Больше, чем вечность

      — Я знаю, что нужно делать, но ты мне не поверишь.       Эти слова ввели Тэгуна в секундный ступор. Он даже перестал дышать, когда в голове разгонялась и так истерично билась услышанная фраза. И быть может Тэгун бы не придал ей значения, если бы голос мальчишки не звучал так уверенно. Он отстранился и внимательно вгляделся в чужое лицо, стараясь понять, о чём говорит его всадник. Он старался быть терпеливым, но его сознание уже тянулось к чужому, в надежде выведать мысли, которые пришли в голову младшего. И тот ожидаемо смутился такому вниманию, потупил взгляд вниз и пробормотал:       — Вообще-то идеи даже две, но я не уверен в обеих, и если одна достаточно опасная для меня или даже для нас, то вторую можешь не оценить ты, и она опять станет несколько… опасной, но только для меня.       — Я ничего не понял, — честно признался Тэгун, хмурясь. Даже в мыслях младшего творилась такая неразбериха, что вычленить что-либо конкретное было сложно. Он явно волновался, а потому Тэгун попытался улыбнуться как можно мягче, что при проявивших себя клыках сделать было практически невозможно. — Объясни чуть подробней, ладно? А я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь нам.       — Хорошо, но сначала поцелуй! — последнее вышло очень капризно, и Тэгун едва не зарычал от такого тона младшего. Он и день и ночь думал об их будущем, о том, как достичь того, что в глаза никогда не видел... а у него выпрашивали обыкновенные человеческие ласки! Сдерживая себя из последних сил, Тэгун согласно кивнул. Да и не было у него иного выбора в ситуации, когда Санхёк так хорошо чувствовал его неосведомлённость и, возможно, каким-то образом способствовал ей.       — Но после ты мне всё нормально расскажешь, — строго уточнил Тэгун, на что получил целых три согласных кивка. Этого было вполне достаточно, чтобы поддаться сомнительной затее и приблизиться вперёд.       То, что Санхёку нравится его преобразившийся язык, для Тэгуна не было тайной. Он неоднократно после прошлого их опыта ловил чужие мысли именно об этой своей особенности, а потому и теперь было достаточно понятно, с чего это вдруг Хану захотелось чего-то подобного. Тэгун про себя назвал Санхёка маленьким извращенцем, за что тут же был наказан неслабым укусом. Последний пришелся на нижнюю губу и ощущался весьма болезненно, а потому вести дальнейшие рассуждения на тему чужих фетишей Тэгун отказался. Тем более что теперь, когда Санхёк с таким упорством и настойчивостью завладевал его губами, было куда важнее думать о самоконтроле. А тот ощущался как всегда нестабильно. Наподобие тысячи тонких ниточек, которыми пытались удержать разъярённого волка. И пусть здесь ближе были ассоциации с ящерами, Тэгун куда проще привязывал образ того внутреннего к ночным животным, которые с незапамятных времён поклонялись лунным богам.       И вот теперь эти нити рвались одна за другой. И чем больше позволял себе Санхёк, тем быстрее оказывались уничтожены сомнительной крепости преграды на пути зверя к свободе. Вот только свобода эта была неправильная. Волк, или иное нечто, заключённое в телесную оболочку, не спешило покидать свой приют. Оно скалилось, жаждало крови того, кто посягнул на его покой, и хотело вершить чужие судьбы неизменно человеческими руками. Вот и сейчас эти самые руки тянулись вперёд, но не для того чтобы обнять, а чтобы сомкнуться на шее всадника.       Впрочем, Санхёк ожидал подобной реакции, а потому не растерялся и перехватил кисти мужчины прежде, чем они достигли цели. Узкие запястья легко оказались окольцованы пальцами одной руки, в то время как вторая уверенно скользнула к волосам старшего, чтобы прихватить их у корней и дёрнуть вниз. Тэгун задохнулся изумлением и тут же зашипел от боли, потому что это было ни черта не игриво. Санхёк не пытался его таким образом раззадорить и спровоцировать на нечто большее, он скорее… показывал кто здесь главный. И Тэгун от этого озарения изумлённо распахнул глаза, он уставился на младшего так, будто бы тот вдруг заявил ему, что пришел от Древних, чтобы передать приветствие. Разве мог несмышлёный и не владеющий никакими видами магии мальчишка подчинить его хоть как-то? Вряд ли. И даже эти пальцы, не позволяющие него рукам двигаться, разве могли они быть достойной преградой? Совсем нет. Вот только при попытке высвободиться Тэгун добился того, что хватка усилилась и стала почти болезненной, но всё равно эти неприятные ощущения не могли перекрыть боль, оставляемую второй рукой, всё ещё сжимающей волосы у самых корней.       — Прости, — Санхёк нерешительно улыбнулся, в его голосе не было и грамма раскаяния, скорее он был взволнован. Хан не собирался подробно объяснять что-либо, а потому тянулся за вторым поцелуем, но уже не просил — брал сам, периодически одёргивая бунтующего зверя крохотными порциями боли. И за свой рискованный манёвр Санхёк был награждён уже не предупреждающим рычанием, а сладким стоном в самые губы и подкашивающимися ногами Тэгуна. Хёна приходилось приобнимать за талию, высвобождая его руки из захвата, и это всё ещё было опасно, но всадник, как никогда прежде близкий к этому званию, был слишком воодушевлён своей маленькой победой.       Зверь покорялся. А потому вместо мысленно обещанной переломанной шеи Санхёку доставались нерешительные ответные объятия и осторожные поглаживания по спине. Когтей не было. Хотя тёмные бездны глаз, да и язык ящера всё ещё никуда не делись, но всё то опасное, что было направлено против него — исчезло. И Санхёк даже испугался в какой-то момент. А что если он ошибся и вот так, подавляя агрессивность зверя, он рушит его сущность? Мысль резанула своей правдивостью, но тут же разбилась об улыбку Тэгуна, который теперь, отстранившись, вынужден был опереться на обломки стены, чтобы удержаться на ногах.       — Так это был твой план… — протянул он задумчиво, явно пребывая где-то не здесь, потому что если Санхёк получил от его лишь жаркий поцелуй и возбуждающую податливость, то сам он испытал куда больший спектр ощущений, но не своих, а Зверя. Тот очевидно был озадачен, снова пытался скалиться и скулил, встречая на своём пути не привычный и соблазнительно вкусный страх, а что-то новое — стальную и непоколебимую решительность. Он скулил, чувствуя в этом рискнувшем юнце достойного, метался в собственной клетке, свитой из струн человеческой души, и покорно заваливался на спину, обнажая беззащитно мягкий живот. И пусть всё представлялось действительно живыми картинками, важны были не они, а ощущения — чувство, что огонь внутри становиться слабее и не грозит спалить дотла, а лишь греет, а когти-клинки, столько времени впивающиеся куда-то в сердце, ослабляют хватку. И если это было смирение, то Тэгун был благодарен за это чувство Санхёку, который тем временем тоже находил себе место поудобней. Успевшие прогреться под солнцем камни не обретали мягкость, но были достаточно подходящим местом для дальнейших разговоров.       — Не совсем. Это скорее начальная часть плана, проверка. И, ты уж не злись, пожалуйста, но теперь я окончательно уверен, что это верный путь. Конечно, все эти обряды, замешанные на близости, кажутся до одури странными, но я успел прочитать несколько глав о том, что они действительно имеют место быть достаточно часто. И не только в случаях с драконорожденными. И учитывая, что прошлый опыт нам ничего не дал, я думаю, что всё дело именно в ролях. Проще говоря, это я тебя должен взять, а не наоборот.       — А вторая идея какая? — чуть хмурясь поинтересовался Тэгун. Исключительно из любопытства, потому что и первый вариант был достаточно неплох. И судя потому, что Санхёк замялся — он думал также.       — Ну, в общем-то это уже отчаянные меры, но я думал, что если спрыгну откуда-нибудь… Да вот хоть с этой башни, то ты обязательно бросишься следом и произойдёт то самое спасение от неминуемого и обращение, о которых говорится в некоторых отчётах, — да, теперь Санхёк смущался, потому что на него смотрели заинтересованно, но ни как на потенциально привлекательного человека, а словно бы на умалишенного. Тэгун очевидно оценивал каковы шансы, что Санхёк воспользуется вторым вариантом прямо сейчас. И пусть доступ к мыслям младшего был чист и максимально разборчив, Тэгун не собирался полностью верить им. Так уж вышло, что Санхёк неоднократно удивлял его своими поступками, а потому с полноценным доверием следовало повременить.       И Хан совсем не сопротивлялся, когда Тэгун подходил к нему и стаскивал с импровизированных перил, чтобы повести к выходу из башни. Единственное, что изменил Санхёк в своём положении, так это сжал чужую ладонь в своей, заставляя Тэгуна отпустить рукав порядком потрёпанной и ни в чём не повинной рубашки. Как и надеялся младший, ничего не произошло. Ну, то есть, ничего опасного, потому что те приятные чувства, которые зарождались при каждом подобном прикосновении, всё равно пришли, накрыли с головой и мягкими котами улеглись где-то в душе.       — Я могу считать это одобрением первого варианта? — почему-то шепотом поинтересовался Санхёк, на что тут же заработал изумлённый взгляд, который давал понять, что вообще-то для Тэгуна тут и не существует нескольких способов, лишь один возможный план действий. Санхёк рискнул уточнить. — Просто мне казалось, что ты по своей природе довольно… подчиняющий и тебя разозлят мои слова о надобности чего-то подобного.       — Ну, нет, я не в восторге, конечно… — проворчал Тэгун, изображая из себя человека, безумно увлечённого спуском по спиралевидной лестнице. Он судорожно выдыхал, ощущая ободряющее поглаживание, которое оставлял на его запястье Санхёк, и всё-таки договаривал. — Не думаю, что это настолько ужасно и недопустимо. В конце концов, не обязательно процесс обращения должен быть приятным занятием...       — Я сделаю всё, чтобы было именно так, — мурчащим и совершенно непривычным тоном заверил его Хан, борясь с желанием прижать растерянного и смущённого мужчину прямо здесь, в основании полуразрушенной башни, которая подарила им новые и весьма важные открытия.       — …тем более, что для этого наверняка хватит одного только раза, а после можно будет вернуться к первоначальному положению дел.       — Положению тел, — недовольно проворчал Санхёк, но убеждать мужчину в обратном он не собирался. Точнее не думал это делать сейчас, когда загадывать что-то на будущее всё ещё было не совсем правильно. Теперь, следовало уделить внимание куда более будничным вопросам, например, выбрать время и место для свершения — подумать только! — самого главного в жизни Тэгуна ритуала. Вот только как начать такой разговор, чтобы не показаться настойчивым или чрезмерно озабоченным Санхёк абсолютно не представлял. Ситуацию спас Тэгун.       — Хочешь я сам зайду к Хакёну за его чудо-верёвкой? — будничным тоном предложил он, продолжая неспешно идти рядом с задумавшимся Санхёком. Тот изумлённо посмотрел на хёна, но вопрос определённо услышал. И всё-таки Тэгун решил пояснить. — Там снова лестница, а тебе ведь ещё потребуются силы сегодня.       — Я ценю твою заботу, хён, но вообще-то я думал, что нужно обойтись без этого… атрибута. Конечно же, нет полной уверенности, но меня гложет подозрение, что применение посторонних предметов не будет считаться честным подходом в этом случае.       — Псих, — привычным образом заключил Тэгун, но возражать не стал. Всё-таки те мгновения в башне изменили в нём что-то. Хотя в подобное верилось с трудом. Подумать только, предыдущим претендентам на место всадника не хватило совсем немного храбрости, чтобы подчинить себе это клыкастое и зубастое Нечто. И думать сейчас о тех, других, дольше пары секунд было бы странно. Но Тэгун и не думал. — Тогда я, пожалуй, пойду в купальню, а ты подожди меня в…       — …нашей комнате? Ну, нет, — Санхёк остановился, показательно сложив руки на груди, что придавало ему в сумме с общей растрёпанностью вид нахохлившегося птенца. Тэгун невольно захихикал этой ассоциации, но взял себя в руки, слушая достаточно разумные доводы о невозможности такого выбора. — Кто знает, до какой степени быстро произойдёт это самое перевоплощение? Мы не можем быть уверенными в чужих отчётах, как и не можем полностью перенять их на себя, а разнести ещё часть замка, не рассчитав габариты взрослого дракона… Хакён не одобрит. И, да, думаю, что с этой башней на самом деле произошло что-то подобное, — Санхёк мотнул головой в ту сторону, с которой они пришли, и продолжил путь.       Идти молча оказалось достаточно неловко, хотя бы потому, что оба знали, чем обернётся этот путь. И ни когда-то в заоблачном и нереальном потом, а сегодня. Сейчас. Спустя ничтожный промежуток времени. Санхёк с трудом представлял, что чувствует Тэгун, которому пришлось ждать гораздо дольше, но всё-равно нервничал вместе с ним.       — Кстати, а зачем Хакёну такая верёвка в своей коллекции, если с драконами он вроде как не общается так… близко, а сам не похож на человека физически сильного? — чтобы хоть как-то заполнить паузу, возникшую во время совместного пути, поинтересовался Санхёк. И Тэгун засмеялся на это как-то странно. Впрочем, вопреки ожиданиям Хана он ответил.       — Да у него, знаешь ли, любовник — настоящий демон, — и Санхёк нерешительно засмеялся в ответ, желая показать, что оценил эту пошловатую шутку, но Тэгун заставил его усомниться, с абсолютно честным видом покачав головой. — Я серьёзно. Демон. Не высшего порядка, конечно, но тот ещё затейник, бывал он здесь пару раз при мне, но серьёзно я не хочу иметь с ним ничего общего. Даже вежливых разговоров.       Санхёк согласно кивнул, принимая такую позицию. Вообще-то он с радостью бы расспросил Тэгуна от сотне вещей на этот счёт. Поддаваясь любопытству, он бы обязательно выведал, как Тэгун узнал об истиной сути существа, наведывающегося к управляющему замком. Расспросил бы, как тот выглядит, что необычного в нём, что так отталкивает самого Тэгуна от такого знакомства, но… они уже добрались до своей комнаты. И если Тэгун старался выглядеть спокойным, разыскивая подходящие вещи и полотенце для похода в купальню, то Санхёк ощущал себя куда менее уверенно. Как минимум девицей, сбежавшей из родного дома на первое в жизни свидание.       — Я тут подумал, знаешь, — голос дрогнул, несмотря на все попытки Санхёка придать ему максимально сексуальное и непринуждённое звучание, но Тэгун на это, кажется, не обратил абсолютно никакого внимания, ожидая окончания фразы. Хан скомкал в руках плотный плащ, привезённый из дома, и решительней продолжил. — Что если нам встретиться на том же месте, где я первый раз понял, что мы можем общаться при помощи телепатии? Там ведь не часто кто-то обитает, верно?       — Так поляна у обрыва?! — Тэгун даже не пытался скрыть своё удивление, потому смотрел на младшего во все глаза, дожидаясь, когда тот скажет, что пошутил. Но Санхёк лишь кивнул в подтверждение своих слов. Старший мужчина на это лишь озадаченно покачал головой. — Нет, я догадывался, конечно, что ты весьма своеобразная личность, но чтобы до такой степени. Ладно. Если ты находишь это место достаточно… романтичным, то жди меня там.       С этими словами Тэгун решительно покинул комнату, очевидно не собираясь объяснять слова про романтику и то, чем его вообще удивил подобный выбор. Ну да, возможно, место было не самым подходящим. Наверное, вообще следовало пойти к Хакёну и поинтересоваться у него на счёт максимально комфортных условий для проведения… ритуала. Наверняка за столько лет своего пребывания здесь на должности сводника, он успел выстроить какое-то особенное место для подобного, но тратить силы на поиск управляющего действительно не хотелось.       Тем более что эта поляна у обрыва, ведущего к морской пучине, была достаточно символичной. Шагая в сторону нужной тропы, Санхёк улыбался. Это было место, на котором он первый раз понял, во что ввязался, понял, что его здесь не особо-то хотели видеть и что всё-таки у него есть шанс. Да и, кроме того, отбрасывая всю символичность, Хан мог с уверенностью сказать, что не найдётся ни одного более подходящего места, чем открытая просторная площадка, где громадное тело дракона не впечатает его в стену, как надоедливое насекомое.       Спустя неисчислимое количество шагов Санхёк понял, что, возможно, ошибся. Хотя поначалу ему показалось, что он действительно что-то перепутал, например дорогу. Но, нет. Вдали уже проглядывали болотные кочки, а куст шиповника с важным видом раскачивался на ветру, скрывая своим колючим телом нужный поворот. И всё же здесь всё заметно изменилось с прошлого раза. У Санхёка оставался лишь один вопрос: как. Хруст под ногами, как и прежде, напоминал хрупкие ветки, вот только теперь Хан видел, что это не изъеденные временем деревяшки, а кости. Кости, которые устилали тропу подобно ковру и то тут, то там проглядывали из кустистой зелени.       Пережив небольшой, но ощутимый шок от увиденного, Санхёк зашагал дальше, теперь уже осторожней, потому что не желал напороться ногой на осколок чьей-то бедренной кости. Он смотрел внимательней и теперь видел, что это кладбище принадлежит не только людям. Часть останков позволяла распознать крупных вьючных животных: лошадей и кого-то на них сомнительно похожего. Пустые глазницы таращились на Хёка с мертвенным интересом. Некоторые черепа оказались украшены самой природой — проросшие через них цветы изысканно разбавляли холодную серость алыми, синими и желтыми мазками.       Санхёк усмехнулся, наконец, понимая слова о романтике, но не находя объяснения другому. Тэгун говорил обо всём этом так, будто думал, что его новый всадник видел это всё и прежде. Но ведь когда они были здесь вместе ничего этого не было или… На ум Санхёка пришла давняя картинка, в которой Хакён магией успокаивал лошадок, очевидно недовольных летающими ящерами в небе. Точно! Морок! Санхёк хлопнул себя ладонью по лбу, понимая, что участие Хакёна в этой истории куда большее, чем думалось по началу. Он следил за ними, не скрываясь в кустах, конечно, как-то по-своему, более изысканно, но следил! И делал всё, чтобы Тэгун со своим завидным умением запугивать не испортил всё, как делал это неоднократно прежде, когда считал, что приведённые Хакёном кандидаты на роль всадника недостаточно смелы.       Изумлённый этим открытием, Санхёк попытался мыслить глубже. А что если Хакён так следил за каждым? Не за людьми, конечно — тех здесь было всё-таки многовато, но что если его сил хватало на всех драконорожденных воспитанников одновременно? Следить, оберегать и… вести к поставленной цели как несмышлёных щенков. От представления масштабов чужих умений чуть кружилась голова, а потому Хан оборвал себя на половине мысли, пока его разум не начал думать о прочих подробностях из личной и не очень жизни главы этой совсем-не-школы. Присев у берега Санхёк тут же подскочил, оглядывая выбранный клочок земли на предмет чужих останков. И вообще-то, укорил он себя, рассиживаться сейчас было рано, нужно было подготовить место. И если в начальный его план входил лишь один пункт — расстелить плащ. То теперь ему предшествовал ещё один — устранить кости, будь они неладны, подальше от импровизированного ложа. Оставалось надеяться, что Тэгун не пошутил и это место его правда устраивает и он действительно придёт. И пока Санхёк был занят достаточно монотонным, но важным делом, он понимал ещё кое-что — Тэгун бросал в воду совсем не ветки, магия Хакёна была настолько идеальна, что скрывала даже такую подробность.       А когда всё возможное по улучшению поляны было сделано, Санхёк принялся оттирать найденным в плаще платком пальцы. Не то чтобы он был совершенно брезгливым, но к чистоте оказался приучен с детства, а тут как назло в процессе выяснилось, что это не просто кости мёртвых, а кости сожженных существ. Поэтому мнимая белизна, чередующаяся серостью, оставалась на пальцах чёрной сажей и никак не хотела стираться без воды. Санхёк с опаской посмотрел в сторону обрыва, но выбрал не опасный склон, а тропу, ведущую в сторону болота. Последнее при ближайшем рассмотрении оказалось более привлекательным, чем издалека. По сути оно и не являлось болотом в привычном Санхёку понимании. Скорее оно представляло собой небольшие озерца затянутые нежной ряской. Добраться до одного из таких кладезей на удивление чистой воды оказалось весьма просто. Прохладная и пахнущая молодым мхом, она отмывала грязь с пальцев Санхёка так быстро, что тот невольно почувствовал, что это не самое обычное место, наверняка населённое какой-то нечистью, знакомство с которой не будет самым приятным событием в его жизни. Именно поэтому, повинуясь интуиции, Санхёк не стал засиживаться у мелких озёр, а поспешил вернуться обратно.       Расстеленный посреди поляны плащ виделся издалека тёмным пятном. Несколько нелепо, но всё-таки, решил для себя Санхёк, это было лучше, чем жертвенный алтарь посреди какого-нибудь зала, облачённого в мрачные цвета. Хотя, кто знает, возможно, что Тэгун как раз таки представлял всё именно в такой обстановке. Но у Санхёка мрачных залов не было. Зато был плащ. Крепкая и плотная вещица уже немало повидала на своём веку, так как досталась Санхёку от родных, вроде какой-то семейной реликвии. И он ещё не разу не пожалел, что принял этот невзрачный подарок. Потому что тёплые полы плаща защищали от любого ветра, прятали его от ливней и… становились отличном спальным местом при необходимости. Последнее Санхёк успел проверить и прежде, когда коротал летние ночи за рассматриванием небосвода, но всё-таки он поддался уюту любимой вещи и теперь, укладываясь на неё спиной и всматриваясь в плывущие по небу облака. Он старался не думать о том, что Тэгуна нет слишком долго, и принципиально старался не подглядывать за ним, пользуясь их особенной связью. Он терпеливо ждал. Прикрывал глаза и, кажется, засыпал.                     А просыпался из накатившей дрёмы он от того, что на лицо его приземлялись тёплые капли. Вода, подумал он, слизнув ту горошинку, что опустилась ему на верхнюю губу и начала растекаться по ней живительной влагой. А мгновением позже Хан открыл глаза, чтобы увидеть нависшего над ним Тэгуна. Тот выглядел несколько озадаченным, но ровно до того момента, пока не застал чужое пробуждение. Неуверенно улыбнувшись он начал отстраняться и ещё несколько капель с влажных волос приземлились на лицо Санхёка. И пусть Хан сейчас в первую очередь хотел укорить хёна за такое пренебрежение к своему здоровью, всё-таки ему не стоило так торопиться и выходить к ветреному берегу как следует не просушившись, но… Эти заботливые мысли терялись так и не обретя голос, потому что Тэгун, не растрачиваясь на слова, стягивал с себя лёгкую рубашку прямо через голову, тем самым показывая своё желание обойтись без возни с пуговками и завязками. И перенять этот настрой ничего не стоило, даже если до этого момента Санхёк был уверен — им абсолютно не нужно спешить.       Но на деле всё получалось именно так — в спешке. И даже не потому, что обоим хотелось поскорее разделить человеческое и драконье на две равные и не мешающиеся воедино части, а потому что желание принадлежать друг другу было сильнее здравого смысла и тысяч известных прежде печальных исходов подобных экспериментов у других. Сейчас этих «других» в принципе не существовало. Зато были отчаянные поцелуи где-то на грани болезненных укусов и касания, клеймящие кожу росчерками ногтей. Ногтей! Потому что звериная сущность смиренно принимала уже изведанную прежде ласку и не спешила противить ей человеческое тело. Да и сам Тэгун ни слова не сказал против, когда его уложили на импровизированное ложе, зацеловывая уже в положении принимающего и ведомого. Он молчал, но заметно напрягся, когда ладонь Санхёка легла на ягодицу, а после и вовсе перестал отвечать на ласки, сосредоточивая всего себя на чужих изучающих пальцах.       — Это не так страшно, как может показаться, хён, — заверил его Санхёк, шумно дыша куда-то в ключицы старшего. Сам он был уже порядком возбуждён и эта остановка, надобность приободрить мужчину, выходила у него весьма натянуто. Потому что сложно было верить человеку, который шептал тебе о нежности, но смотрел таким голодным взглядом, будто собирался не завладеть им, а разорвать на кусочки и съесть. — Расслабься.       — Просто прекрати изображать из себя благодетель и мне станет значительно лучше, — Тэгун недобро сощурился, и радужку его глаз мгновенно затопила кромешная тьма. Обращение, будь оно не ладно, давало о себе знать. И пусть пока дело не шло дальше вполне себе безобидной смены цвета зрачков и пульсирующих лазурью вен, Санхёк понимал, что следует поторапливаться, даже если Тэгун выглядел не особо жаждущим этой близости.       Старший отбил его руку, когда Санхёк стянул тэгуновские штаны и скользнул ей в ложбинку меж округлых ягодиц, чем заработал полный укора взгляд. Вот только Тэгун не собирался чувствовать себя виноватым за этот жест. Он просто фыркнул и попросил обойтись без этих нежностей. И Хан было принялся объяснять, что в первый раз следует быть аккуратнее… но тут до него дошло, что про первый раз придумал он себе сам, а Тэгун… у Тэгуна был заботливый младший брат.       — Ты, — Санхёк не договорил, срываясь на гневное рычание. Конечно, ему ведь максимально осторожно намекали об этом прежде, но он банально забыл. Полученная информация вылетела из головы, стоило только Хёку поверить в нынешнюю неприкосновенность собственного дракона, а теперь он злился. И ревновал Тэгуна к прошлому. И той силы, которую дарило раздражение, было достаточно, чтобы повалить поднявшегося было на локтях мужчину обратно на землю. Теперь, вместо того чтобы поцеловать, он впивался в чужую шею болезненным укусом, клеймя и наказывая за то, за что по сути осуждать не имел права. Но ревность клокотала внутри переперчённым коктейлем, она шептала на всех языках мира собственническое «Мой!» и заставляла Санхёка спешить, подтверждая свои права на обладание этим драконорожденным.       Тэгун под ним молчал, примерившись с необходимостью подчиниться, инстинктивно извивался, уклоняясь от новых укусов и протяжно стонал, когда Санхёк заполнял его за одно слитное движение. И Тэгун мог бы объяснить, что у него уже не то что с Воншиком, вообще ни с кем долгое время не было, и что он подготовился сам, беря пример с младшего, но молчать и провоцировать оказалось гораздо интересней. Тем более так почувствовавший к чему идёт дело Зверь не успевал среагировать, у Тэгуна даже язык оставался вполне себе человеческим, что не мешало прикусить его случайно. Последнее получилось неожиданно, в момент, когда насладившийся проникновением Санхёк чуть пришел в себя, выбираясь из вязкой ослепляющей ярости, в блаженную негу обладания другим мужчиной. Он подхватил Тэгуна под коленями и притянул его к себе, делая пару пробных движений, а затем ещё и ещё, срываясь от каждого нового совсем не болезненного всхлипа и постепенно ускоряя темп.       И Санхёку уже было абсолютно не важно — сработает его план или нет. Сейчас куда лучше было попросту не думать о будущем и наслаждаться поистине сказочным настоящим, в котором был нереально красивый Тэгун, забывший о смущении и прежних заверениях о том, что этот раз будет первым и сразу же последним. И его звериная сущность дала о себе знать лишь единожды.       В момент когда Хан, готовый вот-вот кончить, потянулся рукой к члену старшего, на него посмотрел совсем не Тэгун. На него глядело то первобытное и древнее, что досталось мужчине от драконов, пророщенное, возможно, через несколько поколений. И Санхёк улыбнулся этой прорывающейся наружу ипостаси, ведь считать Зверя врагом сейчас, значило нажить себе серьёзного и в буквальном смысле огромного врага в очень скором будущем. Он передавил свободной рукой шею Тэгуна, фиксируя его тело у земли, и опустился ниже сам, чтобы поцеловать уголок злобно оскаленной пасти.       — Я тебя не боюсь, — прошептал он, продолжая двигаться и глядеть в черную бездну чужих глаз. Пока ещё чужих, но… что-то подсказывало Санхёку, что такими и будут глаза его дракона, когда тот, наконец, прекратит прятаться за личиной холодного и хрупкого человека. И даже теперь Зверь прятался ни то проигрывая, ни то признавая чужую власть над собой. Но он отступал, а лицо теперь уже настоящего Тэгуна искажала гримаса удовольствия, он прогибался в спине, делая глубокий вдох, и заливал руку младшего семенем. Тому требовалось ещё немного, чтобы достигнуть разрядки, о чём он и оповещал старшего распрямляясь и продолжая двигаться.       А Тэгун смотрел на него, кусая губы, потому что теперь ставшее чувствительным тело делало каждое движение ярче. Да и не только в ощущениях было дело, Тэгун с изумлением понял, что и картинка мира перед ним кажется будто бы насыщенней: светлое небо над ними, белоснежные хлопья облаков, и сам Санхёк, такой контрастный на этом фоне. Разгорячённый. Опьянённый. Сильный. Он сжимал бедро Тэгуна одной рукой, в то время как вторую, испачканную тянул ко рту, жадно собирая белёсые потёки языком. И если бы Тэгун уже не был так опустошён, то кончил бы прямо сейчас, но получалось лишь глухо стонать и наслаждаться увиденным запретным действом, властным Санхёком над ним и теми ощущениями, которые он дарил, изливаясь в тело драконорожденного.       Санхёк тяжело дышал, устраиваясь на груди ничуть не возражающего Тэгуна, и думал, что у него совершенно нет сил. И если хён решит обратиться прямо сейчас, но он не сдвинется ни на сантиметр, чтобы избежать массивных и наверняка убийственно-тяжелых лап. Ему было до такой степени хорошо, что он не собирался шевелиться ещё как минимум вечность. И в тоже время тонкий голосок паники начинал шептать о том, что, возможно, этот способ был неверным.       Тэгун так не думал. Он отозвался спустя пару минут, совсем не сонным голосом прося Санхёка отпустить его. И тот бы обязательно воспротивился, капризно обнял и не стал ничего слушать, но этот тон… да и тревожные ликующие мысли Тэгуна, мечущиеся меж ними яркими фейверками, заставляли послушно привстать, выскользнуть из тела мужчины и чуть отползти в сторону насколько то вообще позволял изрядно примявшийся плащ. Сам же Тэгун не обращал внимания на такие мелочи, как удобная поверхность под ногами. Он шагал по траве в сторону обрыва, даже не думая тратить время на обувь. Шагал достаточно быстро и решительно, чем настораживал младшего.       — Хён? — всё-таки попытался вразумить Тэгуна всадник. Вообще-то ему категорически не нравилось, что Тэгун так быстро покинул его, да ещё и отошел на столь значительное расстояние, но в прищуренных глазах молчаливого мужчины плескалось осознание. Он был уверен, что всё делает правильно. И Санхёку оставалось лишь подчиниться и следить за происходящим.       И если честно, то он боялся, что процесс обращения окажется не только ощутимым, но и весьма болезненным для Тэгуна. Ведь даже такие мелочи как клыки и заметно изменившийся язык приносили за собой некоторый дискомфорт — это он успел проверить на себе, — но здесь ничего подобного не случилось. Обнаженный и такой прекрасный на фоне морской глади Тэгун лишь чуть прогнулся в спине, и Санхёка ослепило яркими бликами. И даже теперь, когда всё происходило, он не угадал. Потому что ожидал магической вспышки, сияния или чего-то столь же грандиозного, но слепящие его солнечные зайчики оказались порождением тысяч изумрудных чешуек, покрывавших новое тело Тэгуна.       И размеры представшего перед всадником существа были поистине внушительными. Мощная изящно изогнутая шея поднимала крупную, увенчанную двумя парами рог голову над верхушками самых больших деревьев. Четыре когтистых лапы представляли собой внушительное оружие. Под каждой из конечностей ящера можно было спрятать как минимум одну королевскую карету. Но большее впечатление производили не они и даже не длинный хвост, заканчивающийся подобием раздвоенной плети. Внимание привлекали крылья. Даже в сложенном виде они казались невероятно огромными, широкими и завораживающе красивыми, как паруса какой-нибудь сказочной ладьи, предназначенной для плаванья по небесам. Хотя эта странная ассоциация пришла в голову Санхёка только на мгновение и сразу же покинула её, потому что такой дракон был несравнимо краше любых творений существ. По крайней мере для Санхёка.       «Так и будешь глазеть на меня?» — раздалось в голове Хана несколько раздраженно и чуть более чётко, чем при прошлом обмене мыслями с достаточно очеловеченным Тэгуном. Теперь тот очевидно обладал куда большей силой не только физической, но и телепатической, а потому звучал в голове Санхёка ясно, как в реальности.       — Прости, но ты такой красивый, что невозможно не смотреть… — Санхёк отвёл взгляд, выискивая свою одежду среди груды неподдающихся определению тряпок. Натянув рубашку и принявшись за штаны, он едва не упал на землю, когда драконья огромная голова резко склонилась к нему опаляя горячим дыханием.       «Быстрее. Я хочу летать», — и глаза такого Тэгуна действительно оказались скоплением тьмы, смотреть в эти гигантские озёра было куда страшнее, чем в зрачки недообратившегося мужчины. Потому что теперь эти глаза были куда больше. Светло-зелёные чешуйки над ними казались мягкими и Санхёк даже протянул руку вперёд, но в этот же миг Тэгун распрямился, недовольно фыркая и переминаясь с ноги на ногу.       — А ты уверен, что знаешь, как это делается? — на всякий случай уточнил Санхёк, сворачивая оставшиеся вещи и плащ, чтобы после оставить их и одного из кустов, растущих неподалёку от тропы. Тэгун на это ничего не ответил, лишь фыркнул и переступил с лапы на лапу, кажется, серьёзно разрушая береговую кромку. — И как ты себе это предста…       Санхёк так и замер с раскрытым ртом, потому что Тэгун, видя чужую готовность не мешкал с действиями. Он раскрыл одно из крыльев и чуть пригнулся, позволяя Санхёку взобраться на него и устроиться между высоких гребней у основания шеи. И когда дракон распрямился обратно, младший не сдержал восторженного выдоха, но инстинктивно вцепился в гребень перед собой. И всё-таки это была лишняя предосторожность. Тэгун даже в спешке двигался плавно, будто бы уже сотню лет носил это обличие не снимая. Драконья кровь приносила все знания своевременно, по порциям выдавая нужное, и теперь Тэгуну открывалось многое, что не поддавалось описанию на словах. Инстинкты, повадки, движения — всё это пропитывало его новое тело. И Зверя внутри не было — он сам был им, как никогда единый со своей истинной сущностью. Победно рыча, он немного разбежался и оттолкнулся от искрошенного берега всеми четырьмя лапами, чтобы в следующий миг распахнуть крылья и заскользить над бездонной морской пучиной.