Пидр

«черный черствый хлеб тупой ломает нож» «чем замазать тоску по месту где нас нет»

* Макар покидает замок, а в нем – прекрасного рыцаря. Проиграл поединок и выступает за линию, начертанную стеклянными вратами. Выходит на колкий морозный воздух, под навес нанизанных на тонкие провода электрических светлячков – грустные, они покачиваются, под порывами ветра, как изрезанные на ленты флаги. Прикуривает. Ветер крадет дым, прячет, втирая в темноту. Макар оставляет машину, идет куда-то, в сторону, противоположную дому. Забредает в непролазные ебеня. Шервудский лес. Выбирается к остановке. Холод собачий. Тоска зеленая. Скука смертная. Под колеса ложись. Подъезжает троллейбус. Рога и копыта вот-вот отпадут. Одна из дверей за ним никак не может закрыться. Так и едут. С дырой в груди. Снег залетает в салон. – Сколько стоит билет? * Дома тепло. И чисто. Стерильно. Можно проводить операцию. Сковыривает ботинки, грязный снег вытекает из-под подошв. Макар рассматривает его, не снимая куртки. Потом все-таки тянет молнию. – Что ты там застрял? Спрашивает его Ира. – Где ты был? Она выходит из комнаты с лицом, намазанным глиной. Веки – внутри чистых кругов. Ей стянуло кожу, потому она говорит, едва раскрывая губы. – Надеюсь, ты поел где-нибудь? Уходит в ванную. Появляется с белой просвиркой, натирает ей и лосьоном кожу. Потом вбивает кончиками пальцев мягкий душистый крем в лоб, щеки, шею. Пахнет ванилью и какими-то ягодами. Натюрморт. Почему? * Утром он просыпается от таких снов и с таким стояком. Измена, – кричат гвардейцы. Макар закрывает глаза руками, пока чужая теплая маленькая ладонь едва касается его. Он бы перехватил, но уже поздно.