Бойтесь немцев, дары приносящих

Спустя какое-то время Игорь встал и принялся бесцельно блуждать по квартире. Просветлевший ум с радостью перебирал яркие воспоминания из прошлого, когда ещё всё было просто и понятно, хорошо и жизненно. Светлана Подолова была замужем за хирургом Максимом Ивановичем. Баба Света. Бабушка. Вспомнив, как он недавно отвёз её тело, Игорь тихо вздрогнул. Деда Максима он никогда не знал, тот умер до рождения Игоря. Но бабушка Света говорила о нём исключительно хорошие вещи. Потеряв супруга, она больше никогда не вышла замуж. У неё были сын Владимир и дочь Клавдия. Владимир погиб во время Гражданской войны. Мать Игоря, Анастасия Васильевна, умерла от туберкулёза в 1918-м. У Игоря также была сестра Лариса, которая пять лет назад вышла замуж за Аркадия. У Аркадия был сын Коля от первого брака. Дед Александр, брат Светланы, тоже проживал с большой семьёй под одной крышей. Два года назад к нему приехала внучка Люда, желающая учиться на киноактрису. И поступила во ВГИК. Жили Тальковы и Подоловы дружно, шумно. Как и многие другие ленинградские семьи. Тальков сам не заметил, как остановился в дальней комнате, возле дубового старинного комода, на котором стояло большое количество фотокарточек в рамках. Игоря и Ларису воспитала бабушка Света и её брат Александр с супругой Мариной, когда та ещё была жива. И вот они, молодые и счастливые, улыбались с пожелтевших фотографии, не подозревая, какая гадкая смерть их ждёт… Игорь взял в руки фотографию своих родителей. Единственную сохранившуюся. Фото датировалось тринадцатым годом. Мужчина и женщина стояли плечом к плечу под дубом. На их лица падала светотень. Видимо, день тогда выдался ярким и солнечным. Вернув рамку на место, Тальков опустился в скрипучее кресло-качалку. Покачиваясь, он слушал печальный скрип, прикрыв глаза. В какой-то момент ему показалось, что в комнату кто-то невесомо вошёл. Замерев, Тальков открыл блестящие серые глаза. В нескольких шагах от него действительно стоял человек в идеальном белом костюме. На его лице чернели аккуратные усы. — Внучок, а ты читал всего Маркса? Игорь зажмурился и потряс головой. Человек исчез. Выходит, это был мираж. Всего лишь мираж. В комнате стояла темнота, разбавляемая светом снега, лежащего шапкой на всём городе. Громкий стук нарушил тишину квартиры. «Кто это может быть?» — насторожился Тальков, поднимаясь и неспешно подходя к двери. Облизав сухие губы, он тихо спросил: — Кто там? — Откройте, это НКВД. Срочное дело. Игорь оставил дверь за цепочке, щёлкнув замком. Приоткрыл её. Это был Феклистов. Его хищные глаза блестели жизнью и энергией, худые щёки покраснели от мороза. — Что случилось? — Игорь прищурился, снова испытывая какое-то алогичное недоверие к этому человеку. — Товарищи Лужниковы, ваши соседи, совершили акт каннибализма. Вы в курсе? — Я… слышал какие-то звуки. Но ничего не видел, — подумав, безразлично ответил Игорь. — Прошу пройти со мной. Вы будете свидетелем. Тальков снова облизал сухие губы и закрыл дверь, чтобы снять цепочку и открыть дверь снова. Помимо Николая на этаже находились ещё двое сотрудников НКВД. Дверь в квартиру Лужниковых была открыта. Тальков вместе с мужчинам вошёл в тёмный коридор. В нос ударил отвратный запах. Игоря чуть не вывернуло. Медленно ступая за одним из энкэвэдэшников, он прошёл в большую комнату. На диване сидели супруги Лужниковы. Лица у них были белые, страшные, глаза напоминали обычные точки. На столе, в большой миске, лежали куски человеческого тела, кости, длинные волосы. Тальков ахнул и закрыл рот рукой. — За людоедство мы наказываем вас по законам военного времени. В присутствии свидетелей исполняю устав, — гаркнул один из представителей закона и, достав пистолет, пустил пулю в лоб сперва Алине, затем её супругу. Те поняли, что их убивают, только в самое последнее мгновение: Игорь увидел это в их страшных глазах. Потом Тальков подписал какой-то документ, не читая. Он с наслаждением глотнул ртом воздух, стоило оказаться в подъезде. Хотелось скорее укрыться у себя дома, но неожиданно Николай сжал его плечо: — Позволите пройти? — Проходите, — вяло ответил Игорь. — Забирайте трупы. Я скоро подъеду, — обратившись к коллегам, Феклистов улыбнулся чему-то и вошёл в квартиру Талькова следом за её хозяином. Хорошо, что никто не видел эту улыбку. Стоило двери захлопнуться, как немец грубо вжал русского спиной в стену и накрыл холодные губы своими. Целовать этого мерзкого коммуниста было приятно, так приятно, что Николай мгновенно возбудился. Толкнувшись языком в горячий рот, он ласкал чужой язык, а Игорь от растерянности позволял это делать, распахнув глаза. Когда дышать стало совсем нечем, немец отстранился. Сглотнув, он опалил тёплым дыханием лицо русского: — Прости, ты просто… нравишься мне. Как бы это ни звучало. Я принёс тебе еды. С этими словами он достал из-за пазухи пальто бумажный свёрток и протянул его Игорю. Их взгляды схлестнулись.