприимно незаперта, и несколько неуверенно прошёл к крыльцу. Сам Финн не был лично знаком с другом Айрис. Всё, что он о нём знал, были лишь его имя — Ноа — и адрес, куда следует отправиться. На этом Апатоу закончила курс просвещения по поводу будущей поездки.       Нажав на кнопку звонка, Вулфард стал ожидать, пока ему откроют. Уже завтра днём, судя по сообщению от Айрис, хозяин дома должен был уехать заграницу по делам, так что возможность познакомиться с ним самим и с будущими апартаментами, а также забрать ключи, была только сегодня вечером (и возможно завтра утром).       Если говорить откровенно, то Финн ожидал увидеть кого угодно за дверью дома. Но уж точно не Ноа Шнаппа, молодого актёра, снявшегося в нескольких крупных проектах, выигравшего три кинопремии и заработавшего себе репутацию доброго и любознательного парня, который всегда был рад поболтать со своими фанатами. И откуда только у Айрис такие знакомства? И ведь она ни слова не сказала ему о том, что знакома с самим Ноа Шнаппом!       — Ты, должно быть, Финн, — улыбнувшись, приветливо сказал актёр. — Айрис писала мне о тебе. Я Ноа. Ноа Шнапп. Но можно просто Ноа.       — Я много о тебе слышал, Ноа, — протянув руку, поздоровался ошеломлённый Вулфард. — Ты ведь известный актёр. Твоя роль в последнем фильме впечатляет!       — Спасибо, — смутился тот. — Но сейчас не об этом. Проходи. Я покажу тебе дом. Так как я уезжаю на съёмки, меня не будет ближайшие несколько месяцев, так что весь дом в твоём полном распоряжении. Я доверяю тебе и Айрис. Можешь выбрать любую комнату.       Ноа сделал небольшую экскурсию по аккуратному и современному дому. Было заметно, что живут здесь не слишком часто, выглядело хоть и уютно, но как-то безжизненно. Шнапп оправдался тем, что купил его буквально год назад, из которого прожил здесь только три месяца — всё остальное время он был вынужден мотаться по съёмкам, фотосессиям, премьерам, премиям и прочей звёздной лабуде, непонятной Финну. Но в общем и целом, Вулфарду здесь даже понравилось.       Оставив вещи в одной из гостевых комнат, которая ничем не отличалась от хозяйской, Финн оставил голосовое сообщение для Айрис — в Нью-Йорке уже была глубокая ночь, так что он не хотел будить свою подругу лишь ради того, чтобы отчитаться, как маленький мальчик, что он доехал.       Потом они с Ноа ещё немного поболтали, обменявшись контактами, и Шнапп, извинившись, отправился спать — завтра утром ему нужно было рано вставать. Но он сказал, что Финн может себе ни в чём не отказывать.       Вулфард же провёл несколько часов, изучая по Интернету карту местности, накидывая себе примерный план времяпрепровождения. Он в общем представлял, где бы ему хотелось побывать и что бы хотелось увидеть, а также то, что в принципе могло бы его как-то вдохновить.       Ещё час он безуспешно просидел перед открытым текстовым редактором, где с трудом была написана только половина первой главы. Парень долго гипнотизировал буквы взглядом, проматывая в голове сотни и тысячи сюжетов и героев, но ничего не завлекало его, поэтому, в конце концов, он просто захлопнул ноутбук и отправился спать.

***

      Первым, куда он решил отправиться на следующий день, попрощавшись с Ноа, был Торранс-бич. Он надел длинные шорты, светлую футболку и чёрные солнцезащитные очки, моментально сливаясь с местным населением.       Казалось бы, одна и та же страна — США, — а восприятие было совершенно иное. Нью-Йорк, по мнению Финна, очень сильно отличался от Калифорнии. Казалось, что даже сама жизнь здесь текла как-то иначе. И это, если и не вдохновляло его на новую книгу, то, по крайней мере, очень расслабляло.       Добравшись до побережья, он вдохнул полной грудью свежий солёный воздух. Тут даже аромат, казалось, был другой. Там это Атлантический океан, здесь — Тихий. Разные миры.       Время перевалило за полдень, и солнце сильно припекало его тёмную вихрастую макушку, а в желудке не было ничего с того момента, как он последний раз ел в самолёте накануне, так что он решил попробовать что-нибудь из местной кухни и заглянуть в один из милых ресторанчиков, располагавшихся вдоль береговой линии на бурлящих жителями и туристами улицах.       Он выбрал себе столик на веранде, с которого открывался чудесный вид на переливающийся в лучах солнца океан и сияющие белизной корабли вдалеке. Ветер трепал его кудри, которые Айрис не раз и не два грозилась ему отстричь, а приветливая официантка принимала заказ.       Финн действительно ощущал себя на отдыхе. Даже то странное предчувствие как будто притупилось где-то глубоко внутри. Стакан с прохладным мохито покрывался маленькими каплями конденсата, а с кухни приятно пахло чем-то жареным.       И вдруг на веранде появилась она. У Вулфарда тут же закололо кончики пальцев рук — интерес, возбуждение.       Девушка села за свободный столик через несколько столов перед ним. Ветер игрался с её длинными белыми волосами, подобранными в аккуратную причёску, свободные пряди которых она так красиво-небрежно откидывала за плечи, время от времени поправляя свой цветной шёлковый шейный платок. На ней был тонкий брючный костюм, который подчёркивал каждый изгиб её тела. Несколько браслетов на узких запястьях, помада на чувственных полных губах и солнцезащитные очки.       Финн, у которого чувство прекрасного было хорошо развито, как и у любого другого приверженца к искусству, моментально подметил все малейшие детали её образа. А как писатель он уже мысленно составил себе в голове её словесный портрет, используя самые изысканные эпитеты для того, чтобы описать её.       Он жадно следил за тем, как она делает заказ, как неспешно тянет через трубочку из высокого бокала «Секс на пляже», как любуется открывающимся с веранды видом и изредка отвлекается на свой телефон. Вулфард был действительно сражён этой девушкой. И он уже даже сейчас мог с полной уверенностью заявить, что именно её образ ляжет в основу создания образа главной героини его новой книги.       И вдруг она всё-таки заметила его пытливый изучающий взгляд, сразу же приветливо ему улыбнувшись. Финн, как истинный джентльмен, не мог позволить девушке самой пересаживаться к нему за столик, чтобы завязать знакомство, так что это он был тем, кто сделал первый шаг навстречу.       Он чувствовал, как потеют от волнения ладони и как образовывается комок в горле. Он всегда был несколько смущён и неловок, когда дело доходило до общения с девушками, причём если эта девушка была ему крайне симпатична. Но Финн постарался подать себя в лучшем свете, поэтому, подхватив свой мохито, он встал из-за своего стола и пошёл в её сторону, улыбаясь.       — Я могу присесть? — на всякий случай уточнил он, и незнакомка, сняв солнцезащитные очки, пронзила насквозь бедное сердце писателя своим томным взглядом блестящих светло-карих глаз.       Она улыбнулась ещё шире, из-за чего у неё появились абсолютно обворожительные ямочки на щеках, и Финн едва ли не без сил упал на стул рядом с ним. Он больше не сомневался в том, что именно она будет той, кто возглавит его новую книгу и скрасит её своим присутствием в сюжете.       — Я Финн, — представился он, по-прежнему ощущая себя неловко.       — Элеонора, — ответила та, в очередной раз поправляя свои белые волосы. — Но друзья зовут меня Эл.       — Какое потрясающее имя для потрясающей девушки, — сказал Вулфард, а сам мысленно дал себе подзатыльник — ну что за школьный уровень ухаживания. — Приятно познакомиться.       — Взаимно. — Она протянула ему свою руку, и он галантно поцеловал тыльную сторону мягкой ладони, наслаждаясь лёгким ароматом персика, исходящим от её нежной кожи.       Слово за слово о погоде, и они всё-таки разговорились. На деле общение с Эл оказалось для Финна не таким уж и трудным, как он подумал сначала. Она была очень открытым и дружелюбный человеком, без смущения делившимся самыми неловкими событиями из своей жизни, открыто смеявшимся над всеми его нелепыми шутками и с лёгкостью менявшим исчерпывающие себя темы на новые. С ней действительно было так просто. Вулфард даже не заметил, как пролетело два часа, а его заказ, который ему принесли за её столик, уже давно остыл.       У них не было очень много общего, но Эл так заразительно рассказывала о своих увлечениях, что Финн с полной уверенностью отвечал, что обязательно займётся прочтением, просмотром или непосредственно действиями на досуге в ближайшее время.       Ему не хотелось с ней расставаться, поэтому он ненавязчиво предложил ей продолжить их общение за пределами ресторанчика, в котором они засиделись, и прогуляться по округе. Эл с радостью согласилась.       Оказалось, что она была ниже него, даже при условии, что носила звонко цокающие об нагревшийся на солнце асфальт каблучки. И этот факт, наоборот, ещё больше привлекал Финна — наблюдать за тем, как Эл, широко улыбаясь, радостно о чём-то щебечет, подхватив его под руку, и показывает окрестности, было для него высшим наслаждением.       Ему пришлось немного приврать о том, кто он такой, поскольку ему показалось, что такая девушка, как Элеонора, не задержится с каким-то там малоизвестным писателем. И он воодушевлённо рассказал о том, что у его отца есть неплохой бизнес в Канаде, откуда он, собственно, родом, что здесь он купил дом, но очень долго не жил, поскольку находился в разъездах, что девушки у него нет, но он всегда готов поступиться своими принципами и интересами ради той, которую полюбит.       Да-да, в Финне жила нотка романтичности, поскольку он был писателем, так что придумывать образы он прекрасно умел. Но с другой стороны, он не хотел создавать какой-то картонный шаблон сына богача. Нет. Он делился реальными фактами и сведениями из своей жизни, рассказывал истории о друзьях и семье, перечислял любимые фильмы, книги и блюда. Он создал для Эл лишь тонкую оболочку, поскольку боялся быть отвергнутым, но наполнил её исключительно своими качествами.       Эл же, как оказалось, был двадцать один год. Родилась она в Испании, потом долгое время жила в Великобритании, где и заполучила этот милый — для Финна — британский акцент, но вот уже около пяти лет проживает в США, штате Калифорния. Семья у неё была большая: оба родителя, старшие брат и сестра, а ещё младшенькая Ава. Элеонора рассказала обо всех своих питомцах — двух псах в Великобритании и кошке здесь, в США. У неё были лучшие подруги: Лилия, Мэдди и Сэди. Учится заочно на менеджера. Живёт одна в Торрансе, но всё-таки чаще останавливается в Лос-Анджелесе у друзей. Обожает петь и глупо танцевать, дурачиться на камеру и фотографироваться.       Они гуляли до позднего вечера с последующим наблюдением за закатом на берегу, обсуждая всё на свете. Финн уже знал, чем займётся, как только вернётся домой. Ему одновременно и хотелось поскорее сесть за ноутбук и начать работу над книгой, но одновременно и нет, поскольку это бы означало попрощаться с Эл.       Но время не вечно, и вскоре девушка, извинившись и глянув на экран своего мобильного, сказала, что им уже пора прощаться. И Вулфард, не желая терять Эл в будущем, попросил оставить её номер своего телефона и предложил встреться на днях, чтобы куда-нибудь сходить вместе.       И Элеонора неожиданно согласилась, написав ему на ладони ручкой, извлечённой из крохотного клатча на цепочке, заветные цифры, пририсовав в конце маленькое сердечко. Она отказалась от предложения проводить её до дома, сказав, что это далеко, и она просто поймает такси.       Когда Эл, поцеловав его на прощанье в щёку, скрылась в салоне жёлтого автомобиля с шашечками, махнув напоследок изящной ладонью, Финн прижал руку к лицу с совершенно идиотской улыбкой, провожая её взглядом.       Может быть, этот отдых действительно был тем, что ему было нужно.

***

      Они виделись каждый день.       Финн практически не спал, но не очень-то об этом и жалел, потому что дневное время он проводил с прекрасной Эл, а по ночам корпел над новой книгой, в конце концов решив сделать из неё небольшой автобиографический роман. Он оставил Эл, правда, сделал это сокращением от имени Элли. Себя же он вписал под вымышленным именем Майкл Уилер. Он не стремился в точности передать особенности своей жизни или жизни Элеоноры, но кое-что оставалось в книге неизменным — та химия, что возникла между ними, как реальными личностями.       Спустя неделю свиданий с Эл, когда они гуляли по Торрансу, посещали музеи и выставки, сидели в кафешках и смотрели кино, участвовали в глупых уличных розыгрышах и акциях, на скорость поедали сладкое и всегда провожали вместе закаты, Финн накидал первые несколько глав своей новой книги. Он не был уверен, что в конечном варианте всё останется именно так, но большую часть он точно планировал сохранить.       А после того, как он отправил черновик Айрис с пометкой «Только для тебя», он неожиданно получил от подруги шквал эмоций и вопросов. Она уверяла его, что это будет новый бестселлер, что его третья книга затмит две предыдущих, которые тоже были благосклонно встречены и оценены критиками. А ещё ей не терпелось узнать, кто же именно так сильно повлиял на него, вдохновив на новый роман, но Финн пока загадочно молчал, скрывая свою музу.       Писать книгу было действительно легко. Эмоции после встреч с Эл фонтанировали из него вместе с идеями во все стороны, так что он мог без перерыва писать всю ночь, вовлечённый в созданную самим же собой реальность. Порой он воровал у своего выдуманного персонажа Майка свои же планы, касающиеся свиданий, воплощая их в жизнь.       Реальная же Эл ничем не уступала своей книжной версии. Она осталась такой же позитивной и открытой, какой проявила себя в первый день их знакомства. И даже то, что они, казалось, совершенно друг другу не подходят по интересам и вкусам, их совершенно не отталкивало. Наоборот, они любили узнавать и пробовать для себя что-то новое, делясь своими неподдельными эмоциями и впечатлениями.       Когда Торранса им стало мало, они начали совершать поездки в Лос-Анджелес, где посещали, как обычные туристы, достопримечательности и фотографировались — точнее, фотографировала Эл, а Финн не мог сопротивляться — буквально на каждом углу. И таким образом планировавшиеся изначально две недели отдыха плавно перетекли сначала в три, а затем и в четыре.       Книга писалась, Ноа снимался заграницей, Айрис без умолку болтала о том, что те самые главные редакторы нескольких изданий уже готовы заранее выкупить права на публикацию его новой книги, а Финн просто наслаждался компанией Эл.       И ему казалось, что жизнь прекрасна.

***

      Но в какой-то момент что-то между ними начало рушиться. Финн не знал, была ли в этом его вина или нет, но факт оставался фактом — невооружённым глазом было заметно, как Эл с каждым днём отдаляется от него всё больше и больше.       Она с всё большей неохотой соглашалась на их встречи, зачастую отговариваясь надуманными поводами, редко отвечала на звонки и сообщения, а потом в какой-то момент и вовсе пропала на несколько дней.       Финн, обеспокоенный её поведением, звонил ей каждый час, надеясь, что она всё-таки ответит и объяснит, что происходит. Но ничего не происходило. А ведь он даже не знал, где она живёт, чтобы он мог пойти и проверить, всё ли с ней в порядке. Парень уже даже хотел идти в полицию, чтобы писать заявление о пропаже — хотя он, опять же, не знал даже её фамилии или среднего имени, — как вдруг утром его разбудил звонок от Эл.       Он тогда не сразу понял, что происходит.       — Финни? — прошелестел с того конца провода её нежный тихий голос.       Сон с него как рукой сняло.       — Эл? Господи, Эл, где ты была? Почему ты не отвечала на мои звонки? Я волновался! С тобой всё в порядке?!       Даже сквозь трубку он почувствовал, как на её губах заиграла та самая улыбка, от которой на её щеках появлялись ямочки и которую он так любил.       — Да, всё отлично. Просто чувствовала себя немного неважно. Знаешь, женские дни, раздражение и всё такое, — совершенно беспечно отозвалась Элеонора, и Финн облегчённо выдохнул.       — Я думал, с тобой случилось что-то плохое. Не делай так впредь, хорошо?       — Конечно, Финни, — звонко рассмеялась она, от чего его сердце, последние несколько дней скованное страхом и волнениями, моментально оттаяло. — Как насчёт того, чтобы встретиться на нашем месте, скажем, через час?       Она ещё спрашивает?!       — Буду там через тридцать минут! Тебе кофе, как обычно? — деловито уточнил он, уже вскакивая с кровати и направляясь в примыкавшую к его комнате ванную. — Из Starbucks, карамельный фраппуччино с посыпкой из какао.       — Ты такой милый, Финни, — хихикнула в трубку Эл. — Обожаю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — совершенно невозмутимо ответил Вулфард, открывая воду и рассматривая себя в отражении.       Да, не помешало бы ещё и голову помыть…       — До встречи, милашка! — хмыкнула она и отключилась.       Финн совершенно завороженно посмотрел на фотографию, что была установлена на его локскрине, как только иконка вызова пропала. Заразительно улыбающаяся Элеонора в лёгком летнем платье стояла на перилах, огораживающих дорожку от береговой черты, раскинув руки в стороны, подставив лицо лучам закатного оранжевого солнца. В тот момент она была прекрасна и счастлива. А Финн был счастлив рядом с ней.

***

      Они привычно погуляли по Торрансу до самого вечера. Казалось, всё вернулось на круги своя. Ни прежней отстранённости, ни холода в отношениях — ничего. Как будто всё это Финну лишь приснилось. Либо это действительно были всего лишь те самые женские дни, во время которых девушки якобы становятся слишком раздражительными и эмоциональными, страдающими перепадами настроения.       Но сейчас всё было прекрасно, и Вулфард предпочёл забыть обо всём, откинув мысли о грустном, возвращаясь в тёплую и приветливую реальность, которая улыбалась ему в лице чудесной Элеоноры.       И когда наступило привычное время прощаться, он понял, что совершенно не хочет отпускать её снова.       И в этот вечер Эл вдруг тоже не захотела его отпускать. Она, переплетя их пальцы, доверчиво заглянула ему в лицо.       — Не хочешь пригласить меня в гости? — томно спросила Элеонора, гипнотизируя его взглядом своих блестящих глаз.       И хотя дом был не его, Ноа не запрещал водить сюда гостей. Тем более, на ближайшие месяцы его назначили почти что хозяином, так что он имел полное право позвать Эл к себе.       — Давно мечтал это сделать, — ответил Финн, и они продолжили свою неспешную вечернюю прогулку в сторону, где находился дом Шнаппа.

***

      — У тебя очень мило, — похвалила его Эл, когда он пропустил её вперёд, открыв дверь ключом.       — Да, здесь неплохо, но немного неуютно. Понимаешь, я один, а дом большой. Да и купил я его совсем недавно.       — О, ничего страшного, — хихикнула девушка, с любопытством оглядывающаяся по сторонам. — Мне нравится.       — Хочешь чего-нибудь выпить или перекусить? — вдруг нервно спросил Вулфард, не зная, что делать дальше.       — Может, ты лучше проведёшь мне экскурсию? — предложила Элеонора.       — О, ну, если ты хочешь…       Он водил её по дому, рассказывая то, что рассказывал ему месяц назад Ноа, правда, с поправкой на то, что это якобы он, Финн, являлся владельцем дома. Хорошо, что Шнапп не успел здесь толком обжиться, так что никаких его семейных фотографий не было, а награды Вулфард заранее спрятал по шкафам, потому что уже давно подумывал над тем, чтобы пригласить Эл к себе.       Когда они добрались до комнаты, в которой обустроился Финн, Эл первым делом приметила акустическую гитару, лежавшую в кресле. Сам парень не умел на ней играть, но всегда мечтал научиться, а тут она так удачно оказалась, видимо, элементом декора одной из комнат в доме, благо, что рабочая, только немного расстроенная. Вулфард уже давно перетащил её к себе, да всё руки не доходили до того, чтобы заняться самообучением.       — О, ты тоже умеешь играть на гитаре? — восторженно спросила Эл, беря инструмент в руки, бережно касаясь струн.       — Нет, но я всегда хотел, — отозвался Финн, с интересом наблюдая за ней. — А ты, получается, умеешь?       Элеонора смутилась.       — Немного. — Она заправила прядь длинных белых волос за ухо, а потом провела несколько раз по струнам. — Если хочешь, я могу научить тебя нескольким простым переборам.       Парень согласно кивнул.       — Мы можем пойти в гостиную, там будет удобнее.       Эл хихикнула.       — Мы же не танцевать собрались, а всего лишь разучить несколько переборов на гитаре. Спальня тоже подойдёт.       Они присели на кровать. Девушка показала ему на своём примере, как правильно держать гитару, а потом передала инструмент Финну, проверяя, всё ли правильно он делает. Она указала ему, какие места на грифе нужно зажать пальцами, чтобы получить первый перебор. Парень старался не ударить в грязь лицом, поэтому слушал Эл с предельным вниманием и делал всё с абсолютной точностью.       Вскоре Элеонора переместилась дальше на кровать, оказавшись сзади, и, приподнявшись на коленях, прижалась к его спине грудью, глядя из-за плеча.       — Ты быстро учишься, Финни, — проворковала она ему на ухо, вдруг начиная оглаживать его предплечья ладонями. — Я думаю, на сегодня хватит занятий музыкой.       Финн покорно опустил гитару на пол, отставляя её к прикроватной тумбочке, а сам расслабился в объятиях Эл, которая уже делала ему лёгкий массаж плеч.       Они оба понимали, к чему всё идёт. Ему было двадцать два, ей — двадцать один, так что ничего криминального в этом абсолютно точно не было.       В какой-то момент мелкие поцелуи девушки, которые она оставляла на его ухе и линии скулы, дошли до губ, и Финн окончательно сдался своим демонам, поворачиваясь и подминая хихикнувшую Эл под себя, увлекая её в долгий и глубокий поцелуй, лишавший возможности мыслить рационально. Они, безусловно, целовались и до этого, но всегда соблюдали грань, которая разделяла то, что они делали раньше, с тем безумством, которым они занимались теперь.       Они оба были друг для друга не первыми, но впервые Финн ощутил это — невероятное единение не только физическое, но и духовное. Ему казалось, что поцелуи именно с Эл слаще и лучше в несколько раз, чем с любой другой девушкой, что её кожа мягче, чем у любой другой девушки, что её фигура идеальнее, чем у любой другой девушки, что секс с ней уже не просто секс, а настоящий акт занятия любовью. И чувства острее, и финал ярче.       Финн искренне считал, что Эл, Элеонора, — это не только его муза, но и та самая девушка, которая предначертана ему самой судьбой.

***

      После их первой ночи, проведённой вместе, прошло несколько дней, и Финн решил, что уже точно не сможет отпустить Эл. Время было не вечно, рано или поздно вернётся Ноа, и весь его обман раскроется, и ему придётся вернуться в Нью-Йорк. Поэтому он собирался всё рассказать Элеоноре, покаяться ей в своей лжи, по-настоящему признаться в любви и спросить, не захочет ли она переехать с ним в другой штат.       Он целый день строил в голове план, как он расскажет ей правду, где именно это будет происходить и какие могут быть последствия. Он готов был умолять её на коленях, если это потребуется, просить прощения за всю ложь и все кривотолки.       Финн назначил ей встречу в том самом ресторанчике, в котором они и познакомились, на вечер. Он хотел признаться в романтичной атмосфере и сделать ей небольшой подарок — кольцо, на которое он спустил большую часть своих свободных денег.       Время подходило к девяти. Уже давно горели свечи, плавясь на глазах, уже давно была выпита бутылка негазированной воды и заказана вторая, уже давно было вдоль и поперёк изучено меню заведения, а Эл всё не было, хотя они договорились встретиться в восемь. Финн взволнованно крутил в руках коробочку с кольцом, повторяя в голове речь, которую он собирался сегодня озвучить, и постоянно поглядывал на телефон — вдруг она позвонит. Он не хотел как-то на неё давить, в конце концов, она девушка и имеет право опаздывать, к тому же сегодня утром парень тонко намекнул на то, что в этот раз ей стоит выбрать платье поофициальнее.       Когда же стрелки его наручных часов перевалили за девять, а официант уже в шестой раз уточняла, не желает ли чего-нибудь Финн, его мобильник ожил. На экране появилась другая фотография Эл, которая была установлена на её контакт. Входящий вызов.       Он моментально поднял трубку.       — Алло, Эл? Что-то случилось? Ты опаздываешь уже на час?..       Но вместо звонкого девичьего голоска раздался искажённый и автоматизированный мужской голос.       — Слушай сюда, парень. Твоя девчонка у нас, и если ты хочешь увидеть её снова живой, тебе придётся заплатить нам кругленькую сумму. И не смей соваться к копам, иначе получишь эту красивую белокурую головку себе по почте.       Финн буквально вмёрз в стул. Нет, нет, нет. Нет! Только не это! Только не его Эл! Это, должно быть, какая-то глупая шутка.       — Я… я хочу услышать её голос. Я должен быть уверен, что вы не врёте, и она жива.       Раздался какой-то скрип, на фоне которого послышалось мычание и всхлипы. О нет…       — Твой рыцарь хочет услышать тебя. Ну-ка, попроси его хорошенько и скажи, как сильно ты его любишь, — противно сказал неизвестный мужчина.       Сердце Вулфарда замерло в груди.       — Финни? — прорыдала в трубку Эл. Это точно была Эл. Её голос он мог узнать из миллиона. — Финни, спаси меня! — закричала она. — Пожалуйста, Финни, я…       — Достаточно! — Вновь вместо голоса Элеоноры раздалось невнятное мычание. — Удостоверился? А теперь слушай внимательно и запоминай. Твоя девчонка будет стоить тебе пятьсот тысяч долларов. Через два дня мы снова свяжемся с тобой и укажем, куда тебе следует принести деньги.       — Но… но у меня нет сейчас такой суммы! Я не смогу собрать её за такой короткий срок! — взволнованно отозвался Финн.       — Поступай, как знаешь, парень, но учти, что я её содержать не собираюсь. Если через два дня денег не будет, можешь попрощаться со своей обожаемой Эл.       — Я… я всё сделаю. Только, пожалуйста, не причиняйте ей боль.       — Всё будет зависеть от того, как хорошо ты будешь выполнять наши инструкции. Запомни, ты под наблюдением, и, если мы узнаем, что ты пошёл в полицию, твоя девочка тут же станет очередным трупом в сточной канаве. А учитывая, какая хорошенькая у неё фигура, в ней перед смертью побывает не один десяток человек, я тебе это гарантирую.       Финна словно окатили ледяной водой.       — Только посмейте хоть пальцем её тронуть! Я…       — Не тебе здесь диктовать мне условия, парень. Лучше веди себя тихо и не привлекай внимания, и твоя девчонка останется жива и даже невредима. Два дня. Пятьсот тысяч. Время пошло.       Звонок оборвался.

***

      Финн не знал, что делать. Даже если очень сильно постараться, он наскребёт на всех своих счетах не более ста тысяч. Единственным вариантом было звонить Айрис и просить её о помощи.       — Финн, привет! Как продвигаются дела с книгой? Ты её уже закончил? — весело отозвалась Апатоу.       — Айрис, у меня проблемы. Большие проблемы, — хрипло начал Вулфард, которого трясло не по-детски.       — Что случилось? — моментально сосредоточилась подруга. — Ты куда-то влип?       — Не совсем я. Эл, моя…       — А, твоя новая муза. Что с ней? — обеспокоенно спросила Айрис. — Она заболела?       — Хуже, Айрис. Всё намного хуже. Её похитили, и теперь требуют деньги. Большие деньги.       — Сколько?..       — Пятьсот тысяч.       — Финн, у нас нет таких денег!       — Я знаю, Айрис, я знаю! Но у меня нет выбора. Если через два дня у меня не будет этой суммы, они убьют её!       — Но почему именно ты? Разве у неё нет семьи?       — Сейчас нет времени переводить стрелки, понимаешь? Мне нужно спасти её любой ценой. — Финн чувствовал, что уже на грани нервного срыва. — Ты можешь мне помочь?       — Ты мой лучший друг, Финн. Мы знакомы с самого детства. И ты ещё спрашиваешь, смогу ли я тебе помочь. Я сделаю всё, что в моих силах.       — Спасибо, Айрис. Спасибо большое.       — Так, сколько у тебя есть денег?       — На банковском счёте около восьмидесяти, около десяти лежит наличкой дома. Можно, конечно, продать кое-какие ценности, но это может занять слишком много времени.       — Хорошо. Ещё сто смогу обеспечить тебе я.       — Но откуда у тебя?..       — Забудь. Ты мой друг. С остальным разберёмся потом. Ты мог бы попросить у кого-то в долг? У знакомых или родных?       Финн задумался.       — Может, родители смогли бы одолжить какую-то сумму, но надо уточнить у них.       — Хорошо. Ещё пятьдесят мы сможем получить за продажу прав на публикацию твоей новой книги.       — Нам не хватает ещё половины суммы…       — Так, звони родителям, а у меня пока появилась идея. Как только что-нибудь узнаешь, сразу звони мне, договорились?       — Да. Ещё раз спасибо тебе, Айрис. За всё. Я в неоплатном долгу перед тобой.       — Меньше слов, больше дела!       — И что бы я без тебя делал? — слабо улыбнулся Финн.       — Давно бы погряз в рутине и писал глупые статейки в жёлтую газетёнку, — прощебетала Апатоу и отключилась.       В итоге после звонка родителям Вулфард поднял панику среди близких, попросив в кратчайшие сроки одолжить максимально возможную для них сумму, но уже через час получил обратный звонок от отца с отчётом о том, что на его счёт они перевели сто пятьдесят тысяч. О таком Финн не мог даже и мечтать.       Оставалось ещё найти где-то сто десять тысяч. Десятку парень с горем пополам позанимал частями у близких и хороших друзей, пообещав всё вернуть в течение месяца. Где найти ещё сто тысяч, он не представлял.       Спасительным стал звонок от Айрис.       — Я нашла нам нового спонсора. У тебя будет ещё сто тысяч.       — Но кого? — изумился Финн.       — Ноа. Я обтекаемо объяснила ему ситуацию, и он согласился помочь.       — Но мы ведь с ним толком не знакомы! Как он?..       — Финн. Он знаком со мной. Он доверяет нам обоим. Он хороший малый, востребованный актёр, для которого сто тысяч — это не такая уж и проблема. Сейчас важно сконцентрироваться на твоей Эл. Забудь о деньгах. Вернёшь, как сможешь. Жизнь человека гораздо ценнее.       Вулфард в очередной раз был поражён тем, какая у него была, оказывается, подруга.       — Я не знаю, как выразить тебе свою благодарность, Айрис. Ты лучшая. Серьёзно. Самая лучшая подруга на свете! Я обязан тебе по гроб жизни.       — Сочтёмся, Финни, — хмыкнула она, а уменьшительно-ласкательная форма его имени, скользнувшая с её губ, больно ранила парня в самое сердце, снова вернув его в реальность, в которой любимая им девушка находится в заложниках у преступников.       — Пожелай мне удачи, Айрис.       — Удачи! И держи меня в курсе, Финн.

***

      В объявленный похитителями день Финн снял со всех своих счетов сумму, равную пятистам тысячам долларов. Тщательно уложив их в небольшую сумку, он с тревогой ждал нового звонка с дальнейшими инструкциями.       Ровно в шесть вечера ему позвонили.       — Привет-привет, парень. Собрал нужную сумму?       — Да. И я хочу услышать голос Эл и узнать, что она в порядке.       — Ох уж мне эти влюблённые парочки, — проворчал незнакомец, и вскоре раздался дрожащий голос Элеоноры.       — Финни?..       — Эл! Эл, как ты? Не волнуйся, милая, всё скоро закончится. Скоро мы будем вместе. Потерпи ещё немного.       — Ну всё, всё, — вмешался похититель. — Время на нежности закончилось. Слушай сюда, парень. Через час деньги должны быть в парке Лаго Секо, который находится рядом с медицинским центром. Там, на детской площадке, оставишь деньги в урне около центральной зелёной лавочки. И потом сразу оттуда уйдёшь. Если деньги не окажутся поддельными и будут соответствовать заявленной сумме, получишь новый звонок с адресом, где сможешь забрать свою девчонку. Всё ясно?       — Да… да, — запнувшись, согласился Финн, у которого в горле сильно пересохло от волнения. — Я всё сделаю.       — Люблю послушных клиентов.       Звонок снова неожиданно оборвался, а на локскрине появилась фотография хохочущей Эл. Ради неё Финн готов был на всё.

***

      В указанный срок Финн, чётко следуя инструкции, оставил пакет с деньгами в урне. Людей было достаточно много, и он постарался сделать всё как можно более незаметно. Ему пришлось просидеть там пятнадцать минут, делая вид, будто он просто отдыхающий. Как только деньги оказалась на месте, он сразу же рванул к выходу из парка, не желая злить похитителей, внутренне молясь, чтобы с его Эл всё было в порядке.       Следующий час ожидания был самым мучительным в его жизни. Он готов был рвать на голове волосы от безысходности и отчаяния. В руках он то и дело крутил ту самую коробочку с кольцом. Он планировал сразу же сделать Эл предложение, как только она окажется в его руках. И он точно заберёт её отсюда к себе в Нью-Йорк.       Телефон завибрировал, и Финн едва не выронил его из рук.       — Да?..       — Ты думаешь, мы тупые, пацан? Думал, сможешь развести нас на куклу?!       — Что?..       — Деньги оказались ненастоящие! Ты хотел обдурить нас, да?!       — Нет! Не может быть! Я снимал их сегодня в банке! Они не могут быть фальшивыми!       — Расскажешь это трупу своей бабы, пацан! Попрощайся с ней!       — Нет! — закричал Финн, распахнув глаза. — Не делайте этого. Я соберу деньги ещё раз!       — Слишком поздно, парень. С нами шутки плохи.       На заднем плане раздавались плач и мычание. А затем истошные крики Эл.       — Нет, пожалуйста, не делайте этого! Финн! Фи-и-инн! Фи-и-и-и-инн!       Хлопок выстрела из оружия. И тишина.       Сердце внутри Вулфарда оборвалось. Нет. Нет! Не-е-ет! Только не его Эл! Господи, за что?!       — А ведь ты мог получить её обратно, — снова заговорил мужчина и отключился.       И сколько бы раз после этого Финн не набирал номер Эл, он был недоступен.

***

      Финн, обезумевший, ворвался в здание полицейского участка.       — Мою девушку похитили! — закричал он, привлекая внимание стражей правопорядка. — Мне нужна помощь!       — Хэй, Маклафлин, это по твоей части, — отозвался один из офицеров.       Вулфард обшарил полицейских взглядом, зацепившись за темнокожего парня в форме, который кивком головы приказал ему следовать за ним.       В кабинете Финн едва мог сидеть на стуле.       — Рассказывайте, — сказал тот самый Маклафлин, присаживаясь в своё кресло за одним из столов.       Второй пустовал, хотя и был завален папками с делами.       — Мою девушку, Эл, её похитили!       — Можно поподробнее. Время, место, условия, возможно, причины, имена недоброжелателей. Были ли звонки от похитителей.       Финн начал сбивчиво пересказывать всю историю, вскользь упоминая их знакомство и личные отношения. Во время его рассказа в кабинет с коробкой пончиков зашёл другой полицейский с забавными вьющимися ещё сильнее, чем у самого Вулфарда, волосами и сел за второй стол.       Маклафлин внимательно выслушал его историю, чему-то кивая в процессе повествования. И только он хотел заговорить, как его вдруг перебил второй офицер.       — Опять она? — спросил парень, жуя пончик с розовой сахарной посыпкой. — Какой уже раз она восстаёт из мёртвых? Девятый?       — Что вы имеете в виду? — недоумённо уточнил Финн, поворачивая к нему голову. — Вы знаете похитителей?       — Скорее, мы знаем похищенную. И я думаю, что эта информация будет совершенно не той, которую ты ожидаешь услышать, — сказал Маклафлин.       Вулфард всё ещё не понимал, о чём эти двое говорят. Они знают Эл?       — Её настоящее имя Милли. Милли Бобби Браун, если быть точнее. Профессиональная мошенница, которая со своими подельниками разработала интересную тактику по вытягиваю денег из таких вот влюблённых парней и мужчин, как ты.       — Что?..       — Она знакомится с каким-нибудь парнем, у них завязываются отношения, они становятся близки, и в какой-то момент она пропадает. Затем с жертвой связываются её дружки, якобы похитители, и требуют за неё деньги. Основным условием является не обращение в полицию. Затем, когда деньги переданы, с жертвой связываются вновь, обвиняя её в том, что она подсунула им куклу, и якобы убивают девушку, тем самым обрезая все концы с жертвой. Деньги у них, девушка жива, а схема работает, как швейцарские часы. Каждый раз это новый образ, новое имя, новая сумма. Не ты, парень, первый, и, к сожалению, пока вся её банда не будет поймана, не ты последний. Я и мой коллега Матараццо уже несколько лет работаем по этому делу, но информации мало, несмотря на то, что жертв много. Лишь по фотороботу, составленному несколькими потерпевшими, нам удалось выяснить, что это Милли Бобби Браун, гражданка Великобритании, уже пять лет не покидавшая пределы США. Её семья ничего о ней не знает, она считается пропавшей без вести.       Финн был ошарашен тем, что услышал. Так значит всё, что было между ними, лишь фальшь? Игра? Отлаженная схема по вымогательству денег? И его Эл даже и не Эл вовсе?..       Вулфард был морально раздавлен этим известием. Он отказался писать заявление и просто молча покинул полицейский участок, возвращаясь в дом к Ноа. Он не хотел больше находиться в этом городе. Он хотел вернуться в Нью-Йорк и никогда больше не вспоминать об Эл — или как там её? — и обо всём, что было с ней связано. Он ведь думал, что спасает любовь всей своей жизни, а с его чувствами просто безжалостно поигрались, втягивая его в заранее расставленные преступные сети.       — Финн, Эл уже с тобой? Всё в порядке? Все живы и здоровы? — взволнованно спросила Айрис, как только он позвонил ей.       — Я хочу вернуться в Нью-Йорк, Айрис, — глухо отозвался Финн, безжизненно глядя на кровать в своей комнате, на которой ещё пару дней назад он познавал все грани счастья и взаимной — как он думал — влюблённости. — Если у тебя нет возможности занять мне ещё немного денег на билет, я пойму.       — Господи, да что случилось, Финн? — Тревога в голосе Апатоу была неподдельная.       — Я просто хочу вернуться домой.       Молчание.       — Что-то с Эл?..       — Я просто хочу вернуться домой, Айрис, что тут непонятного, Бога ради?! — взорвался Вулфард, рыкнув в телефон, а потом его голос сорвался и задрожал. — Прости, прости меня, пожалуйста…       — Билеты на ближайший рейс до Нью-Йорка будут у тебя через десять минут.       — Спасибо…       — Я встречу тебя в аэропорту, и ты мне всё обязательно расскажешь.       — Хорошо.       — Пожалуйста, будь в порядке, Финни… — расстроенно и взволнованно отозвалась Айрис, и парень отклонил звонок.       Он и не заметил, когда по его щекам покатились слёзы.

***

      Он покинул дом сразу же, как только собрал вещи и немного привёл всё в порядок. Проблема с ключами решалась просто — Айрис сказала, что Ноа сам заберёт их в Нью-Йорке, когда вернётся в страну. Включив сигнализацию и проверив все окна, Финн быстро дошёл до уже ожидавшего его такси и поехал в аэропорт.       До его рейса было ещё четыре часа, но он уже просто не мог больше находиться в том городе, в том доме. Всё вокруг напоминало ему об Эл… Милли. Ему казалось, что кто-то режет его по сердцу ножом без анестезии, причиняя мучительную боль.       Финн сидел в зале ожидания, тупо пялясь перед собой, ожидая, когда же томительные минуты нахождения в Калифорнии — штате, который он вряд ли теперь ещё когда-либо посетит — подойдут к концу. Разговаривать ни с кем не хотелось.       В аэропорту было пусто, потому что это была середина ночи, а его рейс был ранним утром. Лишь немногие пассажиры, которым негде было остановиться в Лос-Анджелесе, ночевали здесь же, откинувшись на неудобных креслах или положив голову на свои чемоданы. Только уборщики на специализированных машинах лениво ездили по залу ожидания, намывая полы.       На сидение, находившееся позади Финна, кто-то сел, но он не придал этому никакого значения до тех пор, пока этот кто-то не прошелестел таким знакомым нежным голосом:       — Финни…       Смесь из боли, отчаяния, ненависти, грусти, злости и, чёрт возьми, любви заполнила всё его нутро. Он едва сдержал себя, чтобы не обернуться и не посмотреть в эти лживые — блестящие — светло-карие глаза. Зачем она здесь? Она причинила ему недостаточно боли? Доставила недостаточно проблем и страданий? Она хочет окончательно убить его, как личность?       Он промолчал, сцепив зубы и сжав кулаки.       — Ты имеешь полное право злиться на меня и ненавидеть, — вновь заговорила Милли, так и не дождавшись от него ответа. — Я не прошу меня простить, потому что это невозможно. Я бы на твоём месте тоже не простила. Но я прошу выслушать меня и, может быть, попытаться понять. Всё, что было между нами…       — Было фальшью, — прорычал низко Финн, опустив голову. — Ты была полностью фальшивой. Всё, что ты рассказывала мне о себе, было лишь твоей очередной историей. И сколько ты уже заработала денег, а, Милли? Миллионы? Миллиарды? Впрочем, мне всё равно.       — Я не врала тебе, Финн, — мягко отозвалась за его спиной девушка. — По крайней мере, всё, что я рассказывала тебе о себе, было правдой. Моё детство, моя семья, мои друзья, мои вкусы и интересы. Я не врала тебе, Финн. Это действительно была я.       — И с чего бы тебе вдруг рассказывать мне правду? На девятый раз исчерпались легенды?       Милли вздохнула.       — На самом деле, ты не должен был стать следующим. Наше знакомство получилось случайно, ты сам подсел ко мне за столик, мне не было смысла врать тебе…       — А как же имя?       — Простая предосторожность. Ты мог знать моё настоящее имя, поэтому узнать во мне преступницу, и тогда бы я не смогла познакомиться с тобой.       — Для чего?       — А для чего люди знакомятся, Финни? — горько хмыкнула она. — Ты был таким неловким и милым… Ты мне понравился. Я не хотела делать тебя следующей жертвой, но это решили за меня.       — Кто? Твоя банда? А разве не ты там всем заправляешь?       — Ты очень многого обо мне не знаешь, Финн. — И прежде, чем он смог в очередной раз возмутиться, бросив камень в её огород, она продолжила: — Всё совершенно не так. Да, я действительно обманывала людей. Но это была не моя воля, не моё желание. Веришь ты мне или нет, но пять лет назад, когда моя семья, кроме старших брата и сестры, приехала в США на отдых, мой отец связался с нехорошими людьми здесь, в Лос-Анджелесе, и влез в огромные долги под проценты. У моей семьи не было таких денег, и моему отцу угрожали, что убьют нас всех, если он не заплатит им всё до цента. Ему предложили вариант, в котором тогда ещё шестнадцатилетняя я должна была остаться до восемнадцати лет с ним, своим отцом, в США и вступить в их преступную группировку, заняв определённую нишу в их грандиозной схеме. Как только мне исполнилось восемнадцать, по законодательству Великобритании я стала совершеннолетней, и моего отца отпустили обратно к моей семье, а я осталась здесь, отрабатывая его долги. Половина с той суммы, которую они требовали в качестве выкупа, уходила на погашение долга. Пять лет я была вынуждена играть эту роль, в противном случае, убили бы меня и всю мою семью. Я боялась. Я была одна. Мой первый раз был против моей воли в шестнадцать лет с каким-то парнем, который влюбился в меня по уши. Я не хотела этого, но это являлось обязательным условием схемы. Я думала, что сама уже никогда не способна буду полюбить. А потом появился ты… И я влюбилась в тебя, как дура, слепо и наивно, совершенно забыв о том, какая опасность висит надо мной, а вследствие этого и над тобой. А когда я очнулась, было уже слишком поздно: ты был влюблён, я была влюблена, а мой босс прознал о том, что у меня якобы появилась новая цель. Помнишь те дни, когда я отталкивала тебя от себя? Я старалась убедить Модайна отпустить тебя, дать мне возможность найти новую цель. Я пыталась уберечь тебя, хотя сама была виновата в том, что подвергла тебя опасности. Но он требовал именно тебя, и мне пришлось подчиниться. Оставалось всего двести пятьдесят тысяч долларов в качестве долга, и ты должен был быть последним в моей «карьере» преступницы. Мне жаль, Финн, мне очень-очень жаль, что так получилось. И я виновата в том, что так получилось. Это только моя вина. Я не прошу о прощении. Но, пожалуйста, не считай меня бездушным чудовищем, которым я являюсь в твоих глазах. Всё, что было между нами, не было фальшью, Финни. Я действительно любила тебя. И я действительно была собой, Милли Бобби Браун… просто с другим именем, с другими волосами… с другой жизнью.       Она замолчала. Финн боролся с собой, со своими чувствами и эмоциями. Он не был уверен, что именно теперь испытывает к ней. После её рассказа всё буквально смешалось в его голове, оставив его в лёгкой панике. У него было к ней множество вопросов, и одновременно он не был уверен, что всё ещё готов поговорить с ней обо всём произошедшем. Рана, нанесённая ею ранее, была слишком глубока, чтобы затянуться в мгновение ока. Ему нужно время. И больше объяснений.       Когда он обернулся, за его спиной уже никого не было. Финн начал оглядываться вокруг, пытаясь понять, куда исчезла Милли, и лишь вдалеке он заприметил её тонкую фигурку в обычных джинсах, обуви на плоской подошве, какой-то толстовке и с коротким тёмно-русым каре.       Она снова ушла, оставив его один на один с полным душевным раздраем и кашей в голове.       Когда объявили регистрацию на его рейс, Финн вытащил из кармана то самое кольцо и оставил его в коробке на своём месте. Оно предназначалось для Эл, девушки, которая должна была стать его спутницей жизни. Но раз нет Эл, то не должно быть и кольца.       Всё, что было в Вегасе, останется в Вегасе…

***

      Полгода спустя       Финн был на очередной встрече, посвящённой его новой книге, в кратчайшие сроки завоевавшей сердца миллионов читателей и ставшей бестселлером, — «El: девушка-преступление».       Да-да, ту самую книгу, которую он начал писать изначально и права на которую уже были проданы издательствам, по возвращении в Нью-Йорк он без угрызений совести удалил, понимая, что он её точно никогда не закончит. Тем более, теперь она казалась ему слишком наивной и плоской. Детской. Такое не понравится. И, едва не доведя Айрис до сердечного приступа своим заявлением об отказе от этой книги, он сразу же принялся за новую, оставив из всего только главных героев — Элли-Эл и Майка Уилера.       Он принялся за описание жизни Элли-Эл, девушки, вынужденной волею судьбы стать преступницей. Он менял имена и фамилии, места и события, но оставлял основную мысль, которую пыталась донести до него в аэропорту Милли. Майк в этой книге был её очередной и последней жертвой. Финн добавил больше действий, больше вымысла и подробностей, сделав в итоге открытый конец, по которому было непонятно, что же именно случилось с Эл и как поступил после раскрывшейся ему правды Майк.       В графе посвящений он написал: «Если автор влюблён в тебя, то ты никогда не умрёшь, М.».       Айрис, которая, разумеется, была посвящена во всю эту «жизненную» драму Вулфарда, прекрасно знала, что в основе книги лежат реальные события и герои. И ей было невероятно тяжело читать итоговый вариант, понимая, что все чувства Майка Уилера, описанные в романе, были прочувствованы самим автором, её лучшим другом. И одновременно с этим она была невероятно заворожена этой криминальной любовной историей, проникнувшись долей сочувствия и к Эл.       Редакторы же были в ещё большем восторге и экстазе от того, что они получили. Финну выплатили приличный гонорар и обещали доход с каждого проданного экземпляра книги. Но деньги теперь были для него, как вода. Парень поклялся себе вернуть всё своим друзьям и семье, ни в коем случае не спустив всё на тормозах.       Критики восприняли его книгу очень хорошо, назвав его новым гением криминальной любви. Права на экранизацию уже просили несколько известных киностудий, но пока Финн — а точнее, его менеджер, Айрис Апатоу — вёл лишь переговоры по этому поводу.       Сам же Вулфард совершенно потерялся в круговороте жизни. После бурной встречи читателями его книги ему приходилось постоянно бывать на различных интервью и встречах с поклонниками, где он подписывал обложки и делал фотографии. Но сам он не хотел там быть.       Он нигде не хотел быть, если честно.       За пределами камер, дома, он предавался сильнейшей тоске и депрессии. И ни Айрис, ни Ноа, который достаточно быстро стал его очень близким другом и который вот уже как месяц являлся парнем Апатоу, не могли толком взбодрить его и воодушевить на дальнейшие свершения. Финну казалось, что вот он — конец его жизни как писательской, так и реальной. Что ничего лучше, чем «El: девушка-преступление», он уже точно никогда не напишет.       Впрочем, в данный момент он подписывал своим поклонницам — реже, поклонникам — бумажные экземпляры книги. Где-то на фоне нудно щёлкали фотоаппараты, а Айрис бурно обсуждала по телефону с Ноа свои планы на вечер. Перед ним мелькали десятки рук и имён, а он лишь подписывал и бездумно улыбался на комплименты и восторженные восклицания фанатов, не поднимая уставших глаз.       И лишь одна рука привлекла его внимание. Изящная, тонкая, с до боли знакомым кольцом на пальце. Ему даже не надо было поднимать голову, чтобы понять, кто именно стоит перед ним.       В подставленной книге вместо привычного «От автора» и автографа он написал лишь свой адрес.