I can't fight this feeling anymore

Du riechst so gut Du riechst so gut Ich geh dir hinterher Du riechst so gut Ich finde dich — so gut — so gut Ich steig dir nach Du riechst so gut Gleich hab ich dich

      Это случилось, когда Милли возвращалась домой с поздней смены в круглосуточном ресторане.       Когда она закончила — ровно по расписанию, — часы показывали одиннадцать вечера. Главный менеджер окликнул её, чтобы она закрывала все свои столики в базе, если клиенты уже готовы оплатить заказ, или передала их другому официанту, который продолжал работать в ночь.       Пока она убрала свою рабочую зону, пока пересчитала кассу, сверяясь с итоговым чеком, пока всё тому же менеджеру сдала деньги, забрав из них свои честно заработанные чаевые, пока переоделась из рабочей униформы в повседневную одежду, пока попрощалась со своими коллегами, время уже незаметно перевалило за полночь.       Поэтому она брела по освещённой фонарями пустынной улице, напевая себе под нос мелодию, услышанную сегодня по радио. Благо, что квартира, которую она снимала вместе со своей подругой, находилась всего в пятнадцати минутах ходьбы от её места работы, да и район у них был тихий и некриминальный, так что она уже не первый раз возвращалась домой так поздно.       Она уже практически была в своём дворе, печатая на телефоне сообщение Софии, как вдруг услышала откуда-то сбоку тихий и жалобный скулёж. Милли сначала вздрогнула, оглядываясь по сторонам, и не сразу приметила в тени, которую отбрасывали деревья и стена соседнего дома, большого чёрного пса.       Тот лежал на земле, тихо поскуливая, прижав к голове уши.       Конечно, Браун знала, что ни в коем случае нельзя приближаться к бродячим собакам — те могли быть больны бешенством, а потому разозлиться и укусить её. По-хорошему, ей стоило просто обойти его стороной и быстро укрыться в безопасности своего подъезда, а потом сразу же позвонить в специальную службу и предупредить их о диком животном, но… Но это было «по-хорошему».       В действительности Милли просто не могла пройти мимо несчастного пса. Поэтому она мелкими шажочками начала приближаться к нему, проверяя, не начнёт ли тот скалиться на неё и рычать.       Но животное лишь заинтересованно приподняло морду с земли, продолжая тихо скулить и сильнее прижимать уши к голове.       Браун присела рядом с псом, осторожно протягивая руку в его сторону, переживая, что тот всё-таки цапнет её своими острыми зубами. Но животное вполне дружелюбно подпихнуло свою морду ей под руку, дёргая холодным мокрым носом, жадно её обнюхивая.       — Вот так… Хороший мальчик… — успокаивающе бормотала она, поглаживая его по мягкой холке.       Тёмная — скорее всего, полностью чёрная — шерсть приятно скользила между её тонких пальцев.       — Что случилось? — с улыбкой спросила Милли, придвигаясь ещё чуть ближе и с прищуром осматривая пса, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. — Почему ты плачешь? Ты ранен?       Пёс тяжело выпустил воздух из носа, как будто вздохнул, и принялся обнюхивать свою переднюю левую лапу, которая лежала поверх правой.       Девушка потянулась туда, касаясь шерсти, и сразу почувствовала, как её пальцы стали мокрыми, а животное тут же дёрнулось от её прикосновения и тихо взвизгнуло, опасно оскаливаясь.       — Ох, прости, прости, — забормотала Браун, испуганно отпрянув назад и поднося свою руку ближе к лицу.       Всё было так, как она и подумала — её кожа потемнела от крови.       — Бедняжка… Где же ты так? — Она ещё раз пригладила его вздыбленную холку, размышляя. — И что мне теперь с тобой делать?..       С одной стороны, тащить бродячего пса домой с улицы было безумием, потому что тот мог действительно в любой момент накинуться на неё или её соседку, а также разворотить половину квартиры из-за своих габаритов, вздумай он пошалить.       Но, с другой стороны, она была слишком сердобольной, чтобы вот так просто оставить раненое животное на произвол судьбы. В конце концов, он мог оказаться чьей-нибудь потеряшкой (хотя никакого ошейника на нём вроде как не было).       Милли вздохнула, поднимаясь с корточек и поправляя свою клетчатую рубашку.       София ей спасибо точно не скажет.       — Идём, — сказала она, маня пса за собой рукой. — Идём, идём. — Девушка заметила, как тот тоже встал с земли и, прихрамывая на одну — переднюю левую — лапу, побрёл за ней. — Вот так, молодец, хороший мальчик…       Браун не слишком спешила, чтобы раненое животное успевало нагонять её, и постоянно оглядывалась по сторонам, переживая, что кто-нибудь из соседей наблюдает за ней из окна — заводить животных (особенно таких крупных) у них было запрещено.       — Только тихо, хорошо? Никто не должен знать о твоём существовании, иначе у нас обоих будут большие проблемы… — прошептала Милли, прикладывая ключи к магнитному замку.       Дверь в её подъезд радушно открылась.       Они поднялись до первого этажа. Браун замерла, раздумывая.       Конечно, безопаснее было бы пройтись с псом по лестнице, потому что той редко кто пользовался, предпочитая лифт. Но, с другой стороны, она видела, как тяжело ему дались даже первые шесть ступенек, а им надо было идти до восьмого этажа.       Рискуя, Милли всё-таки вызвала лифт.       — Будем надеяться, что никто не запланировал ночную прогулку на свежем воздухе, — проворчала себе под нос девушка, поглаживая животное по голове — тот оказался достаточно высоким в холке, даже когда просто сидел на задних лапах.       Они без приключений оказались на нужном этаже уже через три минуты.       Браун полезла в свой рюкзак за ключами. После она открыла входную дверь и, ещё раз воровато оглянувшись по сторонам, качнула головой вперёд.       — Давай, входи.       Пёс осторожно похромал внутрь, заинтересованно оглядываясь.       Милли, немедля ни секунды, тут же закрыла за ними дверь на внутренний замок, облегчённо вздыхая — не попались.       — Миллс, это ты? — Из кухни раздался голос Софии.       — Да, Софи! И у нас гость! — Браун начала развязывать шнурки на своих конверсах, присев на пол.       — Так поздно? — Голос её соседки становился всё ближе и отчётливее. — Почему ты не предупредила меня зара?..       Лиллис вывернула из-за угла и, увидев в коридоре рядом с подругой огромное чёрное существо, испуганно завизжала.       Милли сама подпрыгнула от неожиданности, оторопело глядя на Софию.       — Софи, ты чего?       — Милли Бобби Браун, какого чёрта в нашем коридоре делает этот волк?!       Браун вскинула бровь и посмотрела на терпеливо сидевшего рядом с ней пса, который часто дышал, вывалив розовый язык на бок и приоткрыв зубастую пасть.       Тот оглянулся на неё в ответ, заинтересованно приподнимая уши.       — Софи, о чём ты? Это же обычный пёс.       — «Обычный пёс»? Миллс, да ты видишь его размеры?! Он же громадный!       — Не преувеличивай. — Милли беспечно отмахнулась, вставая с колен и отодвигая конверсы ногой в сторону. — Это наверняка просто такая порода.       — И называется она «Волк»! — София упрямо сложила руки на груди, хмурясь. — К тому же в нашем доме запрещено заводить животных. Если кто-нибудь узнает, нас мигом выставят на улицу!       — Но Софи!.. — притворно захныкала Милли, подходя к низенькой подруге и обнимая её за плечи. — Он ранен. Я не могла оставить его на улице.       Лиллис продолжала злиться, надув губы.       — Да ладно тебе, Софи. Поверь мне, нас никто не заметил. Мы просто поможем ему обработать рану, накормим, а потом отпустим обратно, как будто ничего и не было! — Она заглянула соседке в лицо, улыбаясь. — Ну же, Софи-и-и-и! Я знаю, что ты тоже любишь животных. Пожа-а-а-алуйста!       Та наконец-то повержено вздохнула, вскидывая руки над головой.       — Хорошо! Ладно! Но я делаю это только ради тебя.       — Да! Спасибо, спасибо, спасибо! — Милли повисла у той на шее, хотя София и была дюйма на четыре ниже неё.       — Но с тебя причитается. — Лиллис пригрозила ей пальцем.       — Конечно-конечно. — Браун с энтузиазмом кивнула, а затем обернулась к псу, который как раз заинтересованно обнюхивал её рюкзак и обувь. — Так, мальчик, пойдём в ванную. Тебя надо помыть, а потом осмотреть твою лапу получше.       Пёс послушно похромал за ней.       — Смотри, Софи, какой он умный. Понимает с первого раза. Может, оставим его, а?..       Та непреклонно отрицательно покачала головой.       — Миллс, ты же знаешь правила. С животными — особенно такими крупными — здесь нельзя. А я дорожу этой квартирой — она удобно располагается неподалёку от метро, да и цена на двоих приемлемая.       Милли обиженно надулась, но потом со вздохом открыла дверь их общей — и единственной — ванной комнаты и включила там свет.       — Давай, малыш, запрыгивай внутрь.       Животное всё так же послушно перескочило через белый эмалированный бортик ванны, стоя на трёх лапах и чуть поджав переднюю левую.       — «Малыш»? — София облокотилась на дверной косяк, наблюдая за тем, как Милли закатывает рукава своей клетчатой рубашки и настраивает температуру воды. — Да ты только посмотри на него! Он фута два с половиной в холке, не меньше!       Браун фыркнула, включая душ и осторожно поднимая его над терпеливо ждущим псом (при нормальном освещении выяснилось, что он действительно был мужского пола).       — Может, это просто какой-нибудь мастиф или… Как там его… — Милли пощёлкала пальцами, глядя на подругу с прищуром, пытаясь быстро вспомнить название породы собак. — Точно! Ньюфаундленд!       София с сомнением покосилась на вывалившего язык пса, который наслаждался тем, как осторожно Браун промывает его шерсть, почёсывая бока и спину.       — Только морда у него уж больно на волчью похожа. Смотри, какая вытянутая.       — Ну, он же не кидается на нас, так что всё в порядке. И вообще, Софи, ты только глянь, какой он миленький. — Милли начала бесстрашно сюсюкаться с огромным животным, которое при сильном желании могло растерзать её на мелкие кусочки. — Хороший, хороший мальчик…       Браун почесала его поджарое брюхо, и пёс весь встряхнулся от удовольствия, окатив волной капель обеих девушек. Только вот Милли рассмеялась на это, а Лиллис начала недовольно отплёвываться.       — Ты ужинать-то будешь? — со вздохом спросила София, наблюдая за тем, с какой счастливой улыбкой её подруга ласкается с псом, едва не целуя его в морду.       — Может быть, чуть попозже. Сейчас мне надо закончить с Финном.       Её соседка едва не подавилась собственным вздохом.       — Кем-кем? Я не ослышалась? Ты сказала «Финном»? — И с хитрым прищуром уставилась на Браун.       Та смущённо и раздражённо одновременно мотнула головой, отбрасывая налипшие пряди волос с лица.       — А что не так?       — Да нет, всё в порядке, — Лиллис всезнающе ухмыльнулась. — А с чего вдруг такое имя? Какие-то определённые ассоциации, а? — И игриво вскинула бровь.       — Ничего подобного! — фыркнула Милли, начиная намыливать мокрую густую шерсть, больше не глядя на подругу. — Просто красивое имя. Нельзя что ли?       София хмыкнула, оттолкнувшись плечом от косяка, на который всё это время опиралась.       — Угу… — протянула она, явно глумясь над Браун. — И тот парень с моего курса тут совершенно ни при чём, да?       Лицо Милли вспыхнуло то ли от злости, то ли от ещё большего смущения.       — Софи! Ты же знаешь, как я ненавижу Вулфарда! Он же совершенно аморальный и омерзительный тип!       — Но имя-то псу ты дала именно его…       — Это просто совпадение, ничего большего! Мало Финнов на этом свете? Может, я назвала его в честь героя «Времени приключений»? И вообще, лучше достань мне из аптечки перекись, вату и бинты. А ещё какую-нибудь заживляющую мазь, если найдёшь.       София больше не стала спорить с подругой на эту тему, к тому же дальше, кроме ссоры, ей всё равно больше ничего не светило, потому что Браун уже ушла в глухую оборону, насупившись, слишком увлечённо натирая пса своим шампунем для волос.       Когда Лиллис пошла на кухню, где у них хранилась аптечка первой помощи (потому что все полочки и шкафчики в ванной были заняты их общей косметикой и средствами по уходу за волосами, лицом и телом, а также всевозможными чистящими средствами), Милли позволила своему раздражению наконец-то полностью проявиться.       Она, тщательно промывая чёрную шерсть под душем, бухтела себе под нос:       — В честь Вулфарда, ещё чего! Буду я ещё называть такого послушного и хорошего пса в честь этого… ублюдка. — Она буквально выплюнула последнее слово с тонной презрения и желчи. — Да кто вообще в здравом уме свяжется с этим остолопом?       Пёс вдруг повернул морду в её сторону и начал тыкать им ей в лицо, пытаясь облизнуть её и постоянно дёргая чёрным носом.       Милли засмеялась.       — Ну же, Финн, прекрати, мне щекотно. — Она начала мокрыми руками отпихивать голову животного в сторону. — Да, да, ты гораздо, гораздо лучше Вулфарда. Мой хороший.       И вновь начала сюсюкаться с довольным псом, почёсывая его за обоими ушами и потираясь своим носом о его вытянутую переносицу.       — Раз не можешь найти себе парня, решила теперь на волков переключиться? — вдруг спросила вернувшаяся обратно Лиллис.       Милли поднялась с колен, на которых всё это время стояла, и потрясла каждой ногой, потому что те уже затекли от не самой удобной позы.       — Во-первых, он пёс. А во-вторых, я ни на кого не переключалась! Ты же знаешь, что у меня сейчас есть потенциальный парень.       София недовольно закатила глаза.       — И кто же? Этот Том с психологического? Да он же кретин полный!       — Ничего подобного! — Милли начала яростно защищать своего ухажёра. — Он очень милый, осмотрительный и приветливый парень! Всегда знает, что сказать, и умеет быть галантным.       — А ещё он лживый придурок.       — Эй! Что он тебе сделал-то?       — Уайатт сказал, что твой Том балуется наркотиками в свободное от учёбы время и разводит ребят на деньги.       — Просто твой Уайатт дружит с Вулфардом, и вы вдвоём пытаетесь подпихнуть меня под него! А он тот ещё кретин и уж точно не святоша! Даже похлеще Тома будет, если вообще то, что ты мне сказала, — правда, в чём я очень сомневаюсь.       Милли потянулась за полотенцем, которое они обычно использовали для ног, и начала насухо вытирать вдруг погрустневшего пса.       София же снова закатила глаза, цокая языком.       — Никто ни под кого не пытается тебя подпихнуть. Просто я хочу только лучшего для тебя, вот и всё. — Она развела руками.       — Поверь мне, Софи, Вулфард под эту категорию точно не подпадает.       — Бога ради, Миллс! Кто сейчас вообще говорил что-то о Вулфарде? Это только ты зациклилась на нём, как какая-то его одержимая фанатка, и чуть что, так сразу его приплетаешь. Ты случаем не влюбилась?       — Что?! Ещё чего! — Браун тут же ощетинилась. — Фу! Нет! Ни за что! Просто он вечно крутится где-то рядом и раздражает меня своими постоянными грязными намёками! Он противный, наглый, самоуверенный тип, и я не желаю иметь с ним ничего общего.       София вновь не стала никак это комментировать — спорить с Милли, особенно на эту тему, было себе дороже. Да и бессмысленно, впрочем.       — Ладно, заканчивай со своим волком, а я пойду пока приготовлю нам попкорн. Просмотр «Сумерек» же не отменяется, ведь так?       — Конечно! Жди меня в гостиной, я скоро! — И, когда Лиллис уже вышла из ванной, Браун крикнула ей вслед. — И он пёс!       Та лишь громко выдохнула что-то нецензурное.       Милли вновь сконцентрировалась на своём притихшем найдёныше.       — Ну что, Финн, давай тебя лечить. — Она вытянула вперёд руку. — Ну-ка, дай лапу.       И пёс вдруг положил переднюю левую лапу на её требовательно раскрытую ладонь.       Браун запищала от радости.       — Ух ты ж мой хороший, умный мальчик… — Девушка наградила животное очередным почёсыванием за чёрным влажным ухом и поцелуем в переносицу. — А теперь тебе придётся потерпеть, хорошо?       Не то, чтобы у Милли был огромный опыт в лечении каких-либо животных — крупных или мелких, — но ей казалось, что она справится, ведь такая рана не должна была сильно отличаться от тех, что получают люди.       Поэтому она под ярким светом лампы дневного освещения разгладила ещё чуть влажную шерсть по сторонам, пытаясь понять, насколько длинным и глубоким было ранение. И по факту всё оказалось не так уж и страшно, как она подумала изначально.       — Я не буду делать тебе больно нарочно, договорились? Это лишь ради твоего же блага… — Браун открыла бутылочку с перекисью и начала осторожно выливать содержимое прямо поверх неглубокого пореза.       Пес упрямо заскулил и дёрнулся.       — Тише, мальчик, тише… — Милли постаралась успокоить его поглаживанием по спине. — Сейчас всё пройдёт. — И, не придумав ничего лучше, стала легко дуть на рану, пытаясь заглушить боль.       — Вот так, молодец…       Затем нанесла немного заживляющей мази на вату и промокнула ею вдоль всего пореза. Конечно, большая часть оставалась на шерсти, но деваться было некуда — не брить же его.       Следующим на очереди был бинт. Милли начала сосредоточенно обматывать псу лапу, склонившись вперёд, и вдруг почувствовала, как тот уткнулся носом ей в макушку, жадно обнюхивая её волосы.       Ей это показалось милым и забавным.       — Что, нравится, как я пахну? — со смехом спросила она, затягивая узелок.       Пёс согласно завилял хвостом.       — Ну, вот и всё. Теперь ты как новенький!       Девушка начала собирать в раковине вату и закрывать мазь и перекись, пока Финн, уверенно стоя уже на четырёх лапах, яростно отряхивался, разбрызгивая последние капли во все стороны.       — Ты идёшь? — прокричала из совмещённой с кухней небольшой гостиной София. — Я уже включила фильм.       — Сейчас! Дай мне только переодеться!       Милли вышла из ванной и выключила свет. Пёс верно следовал за ней по пятам, бесшумно ступая по паркету.       — Давай, иди к Софии. — Она махнула ему в обратную сторону, но Финн лишь недоумённо приподнял уши. — Ну же, малыш, иди к Софии, а я скоро приду.       Но тот упрямо шёл за ней, обнюхивая её джинсы и руки.       — Ладно, чёрт с тобой. Ты ведь всего лишь пёс…       Милли зашла в свою комнату и, подойдя к шкафу, начала раздеваться.       В какой-то момент она почувствовала на себе пристальный взгляд, будто кто-то не сводил с неё глаз, и у неё по спине побежали мурашки. Но, оглянувшись, она не обнаружила никого, кроме пса, который сидел около двери и злобно грыз свою повязку.       — Финн, фу! Не тронь! — Милли подскочила к нему в одном нижнем белье и отпихнула его морду от передней левой лапы. — Ну кто так делает? Я думала, ты умный мальчик.       Пёс радостно завилял хвостом, глядя на неё снизу-вверх.       Браун закатила глаза и снова вернулась к шкафу, передёргивая плечами, чтобы избавиться от этого странного чувства, охватившего её пару минут назад. Потом она завела руки за спину и расстегнула лифчик, со вздохом наслаждения стягивая его вниз. И вдруг услышала странный частый, но дробный звук.       Это Финн взбудоражено забил хвостом об пол, не сводя с неё тёмного умного взгляда.       — Эй, ты! Извращенец! А ну отвернись! Ну точно как Вулфард!       Милли чувствовала себя неловко из-за того, что разговаривает с псом, и из-за того, что тот как-то слишком… радовался?.. её обнажённому виду.       — Все вы Финны одинаковые, Господи…       Она быстро достала с полки длинную ночную рубашку и накинула её через голову.       — Ми-и-и-иллс! Ну, где ты там! Я начинаю без тебя! — нетерпеливо прокричала из другой комнаты София.       — Иду!       Браун обошла пса, обиженно шлёпнув его по холке между торчком стоявших ушей, и пошла в гостиную, где перед плазменным телевизором удобно устроилась её подруга с огромной миской солёного и сладкого попкорна, смешанных вместе.       — Я же просила подождать! — Милли плюхнулась на диван рядом с Лиллис и запустила руку в тарелку, набирая полную пригоршню воздушной кукурузы.       — Да ты ничего же не пропустила. — София пожала плечами. — А где твой волк, кстати? Только не говори, что ты оставила его без присмотра.       Браун огляделась — пса действительно нигде не было видно.       — Наверное, он остался в моей комнате. Фи-и-и-инн! Иди сюда!       Тот бесшумно появился в гостиной минуту спустя.       — И чем это ты там занимался в одиночестве, извращенец? — спросила у него Милли.       Пёс обошёл диван и уселся спереди, нагло положив голову ей на голые колени.       — С каких это пор ты разговариваешь с животными? — усмехнулась София, наблюдая за этой странной парочкой.       Браун, хотя и была обижена на Финна за то, что тот «подглядывал» за ней, пока она переодевалась, не могла удержаться от того, чтобы не начать гладить его по холке и за ушами.       Пёс удовлетворённо выдохнул через нос и прикрыл глаза, кажется, почти сразу проваливаясь в сладкую дрёму.       — Ой, отстань. — Милли кинула в подругу попкорн, на что та засмеялась. — Всё, давай лучше смотреть.       Они обе уже раза три или четыре до этого по отдельности смотрели все части «Сумерек», но пару дней назад, когда речь неожиданно зашла о сопливо-романтичных фильмах их юности, они сразу вспомнили об этой истории и решили как-нибудь ради забавы пересмотреть её на досуге.       Так что вчера они смотрели «Twilight», а сегодня на очереди был «The Twilight Saga: New Moon», и поэтому в какой-то момент между ними завязался жаркий спор о том, кто же лучше: вампир или оборотень.       — Вампиры лучше, и точка, — упрямо ответила Милли, продолжая поглаживать за ухом Финна, который проснулся из-за повышенных голосов и теперь сонно вздыхал, глядя на них снизу-вверх.       — Да кому нужны эти блестящие кровососы? Оборотни лучше! — возразила София.       — Это в «Сумерках» они блестят, а в других фильмах — нет!       — А тебе не кажется странным, что вампиры всегда выглядят иначе в каждой книге, сериале или фильме, а вот оборотни везде похожи друг на друга?       — Потому что оборотни скучные, и никто не хочет иметь с ними дело! Куда интереснее тема вампиров!       — Нет, это потому, что вампиров не существует, и их придумывают такими, какими их хотят видеть авторы, а оборотни — они настоящие, поэтому почти везде одинаковые.       Милли цокнула языком, закатив глаза.       — Ой, да конечно. И ты видела хотя бы одного настоящего оборотня?       — Нет, но это не значит, что их не существует.       — Тогда и вампиры тоже существуют!       — Да ну тебя!       Девушки надулись друг на друга, так и не сумев убедить друг дружку в собственной точке зрения.       И хотя до конца фильма оставалось ещё полчаса — или около того, — Милли всё равно поднялась с дивана.       — Ладно, я спать. Спокойной ночи, — пробухтела она, очевидно, всё ещё обижаясь на подругу.       — И тебе тоже, — тем же прохладным тоном ответила София, выключая телевизор и погружая квартиру во мрак.       Браун быстро почистила зубы, сходила в туалет и, добравшись до своей спальни, уютно устроилась в кровати, натянув одеяло почти до самого подбородка.       Финн, который бесшумной тенью следовал за ней по всей квартире, с тяжёлым вздохом улёгся на прикроватном коврике, поскольку его попытка запрыгнуть к ней на матрас была моментально пресечена на корню строгой фразой «Псы должны спать на полу».       И сколько бы он жалобно не прижимал уши и не скулил, Милли была неприступна.       — Спокойной ночи, Финн, — пробормотала она, перевернувшись полубоком на живот — её любимая поза для сна.       Вдруг девушка почувствовала какое-то движение рядом и, приоткрыв глаз, увидела, как пёс положил свою вытянутую морду на кровать, глядя прямо на неё.       — Нет, ты будешь спать на полу, я же сказала.       Финн снова вздохнул и исчез где-то внизу, растянувшись в итоге на спине.       Квартира наконец-то погрузилась в тишину. Часы показывали почти три ночи.

***

      Милли снился странный, но очень приятный сон.       Не то, чтобы ей не снилось нечто подобное и раньше, но в этот раз всё казалось куда реалистичнее и правдоподобнее. И лучше.       Ей приснилось, будто она проснулась в своей собственной кровати от того, как кто-то — или что-то — щекотно и приятно пробирается вверх по её руке, заставляя её мелко вздрагивать каждый раз. Она всё ещё лежала так же, как и любила спать, — полубоком на животе, поэтому не могла увидеть источник этих чувственных и дразнящих прикосновений.       А между тем кто-то — или что-то — медленно, но верно пробирался всё выше и выше, и вскоре Милли ощутила, как её одеяло постепенно сползает куда-то вниз, оголяя её ноги и бёдра, а её ночную рубашку, наоборот, осторожно задирают вверх. И она, не сопротивляясь, помогла её снять — в конце концов, это был всего лишь сон, и пока это явно не был кошмар, чтобы перечить его ходу.       Теперь она была почти полностью обнажена, если не считать трусиков, но это не помешало кому-то позади неё оглаживать её ягодицы и чуть раздвинутые смуглые бёдра.       Щекотные прикосновения… губ?.. продолжили свой извилистый путь вверх по её руке, вдоль плеча и закончили его у неё между лопаток, заставляя её со смешком их свести, прогнувшись назад.       Браун наконец-то отчётливо почувствовала чужое присутствие рядом с собой, но оно почему-то не пугало её. Наоборот, ей подсознательно казалось, будто она в ещё большей безопасности, чем обычно.       И теперь этот кто-то неспешно и со вкусом расцеловывал её спину и загривок, вызывая у неё волны мурашек и лёгкую дрожь во всём теле.       Она закусила губу, когда её «партнер» из сна провёл своим носом вдоль изгиба её шеи и уткнулся им в её волосы, касаясь губами ушной раковины. А потом этот кто-то почему-то глубоко и часто начал дышать, как будто не мог насытиться её ароматом.       — Щекотно… — прошептала Милли, втягивая шею и чуть поворачивая голову в бок, чтобы наконец-то увидеть своего ночного «гостя».       Над ней возвышался долговязый кудрявый силуэт, который она узнала без промедлений.       — Ф-и-и-инн… — томно протянула она, сладко ему улыбаясь.       Да, она говорила Софии, что ненавидит Вулфарда, — а она действительно его ненавидела всей душой и сердцем, — то пускай. Просто Лиллис не знает всей их истории.       На самом деле, всё начиналось вполне мило и даже романтично. Милли тогда только поступила на первый курс университета на направление «Менеджмент», когда впервые увидела его.       Финн также был среди первокурсников и почему-то сразу привлёк её внимание. Высокий, кудрявый, красивый. У него были своеобразные острые черты лица и будоражащая ехидная улыбочка. Голос — низкий, а поведение — наглое. Он моментально вскружил Милли голову, хотя они и не были лично знакомы. Так, изредка пересекались на смежных занятиях. Но это не помешало Браун бездумно восторгаться им. Она, как и многие другие девушки её возраста, шепталась со знакомыми о том, какой он был красавчик.       Но вот чего она не ожидала, так это его грубого отказа и сморщенного в отвращении лица, когда она всё-таки решилась подойти к нему после одного из смежных занятий и пригласить его быть её парой на осеннем балу. Конечно, она не ждала от него бурной реакции, в конце концов, она всё ещё носила эти глупые брекеты, чтобы выровнять свои выпирающие верхние клыки (по идее, она должна была снять их ещё летом, перед началом учёбы в университете, но её дантист решил, что ей стоит подождать до ноября), да и серьёзно болела до кучи, из-за чего немного говорила в нос. Но это точно не было поводом, чтобы бессердечно отшивать её, морщась, будто от неё воняло, как от помойной ямы.       И поэтому она возненавидела Финна, хотя по-прежнему не могла избавиться от восхищения его необычной симпатичной внешностью. И её ненависть копилась с каждым днём, пока она слышала со всех сторон рассказы о том, что Вулфард меняет девушек, как перчатки.       Потом, в начале ноября, она случайно познакомилась на смежных занятиях с Софией, которая так же, как и Финн, училась на маркетолога. Они хорошо сдружились, и уже к концу месяца решили снимать одну квартиру на двоих. Лиллис быстро познакомилась с Уайаттом, однокурсником Милли, и вскоре они начали встречаться. И уже потом выяснилось, что Олефф был близким другом Вулфарда, который волей-неволей стал часто ошиваться рядом с ними, чем ещё больше раздражал Браун, до сих пор обиженную на него за тот грубый отказ.       Но неожиданно Милли стала получать от него различные недвусмысленные знаки внимания, как будто он и забыл о том, как отшил её буквально в октябре. Но её ненависть уже преобладала над её влюблённостью, поэтому она стойко игнорировала его.       Так прошёл почти год, и они все перешли на второй курс. София до сих пор встречалась с Уайаттом, а Финн безуспешно пытался заигрывать с Браун. И хотя она позиционировала себя как Ледяную королеву, в глубине души она не могла перестать вожделеть его, думать о нём или стыдливо мечтать по ночам.       Милли, к слову, хоть и было всего девятнадцать, но она уже пару лет как не была девственницей — с дуру и высокой «любви» повелась на уговоры своего первого парня и переспала с ним, когда ей едва исполнилось шестнадцать.       Но зато теперь её редкие постыдные сны с Вулфардом хотя бы обладали теоретической базой, и она знала, что, где и когда надо — по идее — почувствовать. Так что сегодняшний её «секс» с Финном в главной роли не был для неё чем-то необычным или незнакомым.       Поэтому она с удовольствием и полной покорностью подставлялась под его прикосновения, поскольку в реальности не могла позволить себе подобного поведения. Гордость, которую он когда-то задел своим отказом, было не так просто переступить; к тому же его нынешнее наглое и самоуверенное поведение, когда он ни капли не раскаивался в содеянном и не стремился извиниться за те грубые слова, не делало его в её глазах ничуть лучше. Плюс, если он не посчитал её красивой с брекетами, то он ей к чёрту не сдался.       Но сегодняшний сон неожиданно отличался ото всех предыдущих тем, что казался ей слишком насыщенным и до дрожи реальным. Она как будто наяву чувствовала то, как его поджарое обнажённое тело прижимается к ней сверху, как их горячая голая кожа соприкасается, рождая сладкий жар, скапливающийся где-то внизу её живота и заставляющий её бёдра нетерпеливо сжиматься в поисках желанного давления.       Финн всё целовал и целовал её за ухом и в загривок, вырисовывая кончиком носа причудливые узоры, зарываясь им ей в распущенные волосы и не переставая жадно вдыхать её аромат.       — Что ты делаешь? — с тихим смешком спросила она, послушно откидывая голову ещё больше в сторону, наслаждаясь тем, как мурашки щекотно и приятно гнездятся где-то в копчике.       — Ты так хорошо пахнешь, — вдруг придушенно прохрипел у неё за спиной Вулфард.       И это был, кажется, первый раз, когда он что-то говорил в её снах.       Обычно он был молчалив, топорно и однообразно лаская её тело, как когда-то её ласкал её первый парень, ведь о большем-то она и не знала. Но сегодня…       Сегодня его — Финна — мысленный прообраз превзошёл сам себя. Точнее, её шаловливые и тщательно скрываемые фантазии наконец-то вырвались из-под контроля, всё-таки отражаясь на её сне.       Милли почувствовала, как его крупная тёплая ладонь огладила её плечо и скользнула вниз, и ей пришлось чуть приподняться, чтобы он мог уверенно и умело обхватить одну из её грудей, сжимая её и потирая чувствительную горошину соска между длинными пальцами.       Девушка, не сдержавшись, застонала в подушку, непроизвольно вздёргивая вверх таз, приподнимаясь на коленях, и тут же наткнулась бедром на его твёрдый и возбуждённый член. И один этот факт заставил всё внутри неё сжаться от предвкушения. Она закусила губу, на пробу пару раз скользя вдоль него — это было странное, но удивительное ощущение.       Финн коротко простонал ей в волосы, начиная в ответ потираться об её услужливо подставленное гладкое бедро, при этом не прекращая ласкать её левую грудь.       — Так хорошо… Так хорошо… пахнешь… — при этом бормотал он, легко покусывая изгиб её шеи, а потом зализывая эти места, заставляя её крупно дрожать под ним от приятных ощущений.       Она не знала, что такого было в её запахе и почему вдруг проекция её подсознания решила так упорно напоминать ей об этом.       Скорее всего, это из-за того пса и его странного поведения, когда он не мог оторваться от её волос и вещей, постоянно обнюхивая их.       Когда её сосок затвердел настолько, что уже упруго отталкивался от ладони парня, Вулфард обхватил её поперёк, притянув к своему телу спиной, и сильно сжал её правую грудь, заставляя Браун вновь удовлетворённо задохнуться, приоткрыв рот.       Она ещё никогда до этого не чувствовала себя такой желанной и возбуждённой. Даже вся их поза была слишком интимной и открытой — она буквально лежала на нём полубоком, откинув обе руки назад и зарывшись ими в его густые тёмные волосы, в то время как Финн, целуя её в ухо и в щёку, попеременно ласкал её груди одной ладонью, а второй — щекотно и чувственно скользил вниз по её поджатому животу прямо к доверчиво разведённым широко в стороны бёдрам.       Он огладил их настолько, насколько ему позволяла длина его рук, а потом, сдвинув её трусики в сторону, начал умело дразнить её клитор, заставляя её постоянно задыхаться от долгожданных и ярких ощущений. И при этом всём разнообразии действий он успевал медленно и неспешно скользить напряжённым членом по ткани её нижнего белья между её ягодиц, тем самым ещё больше возбуждая её.       И этого было слишком много для не искушённой в сексе Браун.       Она повернула шею так, чтобы наконец-то полноценно увидеть его угловатое вытянутое лицо и тёмные глаза, а затем по-детски выпятила нижнюю губу, тем самым требуя от него первого — и долгое время мысленно лелеемого — поцелуя.       Она застонала ему в рот, слишком поглощённая всеми охватившими её ощущениями: как его искусный язык постоянно сталкивается с её, очевидно, доминируя; как болезненно сладко налились обе её груди под его крупной тёплой ладонью; как его средний и безымянный пальцы умело и быстро двигаются внутри неё, а запястье так восхитительно давит и трётся прямо о клитор; как его член скользит вдоль промокших трусиков между её ягодиц и бёдер, провоцируя её на неожиданные и опасные мысли и желания.       И потом — в тот момент, когда она уже была почти на грани, ужом извиваясь в его объятиях в поисках большего удовольствия, — парень наконец-то притянул её ещё чуть выше, удерживая за бедро, и, максимально сдвинув в сторону нижнее бельё, пристроился сзади, и сделал первые пробные толчки внутрь неё.       И прежде, чем она успела громко застонать — едва не выругаться — от переполнявших её фантастических ощущений, он закрыл ей рот ладонью, вскоре набирая быстрый и уверенный темп, заставляя её неумело, но отчаянно подмахивать ему бёдрами навстречу настолько, насколько ей позволяла их необычная поза полубоком.       Всё, что он сделал с ней этой ночью, было просто потрясающе — она кончила три чёртовых раза. Так что сегодняшний её сон по праву можно было назвать самой настоящей мечтой извращенца.       И Милли определённо не хотела просыпаться.

***

      Но в итоге Милли проснулась из-за того, что София с грохотом уронила на кухне на пол жестяную тарелку. Браун моментально подскочила в кровати, тут же с тихим шипением хватаясь за шею сзади — острый укол боли пронзил её от макушки от пят.       Скорее всего, это было из-за её дурацкой подушки, которую она уже давно собиралась поменять, но всё никак руки не доходили сделать. Теперь же ей без вариантов требовалась замена.       — Софи!.. — прокричала Милли, потирая глаза и широко зевая.       Та зашла к ней в комнату с виноватым видом.       — Прости, Миллс, я не хотела тебя будить… — А потом её лицо удивлённо вытянулось. — А с каких это пор ты спишь голая?       Браун изумлённо осмотрела себя — и правда, на ней не было ничего, кроме ещё чуть влажных трусиков и сползшего до колен одеяла.       Она тут же прикрыла обнажённую грудь руками.       — Возможно, я сняла рубашку ночью… — невнятно пробормотала Милли, недоумённо потирая лоб.       А потом воспоминания из сна настигли её, словно волна, и она вдруг покраснела, с улыбкой закусывая губу.       — Ты в порядке? — настороженно уточнила Лиллис, подходя ближе к подруге.       — Да, всё отлично. — Браун наигранно беспечно отмахнулась рукой, натягивая на себя одеяло повыше.       Ну не рассказывать же соседке о том, что сегодня ночью ей приснилось то, как ненавистный ей Финн мать его Вулфард заставлял её стонать ему в руку, пока вбивался в неё сзади, постоянно шепча о том, как же она хорошо пахнет.       Сумасшествие, да и только.       К слову, вот и причина, почему её трусики были странно влажными, а на теле не было ночной рубашки — возможно, она действительно сняла её с себя во сне.       — Ладно, я уже побежала на пары. — София бодро улыбнулась и чмокнула подругу в подставленную щёку, но почти сразу же отстранилась, скривившись. — Фу, Миллс. Почему от тебя воняет мокрой псиной?       — Что? — ошарашенно переспросила та. — Ты «Сумерки» пересмотрела? Какая нафиг мокрая псина?       Лиллис фыркнула.       — Неудивительно, кстати. Ты вчера со своим волком едва в засос не целовалась. — Браун собиралась что-то ей возразить, но София перебила её: — Чёрт, я уже опаздываю. Встретимся в университете.       И выбежала из комнаты, начиная греметь чем-то в коридоре.       Милли встала с кровати, завернувшись в одеяло, и побрела за ней следом. Её упорно не покидало ощущение, что чего-то не хватает — чего-то такого неочевидного, но важного.       — И пожалуйста, прими душ прежде, чем идти на пары, — взмолилась Лиллис, закидывая рюкзак с MacBook за спину. — Иначе все подумают, что ты ночевала прямо в вольере в собачьем питомнике.       И тут до Браун наконец-то дошло, чего же ей так странно не хватало.       — Погоди, а где Финн?       София удивлённо вскинула брови, недоумевая, причём тут Вулфард, а потом, сообразив, что подруга говорит о своём вчерашнем найдёныше, расслабилась.       — Я выпустила его на улицу рано утром. Мы ведь договаривались, что он не останется здесь жить. К тому же он нарезал круги на пороге — возможно, хотел в туалет. В общем, я не знаю. — Лиллис натянула бейсболку и открыла входную дверь, гремя связкой ключей с многочисленными брелками. — Всё, я ушла!       Милли вздохнула, разочарованно сведя брови.       Ей действительно понравился вчерашний пёс. Он был умный, красивый, большой. И выглядел как надёжный защитник. Будь её воля, она бы оставила его себе. Но София была права — он не мог здесь жить.       Если бы их соседи прознали о том, что они завели себе животное — тем более такое крупное и дикое на вид, — то им сразу бы выписали штраф, а то и вовсе бы выперли из квартиры. Да, это было единственное глупое — даже противозаконное, по её мнению — правило жилищной компании, которая обслуживала их дом и ещё парочку соседних.       Милли зевнула и снова потёрла основание шеи сзади — там поселилась какая-то глухая и нудная боль, которую замечаешь лишь тогда, когда наклоняешь голову, поскольку потихоньку просто привыкаешь к её присутствию.       Нет, ей точно пора менять эту дурацкую подушку.       Браун закинула одеяло в комнату и направилась в ванную, чтобы принять утренний бодрящий душ и почистить зубы. К счастью, сегодня ей нужно было лишь к третьей паре, так что спешить было некуда.       Она включила музыку на маленьком радио, которое они с Софией купили специально для ванной, и, пританцовывая, начала настраивать температуру воды. Ночные воспоминания снова настигли её, врываясь в размеренный поток будничных мыслей, заставляя её глупо, но довольно улыбаться. Её тело неожиданно сладко ломило, как после реального хорошего секса. Она чувствовала себя полностью удовлетворённой и даже счастливой.       Да, возможно, Финн был тем ещё говнюком в реальной жизни, но никто не мог отнять у неё его выдуманный идеальный образ. И сегодня у них снова были общие смежные пары, а это означало, что они непременно встретятся. Но Вулфард ни за что в жизни не догадался бы, почему у неё на губах играла эта мечтательная улыбка.

***

      Когда Милли подошла к аудитории, где у них должно было быть смежное с другими направлениями подготовки занятие, она сразу же приметила Софию и Уайатта, которые о чём-то мило шептались, стоя у широкого подоконника.       До начала пары оставалось ещё около десяти минут, если преподаватель не будет опаздывать.       — Привет, Уайатти, — весело сказала Браун, приближаясь к парочке.       Олефф улыбнулся и приветственно кивнул, а потом, когда Милли подошла к ним совсем близко, странно дёрнул носом, будто принюхиваясь.       — Не хочу показаться грубым, но мне кажется, или от тебя как-то странно пахнет?       — Вот скажи! — воодушевилась София. — От неё пахнет мокрой псиной!       — Ничего подобного! — раздражённо фыркнула Браун. — Тебе просто кажется.       Уайатт подозрительно прищурился.       — Мокрая псина, говоришь…       Не успела Милли как-то это прокомментировать, как вдруг почувствовала, что её обхватывают со спины за талию и нагло обнимают.       — Привет, тыковка.       Девушке даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто был позади неё.       — Убери от меня свои руки, — недовольно прошипела Браун, выделяя интонацией каждое слово и выворачиваясь из объятий Финна.       Тот самоуверенно и как-то слишком довольно улыбался ей сверху-вниз.       — Да ладно тебе, тыковка, я ведь скучал…       Милли поджала губы, изо всех сил пытаясь избавиться от навязчивых ночных воспоминаний.       Казалось, они её так сильно не тревожили после того, как она приняла душ дома, но стоило объекту её вожделения появиться перед ней, нагло заигрывая, как её разум моментально наполнился непотребными картинками из её сна.       Её щёки против воли смущённо вспыхнули, хотя она продолжала презрительно смотреть на усмехающегося парня.       — Кстати, ты отлично пахнешь, — вдруг сказал он, наклоняясь ниже и глубже вдыхая её аромат. — Новые духи?       София возмущённо сложила руки на груди.       — Отлично пахнет? Финн, не смеши меня. От неё воняет мокрой псиной. Это даже с натяжкой приятным не назовёшь.       — Софи, замолчи, — прошипела сквозь зубы Милли, чувствуя жуткое смущение перед Вулфардом.       Вот уж не хотелось ей ещё больше опозориться перед ним. Мало ей было того стыда, что она испытала год назад в октябре, когда он отшил её, так ещё и теперь выслушивать комментарии о том, что от неё как-то там противно пахнет.       Она честно приняла долгий горячий душ, намывая распаренное тело несколько раз, а потом для уверенности ещё и побрызгалась кокосовой водой, чтобы точно перебить любой подозрительный запах, если таковой остался.       — Финн, — вдруг сказал до этого молчавший Уайатт, который всё это время странно хмурился, — могу я с тобой поговорить? Наедине?       Вулфард удивлённо вскинул брови, но кивнул.       — Конечно.       Но прежде, чем уйти в сторону, он бесстыдно прижался носом к открытой шее Милли и глубже вдохнул, заставив её покраснеть до кончиков ушей.       — Эй! Отвали! — воскликнула она, отпихивая его голову от себя. — Что ты себе позволяешь, Вулфард? Ноги захотел протянуть?       — Прости, — без доли раскаяния хмыкнул Финн, подмигивая, — не могу сдержаться, когда ты так восхитительно пахнешь, коротышка.       И, запихнув руки в карманы джинсов, ушёл вместе с Уайаттом подальше от опешивший от его безграничной наглости Милли и подозрительной Софии.       Браун тут же посильнее закуталась в свой кардиган.       — Что? — выдохнула она, поймав на себе хитрый прищур подруги.       — Я видела то, что я видела?       — Бога ради, Софи, это же Вулфард. Он всегда так делает! Распускает руки и кидается фразочками, надеясь развести меня на секс. Неудачник.       Заправив волосы за ухо, Милли вместе с соседкой направилась в аудиторию — до начала занятия было менее двух минут.       — Обычно он ведёт себя скромнее, тебе так не кажется? — Лиллис осторожно положила свой рюкзак с MacBook на парту, когда они заняли свои места в самом начале кабинета.       — Может, у него просто сексуальное обострение, я не знаю. Мне вообще пофиг на него. — Браун пожала плечами, усиленно делая вид, что его слова и действия не разожгли пламя в её животе, в очередной раз напомнив ей о её сегодняшнем чудесном сне. — Давай больше не будем об этом, хорошо?       — Ладно, как хочешь, — согласилась София, а потом, склонившись к подруге, вдруг принюхалась.       — Ты опять за своё?!       — Всё в порядке, Миллс, не волнуйся — от тебя пахнет только твоей кокосовой водой и персиковыми духами. Вероятно, душ действительно помог.       — Ну тебя… — Милли обиженно надулась и пихнула рассмеявшуюся Лиллис локтем.       Финн с Уайаттом зашли в аудиторию минут через пять и устроились на следующем ряду позади девушек. Никаких тетрадок — даже для приличия — они оба не носили, в случае необходимости конспектируя всё в телефоне.       Преподавателя всё ещё не было, поэтому вскоре между Софией и её парнем завязался разговор, в который быстро подключился и Вулфард, а Милли лишь разрозненно поддакивала подруге в случае необходимости, предпочитая игнорировать присутствие Финна за её спиной всеми возможными способами.       Но кое-что против её воли привлекло её внимание, заставив её заинтересованно обернуться.       — Ты где успел руку поранить? — вдруг спросила София совершенно не в тему их разговора.       Вулфард странно одёрнул рукава своей толстовки, пряча белый бинт на предплечье.       «Левое», — мысленно отметила Милли.       Но, заметив на себе ехидный прищуренный взгляд тёмных глаз, тут же отвернулась.       — Да так, случайно разбил зеркало в ванной. — И вдруг Браун почувствовала его тёплое дыхание на своём загривке, из-за чего она крупно вздрогнула и втянула шею. — Переживаешь за меня, тыковка? Признай, что переживаешь, я же вижу это по твоим глазам.       — В твоих мечтах, Вулфард.       Тот довольно промычал, будто соглашаясь.       — Ох, в моих мечтах, коротышка, ты делаешь далеко не только это…       — За… заткнись! — заикнувшись, проворчала смущённая Милли, чувствуя нарастающий в животе жар.       Почему этот сон должен был присниться ей именно в учебную ночь, а не на выходных? Теперь она не могла избавиться от навязчивого ощущения его долговязого тела, крепко прижатого к её сзади.       От её дальнейшего унижения и смущения её спас преподаватель, который наконец-то вошёл в аудиторию, сразу начиная новую лекцию.

***

      Милли, распрощавшись с Софией, которая на сегодня уже была свободна, и с Уайаттом, который хотел попросту прогулять оставшиеся пары, пошла в сторону следующей аудитории.       Финн, конечно же, увязался за ней.       — Как дела, коротышка? — как бы невзначай спросил он, пытаясь завязать диалог. — Горячо сегодня выглядишь, кстати. Мне определённо нравится эта короткая юбка на тебе.       Браун предпочла его игнорировать, делая вид, что его не существует.       — Ой, да ладно тебе, тыковка, поговори со мной. — Он внезапно встал прямо перед ней, преграждая путь. — Что я такого сделал, что ты так ненавидишь меня?       В этот раз Милли не почувствовала ничего, кроме всепоглощающего раздражения.       Ох, он ещё и не помнит, как отшил её, сказав, что от неё отвратительно пахнет. Козёл.       — Отвали от меня, — прошипела сквозь стиснутые зубы девушка, убийственно глядя ему в глаза, не купившись на его милое и доброжелательное выражение лица.       — В чём твоя проблема? — уже не так обольстительно спросил он, вскидывая бровь.       — В чём моя проблема? В чём твоя проблема, Вулфард?! — воскликнула Милли, упрямо сложив руки на груди. — Это ты не даёшь мне проходу с тех пор, как Уайатт познакомил тебя с нами. Запомни уже наконец — ты. мне. противен.       Они прожигали друг друга горящими взглядами, не желая уступать в своей позиции.       Но их ссору неожиданно прервал Том, едва не вклинившись между ними, загораживая Браун своей спиной.       — Девушка ясно дала тебе понять, что ты здесь лишний, Вулфард. Так что свали по-хорошему, пока я не намял тебе твои тощие бока.       Её щёки вспыхнули от удовольствия — впервые за неё кто-то заступился.       Финн же, разъярённо поджав губы, прошёл мимо, изо всех сил толкнув своим плечом плечо Тома, заставив того пошатнуться.       — Ублюдок, — прорычал Рей, оборачиваясь ему вслед, но затем обратил внимание на притихшую Браун. — Эй, ты в порядке?       — Что? Ах, да, — с улыбкой ответила она, поправляя кардиган и волосы. — Спасибо за то, что заступился.       — Всё в порядке. Порой Вулфард просто не знает границ.       — Это точно.       Они улыбнулись друг другу, и Милли почувствовала ужасное смущение.       — Не против, если я провожу тебя до кабинета?       — Да, конечно.       Они, болтая ни о чём, двинулись в сторону нужной ей аудитории, неспешно минуя несколько длинных коридоров и лестничных пролётов.       Браун была одновременно невероятно довольна произошедшим, потому что этому наглому засранцу наконец-то досталось по его заслугам, и немного взволнована — сегодняшний сон вкупе с упорным флиртом Финна заставлял её чувствовать странное и томительное напряжение во всём теле.       В общем, её неоднозначное отношение к Вулфарду раздражало и бесило её ещё больше, чем сам Вулфард.       Когда они дошли до кабинета, Том остановился, улыбаясь.       — Спасибо ещё раз за помощь, — сказала Милли, кокетливо откидывая волосы назад.       — Всегда пожалуйста, — ответил тот, делая к ней шаг ближе, а потом начал медленно склоняться к ней. — Милли, послушай…       — Да?.. — Та затаила дыхание, ожидая, что её вот-вот поцелуют и позовут на свидание.       Но Том вдруг нахмурился, принюхавшись, и тут же отстранился.       — Что-то не так? — взволнованно уточнила девушка.       — Что это за странный запах?       Браун похолодела от ужаса.       Неужели София была права, и от неё противно воняет мокрой псиной? И никакой душ или духи не помогли ей скрыть это.       — О чём ты? — нервно спросила она, пытаясь беспечно улыбнуться, как будто не понимала, о чём идёт речь.       — Этот… запах… Ты разве его не чувствуешь?       — Не-е-ет… — чуть дрожащим голосом протянула она, теребя лямку рюкзака. — Возможно, тебе показалось?       Рей ещё раз принюхался, а потом его глаза широко распахнулись.       — Ты!..       Милли покраснела от стыда.       — Не понимаю, о чём ты! — воскликнула она, делая шаг назад. — От меня пахнет только кокосом и персиком! Знаешь, мне кажется, тебе уже пора идти. Пара скоро начнётся.       — Да-а-а… — как-то потерянно ответил тот, подозрительно оглядывая её с ног до головы. — Увидимся, Милли.       Та, гордо вскинув подбородок, молча ушла — будет она ещё утруждать себя прощаться с человеком, который не постеснялся унизить её прямо перед тем, как хотел позвать на свидание.       «В этом университете все такие ублюдки? — раздражённо подумала Браун, присаживаясь на своё место и с силой открывая тетрадь на нужной странице. — Это что, местная фишка для того, чтобы отшить девушку? Сказать ей, что от неё воняет?»       Вероятно, Том действительно не был таким уж галантным джентльменом, как она разрекламировала его Софии.

***

      Вскоре жизнь вернулась в прежнее русло.       Милли продолжала учиться и работать в круглосуточном ресторане, София — встречаться с Уайаттом, а Финн — самоуверенно заигрывать и флиртовать с Браун, когда выдавалась такая возможность.       Единственным исключением было то, что Том сразу же исчез с горизонта после того неловкого разговора перед кабинетом, когда он посмел неоднозначно намекнуть ей на то, что от неё может неприятно пахнуть. Но её мало разочаровывал этот факт. В конце концов, гордость была превыше какого-то там потенциального парня, которого она даже не любила.       Но вот прошло две недели, и начались новые странные события — Милли стало казаться, что её кто-то преследует.       Конечно, это было немного глупо, потому что кому вообще могла сдаться обычная девятнадцатилетняя небогатая студентка? У её семьи не было никаких врагов, у неё самой не было никаких врагов, у Софии не было никаких врагов. Поэтому она считала это обычной паранойей, поскольку ей часто приходилось возвращаться домой с работы в первом часу ночи.       Хотя она всё равно поделилась своими опасениями с Лиллис, и та посоветовала ей быть осторожнее — мало ли какие маньяки появились в округе, — а ещё приезжать домой на такси, даже если тут было всего пятнадцать минут спокойной ходьбы — целее будет.       Но Милли копила на свой первый MacBook, поэтому не горела желанием раскидываться деньгами на бесполезное такси, но пообещала подруге, что будет внимательной и осторожной. И даже запаслась перцовым баллончиком, чтобы можно было обороняться.       Но прошло ещё полторы недели, а её паранойя, казалось, не желала исчезать. Наоборот, чувство преследования становилось ощутимее, как будто за каждым тёмным углом её кто-то поджидает, желая кровожадно растерзать её.       Да ещё и София, проникшись её опасениями, стала обращать внимание на то, что в их районе появилось слишком много крупных бродячих псов. Жалобы поступали от многих жильцов из соседних домов — по ночам стали нередкими серьёзные стычки между животными. Хотя каждый раз, когда на вызов приезжала специализированная служба по отлову, они никого не могли найти, как будто у всех жителей района начались массовые галлюцинации.       Милли было запрещено возвращаться домой одной, поэтому иногда её провожал кто-нибудь из коллег по работе, если они освобождались одновременно.

***

      Однако в этот вечер никто не мог сопроводить Милли, поэтому она, соврав Софии, что всё будет в порядке и что она не одна, решила быстро добежать до дома — она наивно надеялась, что с ней ничего не случится. Сколько раз она ходила здесь до этого, и ничего.       Поэтому она, переложив перцовый баллончик из рюкзака в карман куртки, быстрым шагом направилась в сторону дома, постоянно оглядываясь по сторонам. Вокруг всё казалось обманчиво тихим и спокойным, почти мирным.       И Милли даже расслабилась под конец пути, потеряв бдительность уже на подходе к своему дому, когда из темноты ей навстречу вдруг вывернуло два незнакомых парня.       Браун чертыхнулась под нос, а её сердце испуганно забилось в груди — этого ещё не хватало. Сначала она понадеялась, что это были просто какие-то поздние прохожие, но её надежды не оправдались — незнакомцы уверенно и угрожающе направлялись в её сторону.       Милли начала отступать назад — если она побежит, то сможет быстро оказаться на людной улице, где находился её ресторан, а потом скрыться там и позвонить в полицию, — но, кажется, её преследователи подумали о том же, поэтому прибавили ходу, неожиданно быстро сокращая расстояние между ними.       Браун готова была завизжать от ужаса, только вот голос почему-то пропал, заставляя её крупно дрожать от страха. Ноги предательски ослабли, из-за чего она пару раз едва не споткнулась.       Нет, не так она представляла себе свою смерть — быть изнасилованной двумя парнями и убитой где-то на тёмной улице.       До спасительной людной улицы ещё было бежать и бежать, а преследователи практически дышали ей в спину — Милли была настолько напугана, что этот афоризм уже не казался ей таким уж абстрактным.       Она мысленно проклинала себя за то, что решилась пойти этой ночью домой одна, и понимала, что ждать помощи неоткуда — София искренне считала, что с её подругой всё в порядке и что она будет в безопасности.       «Идиотка, — истерично думала Милли, уже задыхаясь от непрекращающегося бега, — какая же ты чёртова идиотка, Браун».       Неожиданно ей навстречу так же буквально из темноты вышли ещё две фигуры, и девушка подумала, что это точно конец — западня, из которой ей никогда не вырваться.       Она ослабленно задохнулась, всё-таки спотыкаясь на неустойчивых уставших ногах, и упала на асфальт, шипя от боли из-за содранных коленок и ладоней. Но это казалось ей сущей мелочью в сравнении в тем, что действительно ожидало её впереди. И она, испуганно зажмурившись, чувствуя, как по щекам катятся слёзы, мысленно молила о прощении, готовясь к худшему.       Но вдруг сквозь шумящую в ушах кровь и гул быстро бьющего сердца она услышала звуки драки. Типичные звуки драки между несколькими людьми.       Милли недоверчиво подняла голову, оглядываясь, и заметила, что двое её преследователей сцепились с двумя другими фигурами. Сначала она не могла разобрать ничего в этой полутьме и застилающих глаза слезах, но потом с замиранием сердца узнала знакомые кудри и долговязую фигуру.       «Финн!» — вспыхнуло у неё в мыслях, как фейверк, и волна облегчения накрыла её с головой.       Драка, впрочем, продолжалась недолго. Ребята помесили друг друга два на два, и, в конце концов, Вулфард и — внезапно — Уайатт с трудом, но вышли в этой схватке победителями.       Едва Финн смог более-менее устойчиво стоять на ногах, как Милли тут же подбежала к нему и, крепко обняв, уткнулась лицом ему в спину, громко хлюпая носом.       — Спасибо, спасибо, спасибо… — дрожащим голосом шептала она, боясь расцепить на нём свои руки.       Вулфард вдруг ласково погладил её сцепленные у него на животе тонкие ладони.       — Тише, тише, всё закончилось. Идём…       Она кивнула и, отказываясь отпускать его от себя, едва ли не с ним в обнимку побрела в сторону своего дома, через раз оглядываясь назад, боясь, что её преследователи вернутся.       Уайатт, шипя от боли, шёл рядом с ними, но ничего не говорил.

***

      Когда София открыла входную дверь, её едва не хватил удар — на пороге стояли её соседка, её парень и её близкий друг, и все они были весьма потрёпанные.       — Господи, что произошло?! — испуганно воскликнула она, пропуская их внутрь.       — Небольшое недоразумение, — беспечно хмыкнул Финн, выпуская Милли из своих объятий и начиная разуваться.       — «Небольшое недоразумение»?! — продолжала на повышенных тонах Лиллис, с ужасом осматривая избитых парней и перепуганную до смерти подругу. — Это так теперь называется?!       — Софи-и-и… — Браун, не способная больше сдерживать слёзы, буквально рухнула соседке в руки. — Прости, это всё моя вина…       — Да что произошло?       — Мы просто шли мимо, когда увидели, что за Милли гонятся два каких-то придурка. Разумеется, мы заступились за неё. — Финн просто пожал плечами.       — О Господи! — София поглаживала дрожащую подругу по спине, прижимая её к себе. — Миллс, я же просила тебя не ходить домой одной! А что, если бы Уайатта и Финна там не было? Ты же написала, что тебя проводят!       — Прости-и-и-и… — хлюпая носом, прошептала Браун. — Я надеялась, что всё обойдётся… Но… но… но… — Она начала заикаться, не способная больше выдавить ни слова.       — Так, — скомандовала Лиллис, беря ситуацию в свои руки, — живо все на кухню.       Парни безропотно потянулись вслед за рыжей девушкой, которая вела за собой подругу.       — Садитесь, я сейчас достану аптечку.       Они все расселись по свободным стульям, — точнее, это были два барных стула у кухонного островка, поэтому по факту примоститься смогли только Милли и Олефф, а Финн опёрся спиной о столешницу.       Первым делом София накапала подруге успокоительного в стакан с водой и впихнула в её дрожащие руки, и та, клацая зубами о стеклянную кромку, начала жадно пить. Затем Лиллис достала бинты, перекись, вату и мазь.       — Без обид, Финн, но… — начала она, кивая головой в сторону своего парня, давая понять, что первым оказывать медицинскую помощь она будет ему.       Вулфард хмыкнул и поднял руки, не имея никаких претензий.       — Да всё в порядке.       София кивнула и, утешающе причитая, начала обрабатывать раны Уайатта. Финн же неумело пытался сделать всё сам.       Милли с жалостью наблюдала за ним со стороны, стискивая свой стакан с успокоительным. В конце концов, может, он когда-то и был тем ещё говнюком по отношению к ней, но сегодня он доказал, что на самом деле он был гораздо больше, чем просто сдвинутый на теме секса студент-второкурсник.       Поэтому она слезла со стула и подошла вплотную к Вулфарду, чем вызвала у него недоумённо приподнятую бровь и наглую усмешку.       — Что такое, тыковка?       Она нахмурилась.       — Замолчи и дай мне помочь тебе, — шикнула Милли, забирая у него из рук смоченную перекисью вату.       — Как скажешь, тыковка. — Он беспечно пожал плечами, как будто это не его били буквально пятнадцать минут назад на улице. — Твоё слово для меня — закон. — Она чуть сильнее, чем нужно, прижала вату к его ране. — Ауч. За что?       — За тыковку. И за коротышку тоже.       Финн неожиданно очень мило надулся, заставив Милли расплыться в улыбке, которую она безуспешно пыталась скрыть.       Она продолжила обрабатывать его видимые раны и ушибы в тишине, только неразборчивые перешёптывания Софии и Уайатта слышались на фоне. Вулфард же глубоко и размеренно дышал, из-за чего его грудная клетка постоянно поднималась и опадала, а тёплый воздух ерошил волосы на макушке девушки.       — Спасибо, Финн, — вдруг прошептала Милли, не поднимая на него взгляд. — Правда — спасибо большое. Если бы не вы, то…       — Всё в порядке, тыковка, не волнуйся, — усмехнулся Вулфард, любуясь ею сверху. — Нам просто повезло, что Уайатту что-то срочно потребовалось забрать у Софии, так что мы всё равно шли по направлению вашего дома.       — И всё же, ещё раз спасибо.       Браун начала с предельной нежностью и аккуратностью обрабатывать его сбитые костяшки и, когда он дёрнулся, легко подула на шипящую перекись, которая пузырилась вместе с его кровью.       — Мне полагается какая-нибудь награда за спасение тыковки? — самоуверенно спросил Финн, склоняя голову набок.       Милли нахмурилась.       — Не забывайся, Вулфард, — фыркнула она, хотя на самом деле ни капли на него не злилась. — И смотря что ты хочешь в качестве благодарности.       Тот, казалось, не раздумывал ни секунды.       — Сходи со мной на свидание.       — Что? — изумилась Браун, потрясённо заглядывая ему в его симпатичное, пускай и чуть потрёпанное в драке лицо. — Свидание?       Тот пожал плечами.       — А что в этом такого? Я не могу пригласить красивую девушку сходить со мной в кино?       Она вдруг улыбнулась его неприкрытой застенчивости.       Хотя он старался показать, какой он был самоуверенный и наглый, беззаботный и самодостаточный парень, в глубине души он всё равно боялся и переживал из-за отказов, как и любой другой человек. Просто он не демонстрировал своего разочарования публично.       — Хорошо, только если ты пообещаешь, что больше не будешь звать меня тыковкой и коротышкой.       Финн задумался, а потом покачал головой.       — Ты просишь слишком большую цену, которую я не готов заплатить, тыковка.       — Хэй! — Она со смехом шутливо шлёпнула его по груди. — Прекрати!       — Эй, голубки! — Вдруг раздался голос Софии, которая как раз закончила обрабатывать раны Уайатта. — Не хотите заказать пиццу? Я чертовски проголодалась из-за всех этих переживаний.       — Чур мне курицу с ананасами, — сказал Вулфард, легко приобнимая Милли за талию.       — Фу! Курица с ананасами? Ни за что! Я буду вегетарианскую! — возмутилась Браун, делая вид, что не заметила его руки.       — А я хочу «Четыре сыра». — София пожала плечами. — И что будем делать?       — Просто закажем каждому свою, делов-то! — подвёл итог Олефф, уже набирая в поисковике на телефоне «Pizza Hut».       — И продолжим смотреть «Сумерки»! — неожиданно радостно предложила Милли.       Лиллис с энтузиазмом поддержала её идею.       — Точно! Нам ведь остался последний фильм.       Парни же только переглянулись, заранее и без слов хороня друг друга.

***

      С тех пор всё шло, как по маслу.       Отношения Финна и Милли развивались очень быстро и бурно. Буквально за неделю он успел сводить её на обязательные пять свиданий, провести с ней ночь и торжественно предложить ей стать его девушкой.       София только хмыкала на то, с какой счастливой влюблённой улыбкой ходила по квартире её подруга, сшибая углы.       — А говорила, что в жизни с ним не сойдёшься! — дразнила её Лиллис.       Браун лишь отмахивалась от соседки, делая вид, будто никогда не говорила ничего подобного.       Всё шло просто прекрасно. Слишком прекрасно. Даже её паранойя исчезла, поскольку каждый раз Финн самостоятельно провожал её до дома после работы и зачастую оставался там же ночевать, из-за чего Софии приходилось пользоваться берушами, поскольку спокойно спать при том шуме, что издавала за тонкой стеной эта сумасшедшая парочка, было просто невозможно.       Но рано или поздно всему хорошему приходит конец.

***

      Милли действительно не планировала подслушивать этот разговор, но так получилось, что она неудачно оказалась за углом университетского коридора, когда услышала, как на повышенных тонах ругаются Финн и Том.       — Если я ещё хоть раз увижу тебя или кого-то из твоих ребят рядом с ней, это будет война, — прорычал Вулфард.       — Ты сам поставил её в опасность тем, что оставил на ней свою метку, — ничуть не испуганным голосом ответил ему Рей. — Тебе ли не знать, что все ищут твои слабости, чтобы надавить на тебя. И при этом ты сам кидаешь мясо в вольер с голодными тиграми, оставляя без присмотра помеченную тобой девушку.       — А ты сразу обрадовался и продал эту информацию нужным людям!.. — Раздался глухой стук, будто кто-то ударил кого-то о стену. — Ну же, и сколько стоила её голова? — поинтересовался Финн. — За сколько ты продал им мою девушку, мразь?       — Твоя сучка оказалась даже дороже, чем я думал, — довольно хмыкнул Том. — В конце концов, если не я, так кто-нибудь другой сделал бы это.       — Но ты, конечно же, не мог упустить такую выгоду, ублюдок…       — Бизнес есть бизнес, Финн, ничего личного. И если бы не отвратительный запах твоей метки, я бы ещё несколько недель назад помимо денег получил бы твою сучку и поиграл с ней постели. Задница у неё, кстати, что надо.       Браун не увидела, что происходило за углом, но услышала пару смачных ударов и хрип — видимо, Вулфард вбил эти грязные слова Рею обратно в глотку.       Милли не знала, что делать дальше. В её голове роилось слишком много вопросов, на которые она хотела получить ответы.       Что такое метка? Когда и где он успел её ей поставить? Зачем Тому было продавать сведения о ней каким-то людям? Что вообще здесь происходит?       Она не стала трусливо сбегать, желая разобраться во всём прямо здесь и сейчас. Она не будет делать вид, будто не слышала этого разговора. Наоборот, она даст Финну понять, что ему не удастся её обмануть, если он вдруг решится прикинуться дурачком.       Вулфард разобрался с Томом и завернул за угол, где неожиданно столкнулся со своей девушкой.       — Тыковка… — потрясённо прошептал он, встречаясь с её холодным и яростным взглядом. — Что ты здесь?..       — Я так думаю, нам стоит поговорить?       Финн сглотнул.       — Коротышка, я… — Он попытался взять её за руку, но она запихнула её в карман своей ветровки и отвернулась, заставив его покорно вздохнуть. — Хорошо, только давай найдём другое место.       Они достаточно быстро добрались до комнаты уборщика, в которой пару раз до этого целовались прямо во время занятий, как какие-то пубертатные школьники. Войдя внутрь, они заперли за собой дверь, чтобы никто им не помешал.       Финн попытался обнять свою девушку, но та отстранилась и упрямо сложила руки на груди.       — Я всё слышала, — припечатала она, прыгая с места в карьер.       — Тыковка…       — Но, если я всё слышала, это не значит, что я всё поняла, так что теперь я требую объяснений. — Вулфард покорно кивнул. — О чём вы говорили с Томом? И не надо мне, пожалуйста, врать. Я ведь сразу это пойму.       — Хорошо, хорошо… Чё-ё-ёрт… — выдохнул Финн, вцепляясь в свои тёмные кудри. — Я даже не знаю, с чего начать…       — Желательно с начала, — фыркнула Милли, привалившись спиной к стене, пристально глядя на своего парня.       — Ладно, в общем… Только пообещай, что постараешься войти в моё положение, договорились? Пообещай мне.       Браун подозрительно прищурилась, но всё-таки неуверенно кивнула.       — Хорошо, обещаю.       — Так… Ладно… Фу-у-ух… Не думал, что наш разговор на эту тему произойдёт в подобной обстановке… — Финн выглядел каким-то потерянным и даже испуганным. — В общем, я — оборотень.       Он ожидал какой угодно реакции, вплоть до ужаса, но уж точно не скептично приподнятой брови и раздражённо поджатых губ.       — Финн, сейчас не время шутить. Я попросила тебя быть предельно откровенным со мной.       — Я предельно откровенен, тыковка! — громко выдохнул парень. — Помнишь… Помнишь того пса, что ты привела домой несколько недель назад с раненой лапой? Так вот это был я.       Милли всё ещё трудно было поверить в его слова. Она до последнего считала, что он просто пытается ввести её в заблуждение, запутать, лишь бы не рассказывать ей всей правды.       — Я не верю тебе. — Она покачала головой. — Про пса я сама рассказывала тебе. Да и София могла подкинуть тебе кое-какие детали, так что это не считается.       — Хорошо, хорошо… Но откуда тогда я мог бы узнать о том, что этот самый «пёс» наблюдал за тобой, пока ты переодевалась?       — Ты… Что?!       Финн снова вздохнул, подбирая правильные слова.       — Это был я, тыковка. Я был тем псом. Я специально порезал свою руку перед тем, как обратиться, чтобы ты привела меня к себе в дом. Это был мой план. Ты не обращала на меня внимания в университете, постоянно избегала и отшивала, что бы я ни делал. Но я просто не мог сопротивляться твоему аромату. Твой запах… Ты пахнешь очень, очень хорошо. Ты сводила меня этим с ума, заставляя метаться по кругу, как какого-то щенка в период первого гона. Но я не мог добраться до тебя, потому что ты снова и снова прогоняла меня, не давая мне и шанса. А потом рядом с тобой начал ошиваться этот Том, и я понял, что его тоже влечёт твой запах. Но к нему ты была более благосклонна, и я понимал, что, если упущу момент, то он поставит на тебе свою метку, и тогда у меня возникнут большие проблемы. Поэтому я должен был сделать это первый. — Финн сглотнул, переводя дыхание, и продолжил свой рассказ: — И я не придумал ничего умнее, чем сделать это тайно. Ты привела меня к себе в дом, позаботилась обо мне, поухаживала, чем сильнее укрепила моё желание «связаться» с тобой. И когда ты уснула, я обратился обратно в человека. Ты думала, что всё произошедшее между нами — это сон, но на самом деле мы действительно занимались сексом, и именно тогда я поставил тебе на загривок свою метку. После этого ранним утром я обратился обратно, дождался, пока София выпустит меня на улицу, и ушёл, надеясь, что эта ночь что-нибудь изменит в твоём восприятии, что ты потянешься ко мне. — Финн посмотрел на Браун, но не увидел в её глазах ничего хорошего. — Но я ошибся. Ты продолжала игнорировать меня, хотя моя метка смогла отогнать от тебя Тома, дав мне больше времени. Но чего я не знал, так это того, что Том связан с конкурентами моего отца в сфере бизнеса. Те давно уже искали любой способ надавить на нашу семью и вынудить наш клан покинуть этот город, но у них ничего не получалось. Том же продал им информацию о том, что у меня появилась помеченная девушка, поэтому за тобой начали охоту. Конечно, я и ещё некоторые ребята из моего клана пытались охранять тебя, при этом пытаясь не раскрыться, но в тот вечер, когда произошло открытое нападение, мы с Уайаттом слишком долго торчали около твоего ресторана, потому что думали, что ты всё ещё там. Но ты, оказывается, вышла с другой стороны, и мы едва успели защитить тебя, когда те подонки начали преследование. Вот и вся история. А дальше ты всё уже знаешь.       Повисло долгое и напряжённое молчание. Браун мысленно переваривала только что услышанное, едва сдерживая слёзы.       — То есть, ты хочешь сказать, что ты обманным путем развёл меня на секс? — безжалостно спросила Милли, хотя её губы мелко дрожали.       Финн виновато опустил голову.       Ответа не требовалось, когда он и так был очевиден.       — А София? Уайатт? Они знали об этом?!       — Только Уайатт. Он тоже оборотень. София такой же человек, как и ты. И она знала не больше твоего.       Милли поджала губы. Её злил, обижал и задевал тот факт, что он воспользовался ей (пускай она неосознанно и выражала своё согласие — она ведь думала, что это всего лишь сон!), что без её ведома и разрешения поставил на ней какую-то там метку, что он обманывал её всё это время, не рассказывая всей правды, что он подверг её жизнь опасности из-за собственных эгоистичных желаний.       — Тыковка… Миллс… — тихо прошептал Финн, делая к ней неуверенный шаг, пытаясь её обнять. — Прости, пожалуйста, прости. Я клянусь, что хотел рассказать тебе обо всём. Я и не думал скрывать это от тебя всю свою жизнь. Я просто искал правильный момент, чтобы ты вошла в моё положение…       — Вошла в твоё положение?! — воскликнула Браун, отталкивая его от себя. — Какое, к чёрту, положение?! Эгоиста, который не может удержать свой член в штанах?! Я давала тебе шанс, Финн, действительно давала, но что ты сделал? Ты отшил меня, а потом делал вид, будто ничего этого не было!       — Отшил?.. — недоумённо прошептал Вулфард.       — О-о-о, вы только посмотрите на него! Что, Финни-бой, было так много желающих на твоё божественное тело, что среди них ты не запомнил коротышку с брекетами, которой сказал, что не хочешь иметь с ней ничего общего, потому что от неё отвратительно воняет?!       Неожиданно глаза Финна изумлённо распахнулись.       Он действительно забыл, что ещё на первом курсе в октябре, будучи не в самом приподнятом настроении из-за толп девушек, желающих пригласить его на осенний бал, он сорвался на одной из них, потому что её отталкивающий кислый запах разозлил его ещё больше.       Но как это могла быть его коротышка Милли, от которой пахло просто изумительно хорошо?..       — О, вспомнил?! — Браун не сдержалась и залепила ему пощёчину — она хотела сделать это с тех пор, как он отказал ей. — Козёл!       — Я… Я правда не понимаю… — даже не отреагировав на удар, потерянно пробормотал Финн. — Ты не могла так ужасно пахнуть… Нет-нет-нет, только не ты…       — Просто признайся, Вулфард, твоей гордости не позволяли согласиться мои брекеты. Ведь — Боже мой! — кому нужна болеющая гриппом партнёрша с брекетами?!       Парень внезапно навострил уши.       — Погоди, что ты сказала?.. «Болеющая гриппом»?..       — Что? — ощетинилась Браун. — Людям уже нельзя болеть? Мне, кстати, пришлось на антибиотиках сидеть, чтобы поскорее вылечиться!       Финн просиял.       — Вот почему ты так странно пахла! Ты болела! Твой организм был заражён, поэтому твой запах был таким отталкивающим и кислым. Но как только ты выздоровела и прошло какое-то время, Уайатт познакомил нас, и ты пахла совершенно иначе. Так… так чертовски хорошо…       Милли нервно засмеялась, откидывая голову назад.       — Да кому сдался этот чёртов запах, Финн?! Ты обманул меня!       Тот посмотрел на неё каким-то диким взглядом, от чего его тёмные глаза странно блеснули в полутьме кладовки уборщика.       — Ты не понимаешь, Миллс… Запах — это всё для нас. Будь ты хоть самым уродливым человеком на свете, но пахни ты так, как ты пахнешь сейчас, я бы горы свернул, но добрался бы до тебя. Я бы преследовал тебя до тех пор, пока бы не сделал своей…       — Ты меня пугаешь… — пробормотала Браун, делая шаг назад и сильнее вжимаясь спиной в стену.       — На самом деле, запах значит всё… — как-то полубезумно говорил Финн, медленно, но уверенно приближаясь к ней. — Твой запах значит всё для меня… Ты моя, тыковка, только моя…       — Финн?.. — испуганно пискнула, когда он прижался губами к её шее.       А в следующее мгновение её поглотила тьма.

Jetzt hab ich dich