Пидр

«так долго вместе прожили что вновь второе января пришлось на вторник»

* Макар встает с кровати и говорит: – Мне надо идти. И идет. В ванную. С брезгливым ощущением ссыхающейся на животе блевотины. – Не поняла? Недоумевает Ира, вытягивая себя на руке, так что все ее волосы пересыпаются на одну сторону. Она выправляет подушку, усаживается так, чтобы прижиматься, одновременно, и к ней, и к стене, сгибает ноги, кладет ладони на колени, утыкается в них подбородком. Ждет. – Ты завел себе кого-нибудь? Спрашивает Ира, когда Макар возвращается. Он молчит. – Я рассчитываю услышать нет. – Мне нужно идти. – Мы, наверное дожили, – задумчиво сообщает она, – когда тебе не просто не хочется меня радовать, но уже хочется огорчать. Он застегивает пуговицы на джинсах. Поднимает глаза от собственной ширинки. – Поверь, последнее, чего я хочу в жизни, это огорчать тебя. – Но и радовать – это последнее, чего ты хочешь. * Две следующие недели Макар покупает еду и пиво в другом магазине. * Иногда он вспоминает затертый клочок бумаги с номером – каким он никогда его не видел – странно белеющим в центре мусорного ведра. * Во вторник они ужинают с его матерью. Ира такая красивая, что все на нее оборачиваются – и мужчины, и женщины. Утонченная и загадочная, как жемчужина в нитке с нанизанным бисером. Мать уже ждет их, чопорная и строгая, с настоящим жемчугом и в дорогом костюме, оттеняющем ее каменное лицо и сердце. Вороны кружат над стеклянной крышей. – Тамара Сергеевна, здравствуйте. – Привет, мам. – Садитесь, давайте, я уже все заказала. Вина? – Я за рулем. – Ира? – Может, позже? – Налей мне. Велит мать сыну. Тот исполняет. Женщина делает большой глоток, без всех этих ухищрений с кручением бокала, рассматриванием масляных стенок. Вино она ценит за одно только качество. Макар смотрит в окно. Оголенные лампочки отражаются в темном стекле. – Почему ты не отвечаешь на мои звонки? – Я был занят. – Ира сказала, что у тебя телефон сломался. – Не принимает входящие вызовы. Мать залезает в сумку – причина бесславной смерти минимум одного крокодила – достает коробку с айфоном, протягивает, чуть морща скатерть и лицо Макара. – Мне ничего не нужно. – Приятно слышать, что мой ребенок ни в чем не нуждается. Но – мне нужно – с тобой разговаривать. Сын снова отворачивается к окну. Официант в накрахмаленной белой рубашке, статный, как какой-нибудь балетный танцор, приносит им поднос и три блюда, и четкими, но изящными движениями раскладывает все на столе. Камень в лужу. Круги на воде. – Налей тогда и мне. Просит Ира и разворачивает салфетку с приборами. Ужин у него до утра в желудке не переваривается. * – Уф, – выдыхает Ира в машине, когда зажигаются все панели, – включи подогрев сидений, что-то холодно. Потом отворачивается к стеклу. – Ну кто тебя еще станет терпеть, скажи? Ужинать с твоей «матерью драконов»? А? – Никто. Соглашается Макар. * Ночью ему приходит сообщение: 21:00 улица связи 9 завтра