Быть Вороном

Ответом ему послужило бульканье льющегося в кубок вина и короткий смешок, сорвавшийся с губ Антонио: — Всему своё время. Пей, — рука мастера опустилась на плечо Воронёнка. — Я же сказал, что ты уже получил своё наказание, — ладонь скользнула по груди вниз, забралась под одеяло и по-хозяйски сжала член ученика. — Время поговорить о награде. Ведь, на самом деле, ты дерешься лучше Тинара. Особенно если учесть, что ты на год младше, — ласка становилась настойчивее, и Вейлор прикусил губу, слегка разводя бедра в стороны. — Ты ведь соскучился по этому, Вей? — Антонио вопросительно приподнял бровь, ожидая ответа. Солгать? Сказать, что ни капельки? Но тело не позволит обмануть. Оно уже предало юного хозяина. Оно рвется навстречу ласкающей руке, натягивая тонкую ткань белья. Такого неуместного сейчас. К демонам ложь. — Si, — кубок быстро опустошен, щеки порозовели, а глаза блестели теперь вовсе не из-за слез. — Я думал о вас, maestro. Постоянно. — Особенно — по ночам? — подмигнул ему Эридани, убирая руку и сбрасывая с плеч халат, под которым больше не было ничего. Следуя примеру мастера, Вейлор отставил свой пустой кубок, отбросил в сторону одеяло и, глядя в глаза Антонио, стащил белье. К демонам душу! Тело, так тело. Тем более безумно хочется ласки, губы пересыхают, а сердце колотится, как попавшая в западню птица. Вот только свободы оно не желает. Плена. Сладкого. Жаркого. Нежного. Как губы, безо всяких предисловий захватившие его член. Но длилось это совсем недолго. Вскоре Антонио отстранился, не позволяя Вейлору достигнуть пика. Окинул его, взмокшего и раскрасневшегося, внимательным взглядом и одобрительно улыбнулся. Провел рукой по ягодице ученика, слегка ее сжал и произнес, глядя в глаза Воронёнка: — Настало время пойти до конца, Вей. — Как прикажете, maestro, — облизнул пересохшие губы тот. — Нет. Не хочу приказывать. Я спрашиваю: ты этого хочешь? Страх. Желание. Жгучее любопытство. Боязнь боли, о которой столько говорил Тинар. Тинар. Сука. Остроухая погань. Но ему уже ведомо то, чего пока не знает Вейлор. И чего так хочется. — Да. Ведь именно об этом он мечтал, когда ждал возвращения мастера, не так ли? Этого он хотел, пытаясь унять сходящее с ума тело? Об этом думал с самого первого вечера? Да. Коротко. Односложно. Решительно. Отрезая пути к отступлению. Не отводя взгляда от заискрившихся глаз Эридани. — Eccellente. В таком случае — в сторону слова. Для них действительно уже нет места. Никому из нас они не нужны. Ведь так? Нам обоим нужно совсем другое — несколько глубоких, долгих поцелуев, ласки, которыми я так щедро осыпаю твое тело. Я раздвигаю твои бедра шире, хочу видеть тебя. Всего. Сейчас в этот момент, когда касаюсь входа смазанными пальцами. Мне не жаль масла, и чем терпеливее я буду, тем проще войду в тебя. Пальцы. К этому ты уже привык. Закрываешь глаза и подаешься мне навстречу, стонешь, дышишь все тяжелее... твой член в моей второй ладони напрягается сильнее. Так, самое время. Я опускаю твои ноги себе на плечи, касаюсь головкой входа и... Да... Я знаю, что это больно. Всегда. Первый раз. Я чувствую, как ты весь напрягся, твои руки уперлись мне в грудь, глаза умоляют остановиться, а губы... губы дрожат, и ты их закусываешь. Расслабься. Так будет легче. Демоны побери, как же тесно и жарко тут, в тебе. Впусти меня. Ты дрожишь и почти всхлипываешь. Смотришь на меня заблестевшими глазами и шепчешь: — Maestro... Я не остановлюсь. Нет. И вскоре ты сам будешь просить меня продолжать. Совсем скоро. Еще немного. Как же сложно дается мне... нам с тобой каждый дюйм. Твои судорожные вздохи бьют по моим нервам. Но уже почти все. Вот так. Теперь ты мой. Весь. Осторожно коснусь твоих дрожащих губ своими. Не отвечаешь. Пытаешься справиться с болью. — Ну, вот и всё, carino, — шепнул Антонио, — я знаю, как это бывает впервые, — он слегка шевельнул бедрами, вырвав из груди Вейлора болезненный, сдавленный вскрик. — Перестань сжиматься, Вей. Не можешь? Все твои силы уходят сейчас на то, чтобы не расплакаться. Я вижу и чувствую это. Подожди, сейчас я тебе помогу. Тем более, мне так нравится целовать тебя в губы, в шею, я люблю посасывать твои соски, теребить их языком, зная, что тебе это приятно. Вкус твоей кожи, твой запах... Я чувствую, что ты немного расслабился. Ты уже не отталкиваешь меня, положил руки мне на плечи. Притягиваешь ближе. С твоих губ срывается громкий, рваный выдох. Это хорошо. Теперь я еще немного тебя поласкаю. Можно? Я коснусь твоего члена и несколькими движениями верну ему утраченную было твердость. Постанываешь. Нравится? Твоё тело расслабляется, теперь я уже могу двигаться в тебе. Я постараюсь побыстрее найти... Да. Вот оно. Этот твой стон громкий и настоящий. Это уже не боль. Это желание. Это сладость и страсть. Теперь тебе приятно. Ты тянешься к моим губам, и я отвечаю тебе не менее пылко. Демоны побери, это не только твоё испытание, но и мое. Здесь, в тебе, слишком горячо и тесно, чтобы я мог сделать удовольствие долгим. Ты не выдержишь. Я знаю. А потому сейчас мои ласки заставят тебя расслабиться полностью и стонать все громче. Метаться по смятой постели. Впиваться ногтями в мои плечи. Прижиматься к моему телу своим, покрытым испариной и горячим. Шептать вконец пересохшими губами, стискивая в ладони собственный член: — Si, maestro... И захлебнуться своим криком. Я вижу, как ты напрасно пытаешься успокоить неровное, со свистом вырывающееся из груди дыхание. И слышу твой благодарный вздох, покидая твое тело. Иначе нельзя, если я продолжу, тебе будет слишком больно, а мне этого совсем не хочется. А потому я достигну разрядки сам. Я сильно сжимаю твою руку в своей и не могу сдержать стона, ощутив этот сладкий жар, полыхнувший в сердце и упавший каплями семени на твой живот. Вейлор молча наблюдал, как мастер встал с постели, направился к туалетной и неспешно приводил себя в порядок, как вернулся на ложе с влажным полотенцем в руках и так же медленно стер смешанное с потом семя с его тела. Прикосновения приятны. Они охлаждают и успокаивают, отвлекают от все громче заявляющей о себе боли, которую Ворон просто обязан терпеть. А после Антонио лег рядом, притянул его к себе, вздрагивающего, пахнущего маслом, испариной, слезами и страстью, и уже не невинного. Вейлор спрятал лицо у мастера под мышкой, прижался к нему всем телом и судорожно вздохнул. Эридани невольно усмехнулся, коснулся губами волос, спутавшихся и взмокших, ласково провел ладонью по вздрогнувшей спине, по бедру. Потом приподнял голову Воронёнка, заглянул в глаза и снова поцеловал. Сейчас любые слова будут лишними. Антонио и так прекрасно знал, как чувствует себя Вейлор. Знал, что ученик до сих пор ощущает вкус этого первого раза — горьковато-солёный, как пот, семя и слезы. Но среди всего этого всё явственнее звенит нота испытанной сладости. Потом боль отступит, а воспоминания об удовольствии останутся. И, если он не ошибся в этом пареньке, через пару-тройку дней Вейлор сам пожелает всё это повторить. — Я прикажу приготовить ванну. Нам обоим нужно освежиться, Вей. — Как прикажете. — Я не приказываю, carino, я советую, — он потрепал Вейлора за плечо и поднялся, набросил на плечи халат и направился к двери. Проводив взглядом удаляющегося мастера, Воронёнок попытался сесть на постели и тут же сморщился — это оказалось не так-то просто, и он снова откинулся на спину. Да уж, эта остроухая падаль, Тинар, не солгал — было действительно больно. Но, честно говоря, Вейлор ожидал гораздо худшего. Резкая, раздирающая боль была совсем недолгой, а то, что случилось потом... Удовольствие, приправленное толикой звучащей лейтмотивом боли, оказалось куда сильнее всего, испытанного ранее. А еще это чувство, когда мастер полностью был в нем. Тепло, так быстро ставшее жаром. Интересно, а в следующий раз тоже будет больно? Следующий раз? Демоны побери! Неужели, еще не отойдя толком от пережитого, он снова думает об этом? Похоже, да. И так не хочется возвращаться в свою комнату, потому что достаточно одного взгляда на его походку, чтобы всем стало ясно, что произошло. Притворное сочувствие, насмешки, сдавленное хихиканье за спиной. Ох, как же не хочется видеть их всех! — Ну что, готов? Или уснул уже? — улыбнулся Эридани, снова появляясь на пороге. — Готов, — тяжело вздохнул Вейлор, медленно поднимаясь с постели и морщась. Мастер помог ему добраться до ванны и с комфортом устроиться в теплой, приятно пахнущей чем-то воде. А потом забрался в ванну сам, сел напротив ученика и сказал: — Ближайшие три дня ты проведешь здесь, в особняке. Отдохнешь. А там будет видно. Впрочем, если хочешь, можешь вернуться к себе. — Нет, — поспешно бросил паренек, — не хочу. Антонио улыбнулся и снова притянул его, раскрасневшегося от теплой воды, к себе. Поцеловал, лаская своим языком его. Вейлор ответил на поцелуй, невольно подаваясь вперед и одновременно боясь, что мастеру захочется большего. Но тот словно прочел мысли ученика: — На сегодня твои уроки закончены, Вей. А повторим мы всё это, только когда ты захочешь сам. Тот благодарно прижался к мастеру и облегченно вздохнул.