Издержки судьбы

Место, нужное Реджине, находилось далеко отсюда. Слишком далеко, чтобы добираться самостоятельно, да и на чем? Лили сказала, что это находится черт знает в какой глуши, куда доехать и на собственном автомобиле, плохо зная дорогу, едва ли реально. Его вообще нет ни на одной на карте — огромный особняк, окруженный со всех сторон лесом, с кучей пристроек, непонятно для чего нужных. Близ какого-то крошечного городка, где все население — человек пятьдесят. В общем, идеально спрятанный. Лили все же одолжила Реджине карту, на которой это место обозначено было жирным черным крестом. Все и без того было дерьмово — стало еще хуже. Кто согласится поехать с Реджиной куда угодно, неважно как далеко, просто ради забавы, кому глубоко все равно на то, что она собралась там делать, что там за люди и что ей там нужно? Но ведь именно таким человеком была Круэлла Де Виль.

* * *

Реджина едва помнила день их знакомства. Ей было пятнадцать, шумная вечеринка по случаю отъезда родителей на неделю происходила в доме старого знакомого. Её позвали скорее из жалости — вся школа была в курсе, а Реджина вроде как считалась подругой детства парня, являющегося инициатором, потому не пригласить было просто неловко. Она это и сама понимала, но все же не отказалась, как обычно бывало, а пришла. После очередной ссоры с матерью находиться дома хотелось меньше всего — это и послужило основной причиной. Все пили, орали, дергались под музыку посреди гостиной, изображая танец. Какие-то идиоты кидались землей из цветочного горшка, а некая девушка блевала возле входа, пока подруга придерживала её сожженные осветлителем волосы. Реджина мало кого здесь знала, просто сидела уже минут сорок у перил на лестнице и курила сигареты, вытащенные из брошенной на пол чьей-то куртки. На часах было около двенадцати — мать будет вне себя, а отчим тем более, но терять уже нечего — лучше побудет тут подольше, а влетит ей теперь при любом раскладе. Кто-то, допив, кинул стеклянный стакан прямо в стену. Он чудом пролетел мимо головы Реджины и со звоном рассыпался на десятки осколков после удара. Послышались одобрительные возгласы. Вряд ли целились конкретно в неё, вряд ли кидавший вообще подозревал о существовании Реджины, но именно в ту секунду ей показалось, что все смотрят на неё. Все смеются над ней, стакан должен был прилететь прямо ей в голову, случаен был промах, не сам бросок. Реджина вскочила с места и, оставив пачку сигарет на лестнице, вылетела за дверь, чуть не вступив в рвоту явно перебравшей старшеклассницы. Свежий летний воздух ударил в лицо. Звуки музыки здесь слышались не столь громко, от неё у Реджины уже и так болела голова. На улице дышалось намного легче, чем в прокуренной гостиной крошечного коттеджа, вместившего в себя сегодня чересчур много нетрезвых подростков. Не успела девушка в полной мере прийти в себя и насладиться прохладой летней ночи, как вдруг кто-то совсем близко произнес: — Не очень, да? Бархатный женский голос, донесшийся откуда-то сбоку, заставил Реджину вздрогнуть от неожиданности. Она резко повернула голову на звук и увидела сидящую в плетеном кресле на террасе девушку с сигаретой в руке. В темноте не представлялось возможным разглядеть что-либо, лишь изящный темный силуэт. — Тебе там скучно, да? — в голосе было что-то завораживающее. — Да, наверное, — Реджина поежилась от ночной прохлады, решив, что не обязательно раскрывать подробности того, почему она с позором сбежала с вечеринки, — Не знаю. — В чем веселье? — она поднялась с места, принимаясь прогуливаться по террасе, — Они просто напиваются и отключаются до утра. Это неинтересно. Девушка пожала плечами, не сводя глаз с загадочной незнакомки. Та вскоре приблизилась чуть ли не вплотную и выдохнула дым прямо ей в лицо. Шагнула на свет — теперь её можно было рассмотреть чуть детальнее. Она выглядела намного старше всех остальных, что Реджине довелось сегодня здесь увидеть. Лет двадцать ей точно можно было дать, хотя из-за обилия яркой косметики на лице не представлялось возможным точно определить возраст. Ей могло быть шестнадцать, ей могло быть тридцать пять — Реджину всегда забавляли такие люди. Но именно эта девушка не выглядела вульгарно и дешево даже с грубо наведенными черными стрелками и ярко-красной помадой на тонких губах. Что она вообще тут забыла? Выглядит слишком хорошо для всего этого сомнительного веселья. Секунд десять девушка пытливо изучала Реджину взглядом, будто бы пыталась что-то в ней найти, словно проверяла её. А потом голубые глаза напротив блеснули азартом. — Хочешь попробовать кое-что классное? — улыбнулась она, — За мой счет. — Что? Девушка достала из кармана черных джинсов, обтягивающих и без того слишком худые ноги, крошечный пакетик. Внутри — несколько марок, не внушающих доверия. Реджина уже видела подобное, ей даже предлагали несколько раз, но она отказывалась, стараясь поступать максимально правильно. Значит и сейчас она не будет принимать какую-то дурь с незнакомкой, рискуя сдохнуть прямо на террасе дома своего одноклассника? Не будет ведь? Но терять уже нечего. Все равно влетит от матери, все равно она уже всех разочаровала максимально, все равно на этого отчима-мудака, пусть изобьет хоть до смерти. Плевать на них. Если опускаться — то до самого дна. Та Реджина, Реджина-маленькая-девочка, Реджина-послушная-дочка, Реджина-младшая-сестра, точно не стала бы употреблять ничего противозаконного, точно не стала бы связываться с наркотиками, никогда не стала бы, но вот проблема — этой Реджины больше нет. Когда она исчезла? В тот ли день, когда отчим в первый раз поднял руку на сестру? Тогда ли, когда он впервые ударил её саму? Или тогда, когда сестра сбежала, оставив её здесь совершенно одну? Нет, не было вовсе того переломного момента. Та Реджина исчезала постепенно, с каждым днем все больше угасала, подобно медленно затухающему костру. И теперь от неё вовсе ничего не осталось. Потому теперешняя Реджина решила, что да, плевать. — Ладно, давай, — непринужденным тоном согласилась девушка, но едва заметная дрожь в голосе выдавала её неуверенность. — Я Круэлла Де Виль, — она протянула хрупкую ладонь для рукопожатия, — Живу тут недалеко. — Реджина. Все что было потом Реджина помнит ярко и детально, будто бы сейчас. И забыть не сможет даже если очень захочет. Она думала, что такое бывает только в приукрашенных глупых выдумках её сомнительных друзей, как они сами говорили, попробовавших уже все на свете. Первоначально ощущение было словно при опьянении — Реджина даже не испугалась. Думала, будет хуже. Только странная замутненность сознания чуть мешала, но Реджина не оставляла попытки собрать реальность в одну стабильную точку, чтобы не оторваться от Круэллы, которую понесло вдруг гулять по уже спящему ночному городу. А потом весь мир вокруг словно начал струиться. Стены круглосуточного продуктового магазина раздвигались и вибрировали. А свет — как особое вещество. Фонари на улицах виделись радужными столбами неона, переливающимися и соединенными дугами разных цветов. Дома прямо на глазах разбирались до последнего кирпичика, а потом собирались обратно. Лужи представлялись порталами в другие миры, а винтажная дама с рекламного плаката магазина одежды приобрела вдруг объемные очертания и стала будто живая. Реджине было страшно — казалось, что еще секунда, и она сойдет с ума. Но прошло несколько часов, и Круэлла сказала, что их отпустило на удивление быстро. В тот день Реджина умудрилась вернуться домой только в восемь утра, что было меньшим из зол, впервые попробовать наркотики и лишиться девственности с едва знакомой, но очень притягательной девушкой. Утром ей и вовсе показалось, что Круэлла приснилась ей. Была видением, одной из галлюцинаций, но номер в мобильнике, шутливо записанный как «Мадам Де Виль», опровергал эту теорию. Так в её жизнь ворвался сносящий все на своем пути ураган под именем Круэлла. Неподражаемая, яркая, лучшая из живущих — так считала сама Де Виль, так заставляла считать других. Впрочем, стоило Реджине узнать ее получше, как она оказалась не такой уж и загадочной — даже вполне обыкновенной, как все остальные. Ей семнадцать, она живет на самой окраине с матерью и кучей её собак, которых терпеть не может, её отец умер много лет назад, она хотела стать моделью, но стала никем. Круэлла даже как-то почти полгода провела в психушке после попытки самоубийства — не рассчитала дозу и отчего-то решила умереть. Она сама ничего о себе не рассказывала — спасибо паре её ближайших подруг, которые тайны хранить не умеют. Круэлла знала о побеге Реджины и даже не позвонила ни разу за все это время. Как и Урсула, и все остальные, даже Кэтрин, на которую Миллс, по правде сказать, рассчитывала больше всего. А вот Мэл написала один раз, поинтересовалась о делах и планах на будущее. Но это просто чтобы очистить совесть — мол, видишь, я не забываю о тебе, мне не все равно. Мэл была, наверное, самой неравнодушной среди них. Круэлле же не нужен был никто — ни любимый, ни друг. Все, кто вились вокруг неё, создавали лишь фон для Де Виль. Она была уверена в своей неотразимости — неисправимая эгоистка, способная испытывать лишь поверхностные эмоции. Внутри неё ничего не было — она абсолютно пустая, стоит заглянуть поглубже. Но притягивает к себе, словно магнитом, манипулирует и играет чувствами, потому что ей нравится это. Теперь уже неважно.

* * *

Круэлла так и осталась записана в мобильнике Реджины как «Мадам Де Виль». Сейчас, стоя под окнами дома Лили и сжимая замерзшими пальцами телефон, она больше всего на свете хотела, чтобы та ответила. Чтобы была трезвой в кои-то веки, когда это так нужно, чтобы приехала и помогла ей в последний раз. — Алло, — донесся голос с того конца провода. — Это Реджина. — О, Реджина, я думала, что ты уже не позвонишь! — на заднем плане громко играла музыка, и Круэлла почти что кричала в трубку, — Ну как тебе Бостон? Побольше, чем у нас тут, да? — Слушай, ты можешь приехать ко мне? — нерешительно перешла она непосредственно к делу, — В смысле сейчас. — Говори адрес. Круэлла не думала ни секунды перед ответом, и в голову Реджины начали закрадываться подозрительные мысли. Остается надеяться, что она не под чем-то и не потеряет ощущение реальности где-нибудь на полпути. — Ты уверена? Тут же ехать часа три точно. — А кто тебе сказал, что я дома? — рассмеялась девушка, — Я в Бостоне уже неделю живу! Значит, Круэлла таки решилась уехать от матери. Смелый поступок, особенно с учетом того, что та раза в три хуже Георга и Коры вместе взятых. Подумать только, держать собственную дочь на чердаке несколько лет, думая, что это она отравила собственного отца! После того, как Реджина узнала о этом факте из биографии Де Виль, вопросов о том, почему и как девушка стала такой какой есть, больше не возникало. Она продиктовала адрес и стала ждать. Круэлла сказала, что через двадцать минут будет здесь.

* * *

— Алло, — в голосе Киллиана проскальзывали нотки стыда, которые он скрыть даже не пытался, — Слушай, я буду чуть позже, наверное. — Ага, я уже поняла. — Просто тут проблемы кое-какие… возникли. — Ты хотя бы в Бостоне? — вздохнула Эмма, закатывая глаза. — Да, я тут… — снова запнулся он, — это… — Ну вот и чудно. Она не дала ему договорить и, сбросив звонок, кинула телефон на кресло. Кора проводила это действие укоризненным взглядом. Она сидела за столом и уже слишком долгое время занималась лишь тем, что наполняла стеклянную пепельницу окурками. — Он Вас дурит, мисс Свон, — женщина закинула ногу на ногу, снова закурив, — И явно что-то замышляет. — Иногда все намного проще, — пожала плечами Эмма, — Он — безответственный трусливый идиот. — Возможно, но я бы не спешила ему доверяться. — Разумно, — согласилась девушка, — Но я пока и не доверяюсь. Кора неудовлетворительно покачала головой, но промолчала. Дым ароматизированных сигарет со вкусом вишни, от которого Эмму уже тошнило, за неполные полтора часа пребывания миссис Миллс здесь словно бы успел пропитать каждый сантиметр квартиры. Свон открыла форточку, почувствовав резкую потребность в свежем воздухе. — Мы собираемся просто сидеть и ждать непонятно чего? — задумчиво протянула женщина, стряхнув пепел. — Мы ждем Реджину и Киллиана. — Прекрасно, а что изменится, когда они придут? — Будем думать над дальнейшим планом действий все вместе. — И что? — усмехнулась Кора, — Есть какие-нибудь идеи? Эмма зажмурилась, сжав кулаки, а после резко развернулась лицом к миссис Миллс. — Слушайте, Вы собираетесь сегодня целый день мне на нервы действовать? — высказала она настолько прилично, насколько могла, не в силах больше сдерживать свое раздражение. Женщину это ничуть не смутило. Она будто специально желала вывести Эмму на эмоции. Знать бы еще зачем. — Мисс Свон, Вы предлагаете мне дожидаться остальных, — выдохнула Кора вместе с дымом, откинувшись на спинку стула, — хотя сами понимаете, что когда они вернутся, мы будем точно так же сидеть здесь и молчать, но уже вчетвером. Не правильнее ли начать что-то делать уже сейчас? Да, Эмма это прекрасно понимала. Но не могла ни о чем думать, не могла выбросить из головы утреннюю сцену. То, что случилось между ними. Обнаженная Реджина, её податливое тело, её губы, её кожа… Это не было просто сексом. Не было даже занятием любовью, как любят называть сие действо в приторных любовных романах для тупеющих домохозяек. Не пустое плотское желание. Что-то иное, что-то большее. Эмма могла поклясться — она все еще чувствовала её обжигающее до боли дыхание на своей коже. Свон прикрыла глаза, стараясь отогнать эти мысли. Но на смену им быстро пришли другие, не менее напрягающие — Реджина вела себя странно. Было трудно не заметить. Как Эмма вообще отпустила её? Настолько опьянена была новым, доселе неизвестным чувством, что забыла обо всякой осторожности? Конечно, её странное поведение вполне нормально — на Реджину слишком многое свалилось за последние дни, она не была готова к такому, да как вообще можно быть готовой? Но что-то иное Эмма увидела за её глазами именно сегодня. За едва различимой печалью в голосе, за судорожными прикосновениями было что-то, что она будто бы тщательно скрывала. Что отчаянно хотело выплеснуться наружу, вырваться, но Реджина не могла позволить этому случиться. Она ушла — и больше не звонила. Не оставляла сообщений, не писала СМС. Эмма тоже не пыталась связаться с ней — она боялась. Боялась, что та не ответит, и тогда можно будет начать паниковать. Еще даже не начинало темнеть, Реджина сказала, что будет дома к вечеру. Значит причин для волнения нет, ведь так? Эмма сама усмехнулась своим мыслям. Точно не в этой ситуации — теперь волноваться надо постоянно, каждую минуту. Нельзя было её отпускать, нет, нельзя! Нужно было ехать с ней, как она могла ее отпустить, черт возьми? По итогу, Киллиана она так и не дождалась, Реджины все еще нет, и вот Эмма сидит на кухне с недовольной миссис Миллс, говорящей дельные вещи, но неимоверно раздражающей. Интуиция била тревогу, предвещая недоброе. И Эмма знала по опыту, что такое игнорировать нельзя, но при том упорно игнорировала до этого момента. — Реджины слишком долго нет, — Эмма посмотрела на часы, — Уже четыре. Я должна съездить за ней. — А мне что прикажете делать? — развела руками миссис Миллс. — Хотите — останьтесь, — Свон на ходу сняла с вешалки куртку, — Но я бы на Вашем месте тоже поехала. Кора лишь на секунду задумалась, закусив губу, а потом резко поднялась и затушила сигарету о пепельницу. — Отлично, куда мы едем? — Рада, что Вы стараетесь делать вид, будто Вам не все равно. Эмма открыла входную дверь и пропустила женщину вперед. Кора закатила глаза. — Мне не все равно, мисс Свон, но я не собираюсь никому ничего доказывать. Я люблю своих детей, — последнее предложение миссис Миллс произнесла четко, разделяя слова, будто пыталась саму себя убедить в истинности сказанного. — Я люблю Реджину. — Может и любите, — пожала плечами Эмма, поворачивая ключи в замке, — Только кому от этого легче, если одна из дочерей сейчас черт знает где, а вторая в постоянной опасности с самого детства. Кора промолчала, с достоинством принимая очередное поражение. Каблуки её застучали по лестнице, и Эмма, удостоверившись, что дверь хорошо закрыта, отправилась следом. Она подергала ручку несколько раз, а потом усмехнулась. Будто бы там было что воровать. Да даже если вовсе оставить дверь распахнутой — никто не позарится. Привычка проверять дверь возникла после неожиданного появления Реджины в её жизни. Если Свон уходила поздно вечером или утром, когда девушка спала, чтобы удостовериться, что никто её не потревожит, она даже начала пользоваться вторым ключом и запирала на два замка. Реджина была единственным ценным, что находилось в квартире Эммы Свон.

* * *

Кора слегка поморщилась, оглядев неубранный салон желтого «жука». Обертки от леденцов, полная пепельница окурков и какое-то неприятное пятно на сиденье явно не пришлись женщине по душе. Эмма хотела было рассказать миссис Миллс историю происхождения этого пятна (однажды пьяная Лили умудрилась так разбить колени, что запачкала кровью половину салона), но не стала по понятным причинам. Первые десять минут ехали молча. Кора, устремив потухший взгляд в окно, о чем-то думала. В голове Эммы все еще было слишком много вопросов к этой женщине. — Как вообще так вышло, что Зелина оказалась у Голда? Вам известно? Кора страдальчески вздохнула, пытаясь дать понять, что ей не по душе все эти допросы. Но ответить так или иначе придется — эта дотошная мисс Свон, которой необходимо знать все и обо всем, уже от неё не отстанет. — Я заявила о её пропаже на следующий же день, — начала Кора, — Конечно, Голд вскоре узнал об этом. Нашел её быстрее, чем наша хваленая полиция, — печально усмехнулась она, — Сказал мне, что подкупил какого-то парня, особенно он не вдавался в подробности… — женщина явно нервничала, вертела в руках зажигалку с изображением белой лилии, — Сказал, что если я снова решу сбежать — он убьет её. Я просила его хотя бы подождать, пока Реджине исполнится двадцать, чтобы она могла хоть немного отойти от пропажи сестры, от всего остального… Я не сбежала, — в голосе её не чувствовалась обреченность, наоборот, какая-то надменная нотка послышалась в нем, словно происходящее было большой игрой. — Он сам дал мне время, хоть и не особенно горел желанием ждать лишних два года. Еще согласился помочь с финансами, когда начались затруднения: Сторибрук маленький город, и после второго переезда бизнес Георга стал идти из рук вон плохо. — Вы пытались извлечь из этой ситуации для себя максимальную выгоду, верно? — Пыталась! — признала Кора, приподняв подбородок и с вызовом посмотрев Эмме в глаза, — Иногда лучше просто смириться и успокоиться, чем тратить силы на бесполезное сопротивление. Эмма вновь перевела взгляд на дорогу. Действия миссис Миллс с трудом можно было назвать правильными, но и неправильными Эмма с уверенностью их признать не могла. С другой стороны, что ей было делать? Попади в такую ситуацию кто-нибудь другой, он, наверное, сошел бы с ума. Когда одна твоя дочь в плену у какого-то сумасшедшего, а вторую ты обязалась выдать за него замуж, вряд ли ощущаешь себя спокойно и сохраняешь трезвый рассудок. Стоит отдать Коре должное. Но оставалось еще кое-что непонятное. — Ваш муж ведь издевался над Реджиной. Почему тогда Голд не пытался это пресечь? — Он хотел, но… — замялась женщина, выглядевшая уже совсем не так уверенно, как до начала этого разговора. — Но что? — Сказал, что это пойдет ей на пользу, — грустно усмехнулась Кора, — Она живет с родителями-тиранами, а потом прискачет прекрасный принц на белом коне в образе богатого и доброго мистера Голда и заберет несчастную измученную девочку в свое королевство. — Да, неплохо придумано. Снова воцарилось молчание, которое до самого конца никто так и не нарушил. Эмма вышла из автомобиля, вступив прямо в сугроб, выругалась и поежилась от холода. Снег попал в ботинки. Она подняла глаза вверх, пытаясь отыскать окна нужной квартиры. Свон старалась не думать о том, что они будут делать, если Реджины вдруг здесь не окажется. Где она еще может быть? Она же здесь, так ведь? Эмма подошла к двери подъезда. Вздохнула, ткнула три раза на нужные кнопки домофона. — Кто это? — ответил голос. Это была Эльза. — Реджина здесь? — Нет. Дыхание перехватило, и внутри Эммы словно что-то перевернулось. Если она не здесь, то где? — Она заходила… не знаю, пару часов назад. — А куда потом собиралась? — голос дрожал, и Эмма надеялась, что девочка этого не заметит, — Она тебе не говорила? — Не-а, — она сделала паузу, — А что, случилось что-то? — Да нет, все нормально. Спасибо, — закончила Эмма и направилась обратно к автомобилю. Кора сразу все поняла, стоило ей только посмотреть в глаза своей спутницы. Девушка выглядела потерянной и не на шутку напуганной. Она так побледнела, что почти сливалась с заснеженным пейзажем за окном. — Её здесь нет. Кора закусила губу. Она больше не могла скрываться за маской безразличия — худшие версии того, почему дочери нет там, где она по идее должна быть, заполняли голову с бешеной скоростью. Эмма посмотрела на миссис Миллс и поняла — она тоже была более чем просто взволнована. — Итак, где она еще может быть? — спросила женщина, стараясь сохранять хладнокровие. — Нужно ей позвонить, — высказала вполне разумную мысль Эмма, — Может, она уже вернулась. Миссис Миллс кивнула в знак согласия. Девушка уверенно вытащила из кармана куртки телефон, но дрожь в руках, пока набирала номер Реджины, скрыть все же не смогла. Длинные гудки тянулись почти вечность, пока Кора и Эмма ждали, затаив дыхание. Но она не ответила. — Черт! — Свон от отчаяния с силой ударила обеими руками по рулю. Она замолчала и откинула голову назад. Прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. — Где нам её искать, мисс Свон? — Не знаю. Но догадываюсь. — Не хотите озвучить свои догадки? — Не сейчас. Свон развернула автомобиль на скользкой дороге. Она ехала, пожалуй, слишком быстро для такого гололеда, и миссис Миллс, нахмурившись, одарила её строгим взглядом, но ничего не сказала. Эмма ощутила, как вспотели ладони. Она старалась сохранить спокойствие, чувствуя, как всё разлетается на кусочки, включая ее саму. Хотелось просто бежать, бежать, бежать, забывая о шуме крови в ушах, бежать к Реджине, чтобы спасти ее, обнять и шептать: «Всё будет хорошо». Чтобы она не наделала глупостей. Сохранять самообладание Эмма умела с детских лет, но в этом случае она просто чувствовала, как что-то хрупкое в душе ломается с режущим уши стеклянным скрипом. Внешне девушку ничто не выдавало, лишь бледность, в то время, как страшный пожар вместе с ледяной вьюгой разрушали друг друга в ее сердце, плавя его. Что-то еще сильнее, чем страх, чем паника. Она знала, что телефон Лили не ответит в любом случае, поэтому сразу направилась прямиком к её дому, дабы не терять время. Надеялась, что еще не поздно. Эмма выстроила у себя в голове несложную логическую цепочку. Если Реджина затеяла что-то (а она точно что-то затеяла) не сказав ей ни слова, если она ушла из дома и не отвечает на звонки, если затея касается её сестры, первая, к кому она пойдет — Лили. И, боже, лишь бы все это оказалось пустыми бреднями воспаленного тревогой разума Эммы. Прогнившие ступеньки словно готовились проломиться прямо под ней. Подъезд встретил Эмму обшарпанными стенами с почерневшей от плесени краской и осколками то ли бутылок, то ли просто стекла, на лестнице. Оно противно хрустело под ногами, пока Свон, ничего вокруг не замечая, летела на третий этаж. Кора поднималась чуть медленнее, брезгливо морщась от созерцаемой вокруг картины. — Лили! — прокричала Эмма, кулаком барабаня в дверь, которая, казалось, способна сломаться пополам только от этого. Шаги по ту сторону не заставили себя ждать. Пейдж открыла сразу, узнав голос подруги, и стоило ей это сделать, как Эмма уже перешагнула порог квартиры, едва не сбив с ног хозяйку. Девушка огляделась, словно в поисках чего-то. Лили непонимающе уставилась на неё, потеряв на долю секунды дар речи от неожиданности. — Реджина здесь? — требовательно спросила Эмма так, что отрицательный ответ давать было даже слегка страшновато. — Нет, — хозяйка нахмурилась, а потом осторожно поинтересовалась: — У тебя все нормально? Выглядишь неважно. — Я так полагаю, мы ищем не там, мисс Свон, — Кора решила не заходить внутрь, оставаясь стоять, скрестив ноги, в зловонном подъезде. — Что это за женщина? — она явно имела ввиду Лили. — У меня к Вам тот же вопрос, — девушка сложила руки на груди. — Блять! — с отчаянием выругалась Эмма, ударив кулаком в стену, а чуть погодя, не поворачиваясь, спросила: — Она была здесь, Лили? Скажи, что нет. Повисла звенящая тишина. Кора, замерев в дверном проеме, прожигала взглядом Лили, пока та, пребывая в полнейшей растерянности, не могла рта раскрыть. Лгать здесь было бессмысленно, да и кому от этого будет легче? — Была, — коротко кивнула она. — Зачем? — стальной голос Эммы был до пугающего спокоен, и Пейдж знала, что это не предвещает ничего хорошего. — Она спрашивала меня про Голда. Про то место, ты знаешь, — она кожей ощущала, как напряжение в воздухе нарастает, и холодок прошел по спине. — Спрашивала где оно находится. Собиралась поехать туда, чтобы обменять сестру на себя или вроде того. — И ты сказала ей? — Эмма неосознанно сжала кулаки, чуть не впиваясь ногтями в кожу. Тишина. — Ты сказала ей, Лили? — повторила Свон чуть громче, будто бы дело было в том, что ее не расслышали. — Да. Эмма сорвалась с места так быстро, что никто из присутствующих ничего не успел понять. Мгновение — и Лили уже прижата спиной к стене. Свон смотрела на неё в упор, будто на злейшего врага, так, словно готова была разорвать голыми руками. Пейдж даже не пыталась отпихнуть её от себя — она знала, что заслуживает такого обращения, по крайней мере сейчас. Эмма крепко стиснула её плечи, не давая возможности двигаться. — Ты понимаешь, что ты сделала?! — прокричала блондинка ей в лицо, сильно встряхнув, так, что та ударилась о стену головой. — Я сделала то, о чем меня попросили! — отчаянные попытки самозащиты были бессмысленны. — Кто тебя, блять, попросил?! Свон с почти что звериным рычанием толкнула её в сторону, и Лили повалилась на пол, ударившись спиной о угол шкафа. — Она сказала, что знает, на что идет, — прохрипела Пейдж, скривившись от резкой боли, — Она не идиотка, она сама может выбирать! — Ей девятнадцать лет! — Эмма залезла на девушку сверху, вжав её в пол. — Она нихрена не знает, Лили, она нихрена не знает о Голде! Ты понимаешь, что ты наделала?! Они вдруг обе замолчали, глядя в глаза друг друга. В голосе Эммы была не просто злоба, не просто ярость и ненависть. Отчаянье, даже какая-то безысходность. Она винила Лили, она винила саму себя, она винила всех на свете. Хотела отмотать время назад, снова вернуться в сегодняшнее утро. Прижать Реджину к себе, не отпустить её никуда. Закрыть все окна, все двери, да. Не впускать никого в квартиру и не выпускать никого. Чтобы снова существовали лишь двое, лишь она и Реджина. Но она не могла. Она облажалась, ошиблась в который раз. Все снова рушится. С бешеной скоростью разбивается, будто хрупкий фарфоровый сервиз, то, что так долго, пусть даже местами неосознанно, строилось. Кора, все это время стоящая на прежнем месте, негромко кашлянула, привлекая к себе внимание. — Извините, что прерываю, но может в таком случае мы немного поторопимся, пока еще есть какие-то шансы спасти мою дочь? Еще несколько секунд пробыв в нерешительности, желая выплеснуть свою ярость на Лили, разбив ей нос, но понимая, что этим ничего уже не исправишь, Свон отпустила её плечи и неловко поднялась, отряхиваясь. Девушка откинула встрепанные волосы назад и одарила Пейдж взглядом, полным презрения. Она кажется едва удерживалась от того, чтобы не пнуть её, как какой-нибудь уличный мусор. Одним движением поправив куртку, Эмма направилась к двери. — Да, нужно поторопиться. Хлопнула дверь, и не слишком дружелюбные гости удалились, оставляя Лили лежать на полу, думая, что же делать дальше.