Бойтесь немцев, дары приносящих

— С-спасибо, — наконец, произнёс Тальков, и взял дары. Пройдя на кухню, он опустился за стол, и развернул свёрток. Желудок скрутило тугим узлом: сало, сыр, хлеб, тушёнка… Забыв о ноже, он принялся кусать от каждого ломтя, подрагивая от голода, который только теперь ощущался столь явственно. — Много не ешь за раз — умрёшь, — наблюдая за мужчиной, негромко проговорил Феклистов, — у меня есть для тебя задание. Ты готов послужить на благо родине? — Готов, — с трудом оторвавшись от еды, Игорь нездорово горящими глазами посмотрел на Николая. — Тогда поедешь со мной. Будешь жить в специальном доме, где есть еда, вода и прочие удобства. — Это где же такие дома в Ленинграде? — изумлённо спросил Тальков. — Это закрытый объект, — вкрадчиво ответил Николай и, подойдя к столу, спрятал остатки еды в бумагу, — остальное доешь позже. Давай, собирайся. — Это надолго? — Будет видно. Тальков поднялся и прошёл в комнату. Еда придала ему силы, но не до конца уняла голод. Думая только о сале и сыре, оставшихся в руках Феклистова, Игорь скидал в старый чемодан самое необходимое. Николай неотрывно наблюдал за ним, облизывая тонкие губы. И через десять минут они уже ехали в сторону спецобъекта. Тальков не следил за дорогой, ощущая, как сон утягивает в свои объятия. Он то засыпал, то просыпался, тут же поглядывая на Николая. Спустя некоторое время они приехали. Феклистов завёл Талькова на территорию огороженного дома. Поблизости не было видно ни одного строения: только снег и деревья. «Видимо, пригород» — подумал Игорь. Стоило мужчинам войти в прихожую двухэтажного дома, как в нос ударил аромат куриного супа. Желудок Талькова жалобно заскулил. Услышав это, Николай с лёгкой ухмылкой посмотрел на своего спутника. Тот стащил с головы ушанку, отворачиваясь и проводя ладонью по удлинённым влажным волосам. — Добрый вечер, товарищ Феклистов, — произнёс кучерявый мужчина средних лет, выходя навстречу гостям. — Добрый. Познакомьтесь. Олег Филиппов — учёный-генетик. Игорь Тальков — мой новый помощник по административно-архивным делам. Олег протянул Талькову руку, тот быстро пожал её. После чего Игорь снял валенки и шубу. — В ваши обязанности будет входить работа с архивом. Признаться, он огромен, поэтому помощь просто необходима, а рук не хватает, — заговорил Николай, когда мужчины прошли в гостиную. Тальков осмотрелся: везде горели керосиновые лампы, было светло и уютно. В этом доме ничто не напоминало о войне. Чудеса! Игорь провёл ладонью по крышке чёрного фортепиано. Этим жестом он словно соприкоснулся с жизнью. Настоящей жизнью, а не выживанием. — У нас на ужин куриный суп. Приглашаю к столу, — слегка улыбнувшись, Филиппов положил ладони на спинку стула. — Начинайте без нас. Мы поизучаем архив, — расстегнув пальто, Николай направился на второй этаж, выразительно взглянув на Талькова, мол, за мной. Они прошли в дальнюю комнату. Там находилась кровать, заправленная красным одеялом. На большом рабочем столе дожидалась своего часа высокая стопка бумаг. — Ты должен ставить печать на каждое дело, помеченное красным цветом. Дела с синей меткой складывай в отдельную стопку и обязательно в алфавитном порядке. Я буду привозить новые бумаги почти каждый день. — Хорошо, я понял, — кивнув, Тальков взял верхнюю папку. К ней был приклеен красный ярлычок. Надпись гласила: «Выписки из городской больницы №13 гор. Ленинграда за январь — май 1939 года». — А теперь сходи в ванную, — с этими словами мужчина бросил пальто на кровать и принялся стягивать сапоги. Тальков пару секунд постоял в задумчивости, затем сделал так, как просил Николай. Эрик чувствовал, что если не трахнет этого русского прямо сейчас — ощущение неудовлетворённости будет преследовать его, мешая сосредоточиться на своей тяжёлой работе. Он ужасно возбудился ещё во время их поцелуя, сейчас внизу живота всё ещё было тяжело. Полностью раздевшись, Фассбендер закурил и сел на кровать. Неизвестно, сколько он ещё пробудет в этом умирающем городе. Не то, чтобы он возражал, но иногда хотелось чего-то тёплого, настоящего, а не смерть, холод и боль. Нет, ему не было жалко этих людей, погибающих от голода, но желания живого тела в объятиях это не отменяло. Тальков вышел из ванной заметно посвежевшим. На белом лице даже появился небольшой румянец. На нём были только льняные штаны, которые он нашёл в шкафчике ванной комнаты. Заметив нагого Николая, Игорь замер. С удлинённых волос стекала вода, скользя по коже груди и спины. — Иди ко мне, — хрипло попросил Феклистов, кладя сигарету в пепельницу, и ставя ту на пол. — Зачем? Что вы собираетесь делать? — притуплённые чувства Игоря смешивались в невообразимый коктейль, он не понимал, что именно испытывает… — У меня никого не было уже очень давно. Иди ко мне, Игорь, — почти приказал Феклистов. Тальков медленно приблизился к кровати, и уже в следующую секунду оказался в жарких объятиях. От Феклистова пахло потом и сигаретами. Он стягивал с Игоря штаны, рыча и покусывая его плечи. В какой-то момент он развёл ноги Талькова как можно шире, и потёр сжатый анус указательным пальцем. Игорь напрягся и закусил угол губ. В душе стал зарождаться страх. Он уже забыл, что это значит — бояться чего-то… — Ты до одури хорош! — жарко шепнул Феклистов, начиная покрывать пылкими поцелуями лицо, шею, плечи, грудь Талькова. Цепляя пальцами его затвердевшие и заострившиеся соски, вылизывал кадык. Член стоял колом, на большой головке скопилась смазка. Игорь неумело отвечал на поцелуи. Ему было и страшно, и стыдно, и он ощутил острую благодарность в отношении этого человека, который спасал его от голодной смерти. Раскрасневшийся Николай ткнулся губами в губы Игоря, их языки сплелись в сумасшедшем танце. Воспользовавшись моментом, Феклистов в одно движение вошёл в партнера. Яички ударились о ягодицы. Из глаз Талькова выделилась влага, он заорал в поцелуй. Николай быстро разорвал поцелуй и накрыл рот мужчины ладонью. С силой и звериной быстротой трахая Игоря, он откинул голову назад и полностью отдался инстинктам. Талькова стонал и мычал в руку Феклистова, впивался короткими ногтями в его плечи и пытался мотать головой. Спустя некоторое время, когда кровать уже ходила ходуном, а скорость толчков стала космической, Феклистов принялся бурно кончать в отверстие, пуская слюну и сладострастно хрипя. Его глаза покрывала поволока желания, а на шее пульсировала вздутая голубая вена. Кончив, Николай убрал ладонь с губ Игоря. Обхватив ею его член, довёл мужчину до быстрого оргазма. Хорошенько оттраханный и полностью расслабленный Тальков застонал и изогнулся, словно бесноватый, кончая себе на живот. — Ты был прекрасен, — шепнул Феклистов и поцеловал Игоря во влажный висок. Какое-то время они лежали, обнявшись, наслаждаясь запахом друг друга. — Мне пора. Буду завтра или послезавтра, — Николай провёл ладонью по мокрым волосам Игоря и встал. Его длинный член вальяжно покачивался из стороны в сторону, когда мужчина подбирал с пола одежду. Одевшись, он ещё раз взглянул на уже уснувшего Талькова, и вышел. Когда Тальков открыл глаза, в окно уже лился холодный дневной свет. Зад нещадно ныл, подкидывая яркие воспоминания о вчерашнем соитии с Николаем. Игорь сконфуженно осмотрелся и медленно встал. Одевшись, он спустился на первый этаж. На диване в гостиной сидели Филиппов с супругой. — Доброе утро. Меня зовут Жанна, — улыбнувшись, женщина поднялась и протянула Талькову руку. — Доброе утро, — отозвался тот и скрепил рукопожатие. — Еда на плите и в холодильнике. Ни в чём себе не отказывайте, — подмигнув, добавил Олег. — Спасибо, — смущённо почесав затылок, Тальков прошёл на кухню. На плите стояла кастрюля с ещё тёплыми сосисками, а в холодильнике Игорь нашёл куриный суп, селёдку, отварную картошку. Снова забыв обо всём на свете, он уселся за стол и начал активно поглощать пищу. В какой-то момент всё поплыло перед глазами. Выронив ложку, Тальков добрёл до окна и распахнул его. На мгновение ему сделалось лучше, но тяжесть в желудке становилась просто невыносимой, и мужчину обильно вырвало на снег. Отойдя от окна, он умылся холодной водой и вернулся в свою комнату. Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о еде, он принялся за работу. К концу дня половина стопки была разобрана. Тальков устало потянулся и поднялся из-за стола, потирая глаза. В отдалении были слышны взрывы. Как же странно было не слышать мерный стук метронома… Игорь лёг на кровать и мгновенно забылся тревожным сном. Он был измождён, и сон не подарил энергии. Когда он проснулся, за окном было темно. На землю медленно падал снег. Тальков вышел из комнаты и спустился в гостиную. На диване, листая книгу, сидел Олег. Заметив Игоря, он доброжелательно улыбнулся: — Вы потихоньку приходите в себя? — Кажется, да, — Тальков опустился в кресло и сложил ладони между коленей, подавшись корпусом вперёд, — скажите… и много таких вот спецобъектов в Ленинграде? — Эм… Не знаю, — как-то странно отозвался Филиппов, переставая улыбаться, — меня не посвящали в такие детали. — Вы давно здесь? — Примерно месяц. — И это изобилие — ваш паёк? — Да. И ваш тоже. Мне кажется, или вас что-то смущает? — Я просто удивлён, — честно признался Игорь и откинулся на спинку кресла, — не знал, что есть подобные места, подобный блат. — Мы тоже воюем, просто не на передовой, — пожав плечами, задумчиво отозвался Олег. Тальков ничего не ответил. Сдавленно улыбнувшись, он встал и вернулся в свою комнату. Следующим утром он не смог подняться с постели. Слабость и озноб сковали всё тело. Облизывая пересохшие губы, он поглаживал мокрый лоб, а перед глазами всё плыло. Вечером появился Феклистов. Присев на кровать рядом с болящим, он поглаживал его по щеке и внимательно всматривался в лихорадочно блестящие серые глаза. — «Пряник» на Пушкина. Третья половица от двери. Там шкатулка с драгоценностями. Забери их, они теперь твои, — шептал Тальков, находясь между сном и явью. Николай куда-то ушёл, а вернулся с таблетками и стаканом воды. Засунув в рот Игоря пилюли, приподнял его шею и дал напиться воды. После этого Тальков уснул глубоким сном.

***

Когда он проснулся, лихорадка успокоилась. Игорь ощущал себя намного лучше. Приняв сидячее положение, он сонно осмотрелся, и опешил: на столе стояла золотая шкатулка. Тальков подскочил к столу и открыл крышку. Внутри лежали старинные драгоценности. Игорь забыл как дышать. Неужели он рассказал о словах бабушки Феклистову, когда был в бреду? Что же теперь с ним будет? — Вижу, ты пришёл в себя. Не стоило набрасываться на еду. Я предупреждал, — спокойно произнёс Николай, неспешно проходя в комнату и закрывая за собой дверь. Тальков отошёл от стола и затравленно посмотрел на драгоценности. Теперь его ждёт арест. — Ты хочешь, чтобы я умолчал об этом, да? — ухмыльнувшись, спросил Феклистов и подошёл к Игорю, тут же увлекая его в объятия, — я никому не расскажу, если… — Если что? — на выдохе ответил Тальков, кладя ладони на спину Николая и тупо глядя перед собой. — Если будешь со мной. И будешь слушаться меня. — Ты уже дважды спас мою жизнь, Коля… — Ты стал мне дорог, — шепнул Феклистов. Нехотя отойдя от Игоря, он с упоением заскользил взглядом по породистому, истинно славянскому лицу. Сделав два шага назад, он тихо спросил: — Так ты согласен? — Я… д-да… — рассеянно ответил Тальков, в смятении кусая губы. — Славно. Он вышел из комнаты и обратился к Филиппову, чей кабинет находился в комнате напротив. — У вас уже всё готово? — Да, почти… — Это и есть основной материал? — Да, он самый… Через несколько секунд раздался выстрел, и дом заполнил рёв боли Филиппова. Тальков выбежал (ему казалось, что он бежит, хотя на самом деле просто быстро шёл) на шум и увидел Олега, лежащего на ковре. Он держался за раненую ногу, под которой образовывалась лужа крови. Над ним возвышался Николай, напряжённо сжимающий пистолет.