Издержки судьбы

Свон сделала затяжку и по локоть высунула руку с сигаретой в окно. Она от скуки выкурила уже полпачки. Совершенно отвыкла от такой работы, по большей части состоящей из наблюдения. Может, Реджина вообще просидит дома целый день. Черт её знает. Погода на улице стояла мерзкая — накрапывал дождь и дул холодный северный ветер, срывая оставшиеся листья с полуголых деревьев, и унося их прочь по мокрому грязному асфальту. Да, понятно, почему Реджина не покидала квартиры. В такую погоду все нормальные люди сидят дома под одеялом и пьют какао с корицей. — Ты уверена, что это тот дом? — со вздохом простонал Киллиан, сидящий на пассажирском кресле, откинувши голову назад. — Да, уверена. Они еще утром установили местонахождение Реджины, банально отследив по номеру телефона, что прислал Голд. Сейчас на часах было около двух, а сидели они тут с десяти. Хоть Киллиан и предлагал не вступать в прямой контакт сразу, Эмма не хотела медлить. Нужно было разобраться со всем этим побыстрее, получить деньги и исчезнуть. — Слушай, ты же поставила камеру у двери, — простонал Джонс, у которого от долгого сидения в тесном салоне «жука» уже спина болела, — Трансляция ведется в твой ноут. Давай разойдемся и будешь следить с него. А как она уйдет, быстро вернемся и «встретим» её. Эмма отрицательно покачала головой. — Я тебя здесь не держу, — недовольно произнесла она, — Хочешь — уходи. Киллиан еще раз устало вздохнул, но остался сидеть на прежнем месте, уткнувшись в свой смартфон. Спустя еще полчаса томительного ожидания из подъезда вышла невысокая темноволосая девушка. В ней Свон не без труда узнала Реджину Миллс. Она явно была одета не по погоде — на ней были рваные джинсы, короткая куртка с капюшоном и черные ботинки, выглядевшие непропорционально большими на худых ногах. Подул ветер, и капюшон с легкостью слетел с головы, открывая Эмме обзор на лицо подопечной. Девушка подняла взгляд вверх, рассматривая какое-то высокое здание вдалеке, а потом вновь опустила голову, накинув капюшон, и направилась куда-то за угол. — Наконец-то! — воскликнул Киллиан, подскочив на месте, — Давай, твой выход. Эмма неспешно поехала за ней, ловко вырулив с полупустой парковки возле супермаркета. Реджина будто что-то искала, вновь и вновь окидывая взглядом улицу. Она прошла пешком пару кварталов, прежде чем оказалась на оживленном проспекте. Искомым, как позже оказалось, был банкомат. Реджина, с опаской оглядываясь, подошла и стала что-то тыкать на сенсорном экране. Так она простояла минуты две — видимо, пользоваться этим устройством она абсолютно не умела. Свон прокручивала в голове все возможные варианты того, как завязать разговор, что говорить и что делать после. — Ну, чего ждешь? — нетерпеливо ерзал напарник, — Давай! — Заткнись, сама разберусь, — прошипела Эмма, одарив его озлобленным взглядом. Свон вылезла из автомобиля, расправила плечи, отошла чуть в сторону, будто бы выходя из-за угла, и направилась к Реджине. Хотя это было не обязательно — та вовсе не видела, как она покинула машину — слишком была сосредоточена на банкомате. Эмма сделала глубокий вдох, неосознанно поправила волосы, затянутые в высокий хвост, и быстрым шагом пошла вперед с единственной мыслью: «Только не облажайся» Эмма сама не узнавала себя. Обычно ей ничего не стоит подкатить к симпатичной незнакомке в гей-баре, отпустить пару острых шуточек и предложить выпить. Почему сейчас она чувствует себя так, будто идет на личную встречу с королевой? Эмма на секунду сбавила темп и опустила глаза, понимая, что понятия не имеет, о чем говорить, в панике перебирая в голове все варианты. Второго шанса не будет, если она не сделает все прямо сейчас, сию секунду. И тогда всё пропало. Голд от неё мокрого места не оставит. Нужно было отправить Киллиана. Реджина бы легко повелась на этого красавчика-брюнета, что выглядит как главный герой какого-нибудь глупого сериала для подростков. Он бы улыбнулся своей сраной голливудской улыбкой, пригласил бы Реджину в ближайшую кафешку, и дело было бы в шляпе. Но нет, Эмме надо сделать всё самой, еще раз самоутвердиться за счет кого-то, показать свою гребаную крутость. Джонс сейчас, наверное, сидит в машине, наблюдает это действо и во весь голос ржет над ней. Реджина вздрогнула и обернулась, как только почувствовала прямо за своей спиной движение, что слегка сбило планы Эммы, если они вообще были. Свон мягко улыбнулась, давая понять, что она не желает девушке зла. Реджина стояла перед ней — такая маленькая и хрупкая, хоть они и были почти одного роста, похожая среди этих пугающе-огромных небоскребов на крохотного двухмесячного щенка, которого впервые вывели на улицу. — Приезжая? — спросила Эмма явно не лучшее, что можно было спросить. — Д-да, а что? — юная Миллс слегка увеличила дистанцию, с опаской отступая назад. — Ты карту неправильно вставила, — она простым движением поменяла ее положение, стараясь выглядеть как можно более просто и безобидно. — А, ну да… — судя по взгляду, девушка успокоилась, хотя смотреть в глаза собеседнице всё никак не решалась.  — А ты вообще откуда? — ляпнула Свон первое, что пришло на ум, и тут же пожалела об этом — больше похоже на допрос. Она сунула руки в карманы и пару раз качнулась на пятках. — Прескотт, — было ясно, что девушка даже примерно не знает, где находится этот город, название которого она вычитала в каком-то справочнике. — Я сюда учиться приехала, — пояснила она, дабы избежать лишних вопросов. — Да уж, помню свои студенческие годы… — вздохнула Эмма, посмотрев куда-то вверх, будто предаваясь несуществующим воспоминаниям. — Одной в незнакомом городе сложновато. Ты в общаге живешь? — Нет, — кратко ответила Миллс, не желая вдаваться в подробности. — Я тут неподалеку квартиру снимаю… — У меня пока нет проблем с жильём, — несмотря на то, что ее резко прервали, Эмма была несказанно рада случайной оговорке Реджины, понимая, что запас идей насчет дальнейшей беседы безнадежно исчерпан. — Что ж, если вдруг будут, обращайся, — она протянула брюнетке обрывок бумажки с криво написанными цифрами номера телефона. — Спасибо?.. — Миллс не знала, как реагировать — то ли это не очень грамотный развод, то ли ей просто попался хороший человек. Еще один? — Меня, кстати, Эмма зовут, — было бы совсем глупо не представиться, решила для себя она. — До встречи, — она, подмигнув, скрылась из поля зрения Реджины, которая осталась размышлять над предложением незнакомки. Зайдя за угол, Свон прислонилась к стене высотного здания банка спиной. Она схватилась за голову и резко выдохнула, пытаясь прийти в себя. Что только что произошло? Велика вероятность, что Реджина просто выкинет листок с номером в ближайшую урну и предпочтет забыть о произошедшем. Что делать дальше? Подождать? Поселиться в её подъезде, наблюдать с крыши соседнего дома через бинокль? Эмма подняла голову и увидела в окне своего «жука» напарника, усердно жестикулирующего, и, видимо, подзывающего Эмму к себе. Она выглянула из-за здания банка, чтобы удостовериться, что Реджины там уже нет, и только тогда направилась к автомобилю. — Ну что? — нетерпеливо спросил Джонс, глядя на измученную Эмму, как только дверь за ней захлопнулась. — Что ты ей сказала? — Сказала, что снимаю квартиру. И что если будут проблемы с жильем — может мне позвонить. — А она что? — Ничего, — раздраженно бросила Свон, повернув ключ в зажигании, — Зашуганная какая-то, смотрела на меня, как на грабителя. — Ну, это вообще-то правильно, — пожал плечами Киллиан, — Глупо доверять незнакомцам. Все выглядело странно, не находишь? — Заткнись. Эмма выехала с парковки. Как же хорошо, что есть Руби, подумала она, собираясь закинуть Киллиана к ближайшему метро, а после направиться в кафе, где подруга работала. То было уютное заведение с горшочками герани на подоконниках и черно-белыми фотографиями достопримечательностей Бостона на окрашенных в нежно-голубой цвет стенах. Раньше этим заведением владела некая пожилая особа, однофамилица Руби и приятный во всех отношениях человек. Но после ее смерти кафе завладел её племянник (или сын, Эмма не знала подробностей), отвратительный жирный хам, который регулярно ухлестывал за всеми молодыми официантками, особенно за Руби. Но той выбирать не приходилось — здесь достаточно платили, а неприятные моменты можно и перетерпеть. Керамические колокольчики над дверью мелодично прозвенели, когда Эмма вошла в полупустое заведение. Она выбрала удачное время — как раз после обеда, когда народу не так много, а значит и Руби не особо занята. Хоть свободных столиков и было достаточно, Эмма всегда предпочитала сидеть за барной стойкой. Ища глазами подругу, Свон окинула взглядом зал и заметила Лукас, не спеша идущую откуда-то со стороны кухни. Девушка выглядела жутко уставшей и измотанной, но как только завидела Эмму, улыбнулась и махнула ей рукой. В каштановых волосах девушки выделялись красные пряди. И когда она успела опять покраситься? — Ох, Свон, ты бы видела, что тут было полчаса назад, — сходу начала Руби, присев рядом с Эммой и тяжело вздохнув. — Других забегаловок что ли нет? Будто люди со всего Бостона съехались сюда поесть. Какой-то придурок еще и драку начал из-за того, что другой придурок толкнул его и разлил кофе, — брюнетка фыркнула, поежившись от сквозняка. — Да, не позавидуешь, — с сочувствием кивнула Свон, сложив руки на барной стойке в замок и прочистила горло, — Я вообще-то к тебе по делу. — Прости, на этой неделе занять не могу, постарайся выкрутиться сама. Эмма грустно усмехнулась, опустив глаза, а Руби смутилась, поняв, что высказывала свою мысль слишком резко. Хотя Свон её не винила — действительно, какое еще у неё может быть к ней дело. Она сама создала себе в кругу знакомых репутацию постоянно берущей взаймы и не возвращающей в срок (или вовсе), и ей за это было стыдно, но перед Руби стыдно вдвойне, особенно сейчас. — Нет, я не по этому поводу, — девушка нервно поерзала на стуле, — Просто хотела рассказать кое о чем. — И о чем? — Ну, я… — Свон замялась, не решаясь сказать все как есть, — Появился шанс заработать, и я не собираюсь его упускать. — Подробнее, дорогая, — в глазах Лукас сверкнул огонек азарта, и она улыбнулась, — Куда тебя взяли? Эмма понимала, что лгать смысла нет, подруга все равно узнает правду, и тогда будет еще более неприятно и неловко, да и врать она особо никогда не умела. Только не ей. — Голд предложил, — выдохнула девушка, и улыбка с лица Руби тут же сошла. — Эмма, нет, — подруга завертела головой, накрыв своей ладонью руку Эммы, — Сколько тебе нужно, я найду, но никаких сделок с Голдом. Ты помнишь, чем всё кончилось в последний раз? Эмма, не… — Я знаю! — прервала её девушка, вскинув руку, — Здесь нет ничего такого, — успокаивающим тоном продолжила она, — Просто присмотреть за одной девчонкой. Пара месяцев, не больше. Но он прилично заплатит, я наконец выберусь из этой ямы, сама подумай. Сколько я еще проживу так? Руби неудовлетворительно покачала головой, всматриваясь в глаза Эммы. Она знала, что переубедить её едва ли получится, хоть к ней она обычно и прислушивается, потому, не желая больше спорить, просто поднялась из-за стойки, со скрежетом отодвинув барный стул. — Ладно, делай как знаешь, — в её голосе чувствовалась тень холода, и девушка отряхнула невидимые крошки с фартука, — А мне работать надо. Эмма закатила глаза и со вздохом быстрым шагом направившись вслед за подругой, уже цокающей высокими каблуками красных лодочек в сторону кухни. — Руби, давай без этого, — Свон перехватила её за локоть, и брюнетка развернулась. — Я волнуюсь за тебя, — негромко произнесла она, посмотрев куда-то в сторону. — Просто будь осторожна, хорошо? Дай слово, что это не повторится, — она сделала паузу, а после многозначительно добавила, — Ты ведь знаешь, о чем я. — Не повторится, обещаю, — кивнула Свон. На пару секунд между ними повисла тишина. — Я тебе верю, — устало улыбнулась Лукас, подняв глаза, — Но мне правда надо работать.

* * *

Ингрид Фишер изначально была единственной, кого Реджина знала в этом огромном городе. Её глаза были усталыми, свитер в пятнах ни то кофе, ни то еще чего. Они уже не отстирывались, и Ингрид прикрывала их клетчатым шарфом. От неё пахло мылом и дешевым парфюмом, отдающим чем-то пряным. Ингрид не пользовалась косметикой, не мудрила с прической, курила «Hilton» и любила разговаривать на отвлеченные темы. Эти мелкие детали Реджина заметила за несколько дней их общения. Совсем неважные и глупые вещи, но ведь так и узнаешь человека. По всем этим, казалось бы, бытовым мелочам. Её квартира была такой же, как и она сама. Как и салон её автомобиля. Какая-то одежда, горами наваленная на спинках стульев, раскиданный по полу конструктор, детские рисунки на обоях. Низкий потолок будто бы давил сверху, кухня была тесной и захламленной какими-то полупустыми упаковками от печенья и хлопьев, диван разложен и не заправлен. Покажи мне, где ты живешь, и я скажу тебе кто ты. Ингрид позвонила с утра и позвала Реджину к себе домой, по слогам продиктовав адрес и обещая подкинуть денег на такси в случае, если у той не хватит. Сказала, что на метро добираться полдня, да и она легко может заблудиться в незнакомом и, к тому же, огромном городе. Это и была забота. Забота от совершенно чужого человека, с которым она знакома неполные два дня. И за это время едва знакомая светловолосая женщина высокого роста с пронзительно-голубыми глазами, с редким именем и мягкими чертами лица, вот парадокс, заботилась о ней больше, чем мать за последние несколько лет. Она была простой, незаурядной, обыкновенной официанткой из придорожной забегаловки. Не протирала пыль шмотками от «Прада» и не использовала «Шанель №5» в качестве освежителя воздуха. Но Ингрид — такая настоящая. Такая реальная после жеманства матери, показной вежливости Георга, неискренних объятий Мэл и неестественных улыбок Круэллы. Разговаривать с Ингрид было легко. Непринужденно. — Что ты там говорила про квартиру? — спросила она, доставая из кухонного шкафчика пачку спагетти. — Нет, не про квартиру, — негромко произнесла Реджина. — Ну… про это тоже. Реджина сидела за крошечным столиком, втиснутым между холодильником и широким подоконником, на котором стоял горшок с почти увядшим каланхоэ. Над столом висел телевизор. Совсем небольшой, какие бывают в междугородних автобусах. По нему уже минут тридцать на федеральном канале шли новости. Ингрид включила его скорее для фона, а не потому что собиралась что-то смотреть. Солидного вида диктор в синем пиджаке и очках басистым голосом вещал о поврежденных во время вчерашнего шторма проводах, перебоях с электричеством и мельком упомянул не особо грандиозное открытие выставки какого-то местного художника. — Хорошо, что у нас тут ничего не задело, — женщина слушала краем уха, стоя спиной к экрану, — А то и плита электрическая, и чайник. Да, повезло. — Ко мне какая-то девушка сегодня подходила, — как бы невзначай сказала Реджина, сложив руки в замок, — Сунула свой номер, сказала позвонить, если будут проблемы с жильем. — А у тебя проблемы с жильем? — Ингрид с грохотом поставила наполненную водой кастрюлю на плиту. — Ну, твоя эта нора не рай, конечно, но жить-то можно. — Мать уже точно хватилась меня, и это одно из первых мест, где она будет искать, — пояснила Реджина, — Туда небезопасно возвращаться. — Да что она может сделать? — Ингрид развернулась и встала, опершись о кухонную тумбу, — Ты совершеннолетняя, больше от неё не зависишь. И свободна, как ветер. Реджина горько хмыкнула. Свободна. Но эта свобода такая шаткая. Такая ненадежная. Порыв ветра — и уже ничего нет. Снова. — Лучше б спросила, чего она сделать не может. Ты просто не знаешь её. Ингрид не стала спорить, и обе замолчали. — Я бы предложила тебе поселиться у меня, — хмыкнула Фишер, — Но, как видишь… Она приоткрыла дверь и указала на тесную гостиную, где ступить было некуда от обилия книг, игрушек, которые туда-сюда таскала собака, отодранных всё той же собакой огрызков обоев, одежды и обуви, одеял, тетрадей, раскиданных по полу, журнальному столику, полкам, книжному шкафу. В спальне обстояла примерно такая же ситуация. Спертый душный воздух, запах средства от тараканов, беспорядок, везде горы нужного, по мнению здесь проживающих, хлама. Если бы сюда наведались социальные службы — детей бы точно отобрали. В этой квартире одному-то жить тесно, а втроем тем более. Но дело далеко не в квадратных метрах. Проветривали тут редко, а прибирали еще реже. И эта женщина что-то говорила о беспорядке в квартире Реджины. — Может, стоит позвонить? — задумчиво протянула Реджина, подперев голову рукой, — Ну, по номеру, который дали на улице. — Позвони, — она пожала плечами. — Ничего не потеряешь. — Да, верно. Реджина только достала из кармана телефон, кнопка регулировки звука на котором, к слову, сломалась после недавних приключений, как вдруг в домофон позвонили. Собака, до этого мирно дремавшая, истерично залаяла, спрыгивая с дивана, и принялась скрести в дверь, виляя хвостом. Когда Ингрид открыла, прямо с лестницы в помещение влетела девочка, рыжие волосы который были заплетены в две растрепанные косы. Она ловко прошмыгнула между тёткой и дверным косяком, заливисто смеясь, и уже через пару секунд скрылась в спальне, не сняв даже ботинок, перепачканных в уличной грязи. Собака ринулась было за маленькой хозяйкой, но та бесцеремонно захлопнула дверь перед самым её носом. Через пару секунд чуть медленнее вошла вторая племянница Ингрид, намного выше и старше, по крайней мере, она так выглядела. Блондинка бросила школьный рюкзак на пол. — Анна, я убью тебя! — стоя на месте, крикнула она, видимо, не спеша приводить свой план в действие. Из-за двери спальни снова послышался звонкий хохот, — Клянусь, я… Она вдруг замолчала и на секунду замерла, когда её взгляд упал на Реджину, тихо стоящую рядом с диваном в ожидании, что её заметят, потому как самой представиться возможности пока что не было. — А это кто? — вполголоса спросила Эльза, чуть наклонившись к тётке. — Это Реджина, и она, вообще-то, тебя слышит, — Ингрид сложила руки на груди, нахмурившись, — Реджина, это Эльза. — Прошу меня извинить, — девочка театрально развела руками, а после смерила гостью оценивающим взглядом, — Так что здесь делает Реджина? — Она теперь у нас работает, — победно заявила тётка, подняв подбородок. — Будет присматривать за Анной и за тобой. — Ага, смешно, — Эльза оперлась рукой о шкаф и наклонилась, чтобы снять ботинки. Дверь в спальню скрипнула и открылась. Анна, повисшая на ней, ловко спрыгнула на пол. — Так Реджина — наша няня? — девочка склонила свою рыжую головку и широко улыбнулась, — Круто, всегда хотела иметь няню. Реджина тоже улыбнулась, чувствуя себя полной идиоткой. — Она будет забирать вас из школы, помогать с уроками… — Ингрид стала было, загибая пальцы, перечислять все обязанности, в курсе которых до этого момента не была даже Реджина, но не успела окончить. — Ты издеваешься что ли? — Эльза стянула второй ботинок, не развязывая шнурков. — Шутишь ведь, да? Чтобы меня позлить? — Нет. На пару секунд в комнате повисла неловкая тишина. Эльза посмотрела сначала на тетку, потом на Реджину, снова на тетку. — Какого хрена происходит? — спросила наконец девочка, нахмурив светлые брови. — Эльза! — возмущенно воскликнула Ингрид. — Что?! — она скинула пальто на пол и, перешагнув через мельтешащую под ногами собаку, вышла в центр комнаты, — Ты не можешь так со мной поступить! — Как поступить? — всплеснула руками Ингрид. Анна юркнула обратно в спальню, не желая, видимо, вмешиваться и попадаться под горячую руку. Такие скандалы явно здесь были не редкостью. Реджина и сама непроизвольно попятилась назад, к двери на кухню. — Я и так шагу спокойно сделать не могу, тебе не отчитываясь! — прокричала Эльза. — Как ты мне, блять, надоела! — Повтори. — Ты мне, блять, так надоела, что хочется повеситься от одной только мысли о твоем сраном существовании, — медленно произнесла она, выделяя каждое слово. Ингрид слегка опешила, и на пару секунд замолчала. — Ты просто неблагодарная дрянь, — она покачала головой, сжав губы. — Почему я не могу просто жить, как живут остальные? — продолжала Эльза, — И вообще, знаешь, что? — она сложила руки на груди, — Я уеду к Хельге! Увидишь, уеду! — Да кому ты там нужна, идиотка? — усмехнувшись, ответила тётка. — Она тебя выгонит через две недели! — Лучше уж две недели там, чем еще хоть день с тобой здесь! — прорычала девочка, — Никого так не контролируют, как ты меня! Ты же мне даже не мать, ты мне никто! У Реджины внутри что-то кольнуло. Ей не привыкать видеть ссоры — она видела их каждый день по нескольку раз шесть лет подряд, и это уже не вызвало таких эмоций, как раньше. И сейчас она будто была её третьей участницей. Конфликт начался из-за неё. В какой-то степени. Ей было стыдно, хотя она понимала, что ни в чем не виновата, и это их семейные дела, которые никого больше не касаются. Да и не в этом дело. Очень уж отчетливо сейчас ей виделись в этой комнате не Ингрид и Эльза, а Кора и она сама. — Хочешь уехать? Давай, пожалуйста! — она развела руками, а после наклонилась и подняла с пола какую-то сиреневую тряпку, напоминающую футболку, — Собери, блять, свой хлам и скатертью дорожка! Она швырнула тряпку в Эльзу, но та увернулась ловко, как кошка. Реджина увидела, как её глаза блестят от выступивших слез. Тот момент, когда ярость переходит невидимую грань, голос начинает дрожать, а глаза болеть. — Зачем я все это затеяла? — спросила Ингрид будто у самой себя, запрокинув голову и закрыв руками лицо, — Надо было оставить вас обеих, стали бы заботой государства, не моей! — Если что, еще не поздно! — Эльза, громко хлопнув дверью спальни, удалилась. Ингрид быстро направилась за ней, крича что-то неразборчивое, и когда дверь снова хлопнула, Реджина осталась в гостиной в одиночестве. Девушка была слегка удивлена такому раскладу — о ней, похоже, вообще все забыли. Она тут явно не к месту. Пусть сначала разберутся между собой — она при этом присутствовать больше не хочет. Её мать никогда не ругалась при чужих людях, даже голоса не повышала вне стен дома. Чтобы никто ничего не знал. Здесь же на это всем было плевать. Реджина, взяв с вешалки свою куртку, бесшумно выскользнула за дверь, одеваясь по дороге.

* * *

На улице было заметно холоднее, чем вчера, и Реджина, как ошпаренная вылетев из подъезда, поежилась от ветра и обхватила себя руками, чтобы согреться. Но основная проблема состояла вовсе не в холоде, а в том, что Реджина даже примерно не представляла, где находилась и как отсюда уехать. Она рассеянно огляделась по сторонам. За низенькими домиками спального района виднелись огромные небоскребы. Там куча людей, машин и высотки, высотки, высотки. Девятиэтажный дом, где жили Фишеры, да и все, что стояли вокруг, выглядели столь маленьким в сравнении с теми далекими зданиями. Реджину начала медленно накрывать тихая паника. Так чувствует себя ребенок, потерявшийся в огромном торговом центре, на секунду отвлекшийся на какую-нибудь игрушку в цветной упаковке, а после обнаруживший, что родителей поблизости уже нет. Возвращаться обратно к Ингрид — себе дороже, та явно не в настроении разъяснять кому бы то ни было путь на другой конец города. Вдруг она решит сорваться на Реджине. А той этого не хотелось. Миллс могла бы вызвать такси, ориентируясь на адрес, табличка с которым была прибита к стене дома, но денег бы не хватило. Вот дерьмо. Она здесь никого не знает. Абсолютно никого, кроме семейства Фишеров. И той странной блондинки, Эммы, но она не в счет. Но у Реджины есть её номер. Выбор, касаемо того, что делать дальше, небогатый — либо потерянно бродить по незнакомым улицам, либо позвонить Эмме. Это будет выглядеть странно, но, может быть, хоть она сможет помочь. В любом случае, терять нечего. Пошли длинные гудки. Первый. Второй. Третий. Подсознательно Реджина даже не хотела, чтобы незнакомка брала трубку — очень уж неловким и глупым обещал быть разговор. Но, как уже сказано, другого выбора не было. — Алло, — резко произнес хриплый женский голос, от чего Реджина вздрогнула и замолчала, — Алло, кто это? — Эмма? — голос слегка дрогнул.  — Да, а это кто? — Вы… Вы дали мне свой номер на улице, — произнесла Миллс, — Я не той стороной вставила карту, помните?  — А, точно, — по ставшему мягче голосу девушка поняла, что собеседница улыбнулась, — Насчет жилья? — Нет, я… — она на пару секунд замялась, — Ну, и поэтому тоже. А Вы не знаете, как добраться с… — она прищурилась, рассматривая табличку на стене, — С Уэйн-стрит до… И тут она поняла, что забыла название нужной улицы. Такое простое и запоминающееся, оно мелькало туда-сюда в голове, но произнести его Реджина никак не могла. Она, закусив губу, почувствовала, как щеки наливаются краской. Глупая, глупая, глупая. Так бы сказала мать. Именно так бы и сказала. Повисло неловкое давящее молчание. — Куда? — спросил голос в трубке, — А вообще — неважно, — Миллс слегка опешила от такого резкого заявления, — Я тут как раз недалеко. Стой на месте, буду через десять минут. Эмма бросила трубку, не давая возможности возразить. Реджина, пребывая в легком шоке, не знала, чего ожидать. Но она ведь не поедет никуда с неизвестным человеком, которого встретила на улице буквально вчера? Будто это не она пару дней назад села в машину к Ингрид, с которой она была знакома на тот момент минут тридцать.

* * *

Эмма не стала говорить Киллиану ничего. Он бы точно увязался за ней, стал бы действовать на нервы своими никому ненужными советами и замечаниями, и, как итог, все бы испортил. Если Реджина позвонила-таки ей, вероятно, знакомство не было таким уж неудачным, как Свон казалось. А значит, она в состоянии все сделать сама. И если Джонс станет возникать по этому поводу — Эмма пошлет его к черту. Она, выезжая на узкую Уэйн-стрит, стала искать глазами невысокую хрупкую фигурку Реджины, которая, по идее, должна ее где-то здесь ожидать. Если, конечно, та еще не сбежала, испугавшись странной резкости предложения Эммы. Нет, даже не предложения — утверждения. Но, разглядывая тротуар возле обшарпанного девятиэтажного дома, Свон довольно улыбнулась. Она стояла там, обхватив себя руками и дрожа на холодном ветру как осиновый лист. Девушка озиралась по сторонам, будто бы чего-то опасаясь. Эмма подъехала почти вплотную и медленно опустила стекло. — Привет. — Добрый день, — Реджина тоже попыталась улыбнуться, но у неё плохо получилось. — Залезай, холодно, — Свон кивнула на пассажирское сиденье, где еще недавно просиживал задницу Киллиан. Реджина вдруг застыла в нерешительности, опустив глаза и оглядываясь куда-то назад. Эмма невольно усмехнулась. Как же по-идиотски все это выглядит. — Не бойся, я не кусаюсь, — она достала из пачки, лежащей рядом, сигарету и закурила, — Так и будешь тут стоять? Реджина не ответила. Она еще немного потопталась возле, но открыла-таки дверь и села в машину. Эмма выбросила едва начатую сигарету в окно и, положив руки на руль, начала движение. — Ты так и не вспомнила адрес? — спросила Эмма, улыбнувшись и стараясь выглядеть спокойно и непринужденно, хотя её от волнения колотило не меньше, чем собеседницу, — Бывает. — Я просто… — произнесла она вполголоса, — Я совсем недавно здесь. — Я знаю, — кивнула Свон, и тут же осеклась, — Ну, ты сама говорила. Так хочешь посмотреть квартиру прямо сейчас или… — Да, — быстро ответила она, положив руки на колени. — Ладно, как скажешь. И вот когда они были на месте, поднялись на тесном и издававшем жуткие звуки лифте на нужный этаж, осмотрели квартиру, после чего Реджина почти без раздумий приняла предложение Эммы, к той в голову пришла очевидная мысль. Какая идиотка вообще согласится вот так запросто переехать к весьма подозрительному (так Эмма для себя решила) человеку, которое знает целое ничего, спать с ним в одном помещении и делить быт, в конце концов? А если бы Эмма оказалась мошенницей, воровкой, просто чокнутой? Либо эта девчонка очень глупая, либо настолько в отчаянье, что лучше куда угодно, лишь бы не домой. Эмме это знакомо — плевать, что будет дальше, все равно куда и с кем, лишь бы не оставаться в приюте. Но она, стоит признать, и то в людях была разборчивее, при том что выбрала в спутницы Лили Пейдж, которая втянула её в кучу неприятных историй. Такой, как она сама — точно бы в жизни не доверилась. Но Реджина доверилась. И Эмма была почти уверена, что им обеим это выйдет боком. Как бы то ни было — внезапно для обеих они стали соседками по комнате. По весьма ободранной и маленькой комнате, где из спальных мест был один лишь диван, который Эмма с самого переезда не раскладывала (и подозревала, что он не раскладывается вообще). Нужно будет попросить у Лили матрас и кинуть его на пол у батареи. Но не заставлять же Реджину спать на полу? Так себе гостеприимство. Недолго можно и самой потерпеть. Что там дальше по плану? Подтолкнуть ее к возвращению домой? — Приду и поедем за твоими вещами, — произнесла Свон, зашнуровывая ботинки. — Я быстро. Наверное, не знаю. Реджина кивнула, опустившись на краешек табуретки, придвинутой к маленькому обеденному столику. — Располагайся, — она, приоткрыв дверь, обвела помещение взглядом и улыбнулась одними губами, покидая квартиру, — Чувствуй себя как дома. И ушла, оставив Реджину одну. Звук шагов в подъезде скоро стих, и воцарилась тишина. Сомнительная тишина — здесь была отвратительная шумоизоляция. Миллс довольно отчетливо слышала, как за стеной разговаривают соседи. Квартира-студия была пустоватая и необжитая, но при том грязная и пыльная. Планировка здесь была другой — не такой, как у Ингрид. Потолки выше, окна больше. И места тоже больше, хотя, возможно, если у Фишеров сделать генеральную уборку, окажется, что их жилье тоже довольно просторное. Реджина сняла наконец куртку и повесила её на вешалку, прошлась пару раз туда-сюда от зоны кухни до гостиной и вновь села за стол. Телефон зазвонил, и Реджина вздрогнула от резкого звука. На экране высветилось «Ингрид». Трубку брать не хотелось, было ужасно неловко, и Миллс положила сотовый на колени, не решаясь ни сбросить, ни ответить. После полуминуты безуспешных попыток дозвониться, Фишер решила оставить сообщение. — Реджина, это Ингрид. Я… — она запнулась, явно нервничая, — Боже, это было омерзительно, я знаю. Прости Эльзе это, она еще ребенок. Мне правда стыдно за неё. Если ты откажешься от моего предложения — я пойму, правда. Но мне это очень нужно. Твоя помощь. В общем, извини за все это. Перезвони, как решишь. Реджина грустно усмехнулась. Ингрид не винила себя. Она винила исключительно Эльзу. Хотя её вина, наверное, была не меньше. Но не Реджине судить. Кому угодно, только не ей. Только не её. Ей помочь пытаются, а она вздумала корчить из себя невесть что, будто бы сама до жути правильная. Так бы сказала мать. Хотя да, вопрос еще в том, кому из них нужна помощь.

* * *

Когда Эмма вернулась, она застала свою новую соседку сидящей на прежнем месте на кухне. Свон пыталась быть дружелюбной, правда пыталась. Мило улыбалась, шутила, но от чего-то Реджина всё время старалась молчать. На вопросы только кивала или мотала головой, или отвечала односложно. Не поднимала глаза, все время поправляла волосы, крутила на пальце золотое колечко то его снимая, то надевая обратно. Была будто не здесь, а где-то глубоко в своих мыслях. Вздрагивая постоянно, от любого шума. Эмма понимала, что Реджина не привыкла ко всему этому. К городу, к обстановке, к людям. Что ей нужно время, чтобы освоиться. Но почему-то Свон было важно, чтобы та чувствовала себя если не в полной безопасности, то хотя бы чуть спокойнее. Её смущало поведение девушки — она будто её боялась, и Эмма чувствовала себя отвратительно. В голову начали закрадываться мысли о том, что это не типичная история о сбежавшем подростке, желающем ощутить вкус свободы и дешевого пива. Как она и обещала, они поехали за вещами Реджины. Та вспомнила адрес, к всеобщему счастью. Дело шло к вечеру — всюду начинали образовываться пробки, поэтому Свон не поехала по центру, дабы не застрять там на два часа. Они петляли по каким-то дворам, полупустым улочкам и переулкам. Пошел мокрый снег. Ночью все это растает, и станет еще более мокро и грязно. — А всё-таки, — разорвала Эмма тишину салона, — Ты откуда? — Я говорила, — тихо произнесла Реджина. Свон вздохнула. — Ты не из Прескотта. Я ложь за милю учую. — Какая разница? — в её голосе чувствовалось раздражение, а по глазам было понятно, что она хочет сказать что-то вроде: «Просто оставь меня в покое», но сдерживается. — Просто интересно, — Эмма пожала плечами. — Сторибрук, — кратко ответила девушка. — Это где? — Мэн. Она не хотела общаться. Значит, решила Эмма, нет смысла даже пытаться разговорить её. Слишком много чести.