Бойтесь немцев, дары приносящих

Игорю снились какие-то ужасающие, тревожные сны. Он не проснулся, а буквально «вынырнул» из тёмной пучины. Сердце бесновалось в груди. «Где я?» — мелькнула испуганным воробьём первая мысль. Комната была погружена во мрак, только белёсый свет лился в большое окно: в Ленинграде снегопад. С трудом приняв сидячее положение, мужчина провёл ладонью по волосам. Взгляд упал на кусок хлеба с салом, а желудок тут же свело от голода. Схватив бутерброд, Тальков с наслаждением впился в него зубами. Это было так вкусно, что Игорь чуть не проглотил язык. Он опомнился лишь тогда, когда доел мягкое сало и хороший, свежий хлеб. Не тот, что горожанам выдавали по карточкам… — Вы проснулись, — раздался негромкий голос. Тальков вздрогнул, поворачивая голову и замечая в дверном проёме мужской силуэт. Это был Феклистов. Помолчав немного, он прошёл в комнату и вручил Игорю книгу, как бы напоминая о задании. На губах его плескалась призрачная улыбка. Тальков невольно отметил, что она выглядела довольно-таки странно. Тем не менее, книгу он принял, свободной рукой вытирая губы. — Вы просто должны подойти к синему зданию школы и вручить это пособие мужчине в очках. Ничего ему не говорите. Совсем. Справитесь? — Николай, скрипя начищенными сапогами, отошёл. Из соседней комнаты лился свет, исходящий от «буржуйки». С прищуром Игорь представил, как хорошо бы было сейчас погреться у огня. Но дело есть дело. В сущности, ему было плевать, что случится с ним на этом задании, если случится. Убьют — не беда. Старый уклад жизни стал лишь пожелтевшей страницей истории. Сейчас вокруг одна только мерзлота, впрочем, как и в душе. Тальков надел верхнюю одежду, варежки, шапку. Больше ни слова не говоря, взял книгу и вышел из квартиры. Николай слегка улыбнулся, глядя ему вслед. После надел пальто, шапку, перчатки. Выждав пять минут — направился за Игорем. На улице синь смешалась с серебром. Снег, снег, снег… Ни в одном окне не горит свет. Город стоит во тьме, но снежный покров серебрит его, придаёт ему мистичность. Эрик ненавидел этот город, пропитанный смертями и болью. Он боялся им «заразиться», как заражаются гриппом или сифилисом. Но было в измученном Ленинграде нечто, что завораживало ледяное сердце немца. Что? Чёрт его знает… Он прошёл в арку аптечного магазинчика, давно закрытого, и замер. Отсюда хорошо было видно здание школы, на крыльце которого Талькова уже ждал Харитонов. Ставки были просты: Эрик должен был передать капитану Борзову кое-какую информацию, при этом не светя себя. Он полагал, что Харитонов тайно связан с Борзовым и разведывательным центром. Если же Харитонов был от «других», посыльного бы пристрелили. В данном случае — Талькова. И когда Харитонов молча забрал книгу, позволяя Игорю скрыться в снегопаде, немец ощутил некоторое разочарование. Ему было бы легче, если бы этому русскому пустили пулю в сердце. … Тальков добрался до дома, ощущая, как горит лицо от колючих снежинок, падающих на кожу и тающих. Он уже заходил в квартиру, когда услышал странный хлюпающий звук на лестнице. Нахмурившись, он повернул голову, присмотрелся… И увиденное заставило его онеметь: на ступеньке сидела Алина Лужникова, его соседка. Чавкая, она впивалась зубами в красное мясо на человеческой руке, наполовину очищенной от кожи. — Что? Тоже хочешь? — блеснув глазами, тихо спросила женщина. По её подбородку стекала кровь. Игорь не знал, что сказать. Отвернувшись, он поспешил отворить дверь. В эту же секунду из соседской квартиры выскочил Степан Лужников, муж Алины. Его лицо было перепачкано кровью, глаза безумно блестели, в правой руке он сжимал топор. Оскалившись, Лужников бросился на Талькова. Тот еле успел заскочить в квартиру и захлопнуть дверь. Удар топора пришёлся в толстую деревянную гладь. Тяжело дыша, Игорь нащупал дрожащей рукой замок. Щёлкнув им, он прислушался. Какое-то время были слышны возня и чавканье. Потом всё стихло. Тальков впервые за долгое время ощутил жажду жизни. Нет, не хотел он умирать такой смертью! Становиться ужином сошедших с ума соседей? Никогда. Стащив с головы шапку, он тяжело опустился на табуретку. Лужниковы были очень мирными и добродушными людьми. Проживали они вместе с двумя семьями в огромной шестикомнатной квартире. Как же калечит блокада людские души. Что стало с этой тихой и милой парой? Когда началось их безумие? А вдруг и его ожидает эта участь? Игорь обхватил голову руками, упираясь локтями в колени. Кого именно съели соседи — пока оставалось только гадать.