Под ведьмачьей ёлкой

      Портал закрылся: в этот раз, к счастью, за спиной Ламберта, а не над головой.              Ведьмак огляделся. Он оказался в комнате — не слишком большой по господским меркам, зато шикарно обставленной; одну половину занимала столовая, другую — рабочий кабинет чародейки. Ламберт только фыркнул. Высокие потолки, витражные окна, дубовая мебель, мягкие ковры и серебряные канделябры — без всего этого вполне можно было обойтись, но Трисс, как и все чародейки (а особенно такого высокого статуса) привыкла окружать себя дорогими вещами. Тем острее рыжеволосая чаровница переживала свой вынужденный «переезд» в трущобы Новиграда во время охоты на ведьм безумца Радовида. Но теперь и грязь, и презрение, и страх быть пойманной и сожжённой на костре в прошлом. Теперь она снова стала королевской советницей, вернула свои особняки в Новиграде, Вызиме, и даже получила ещё один в Третогоре.              Стояло утро. За окном назойливо чирикали воробьи, а небо уже почти избавилось от привкуса рассвета.              — Меригольд! — окликнул ведьмак, услышав что-то на верхнем этаже. И тут же, насторожившись, потянул руку к стальному мечу.              — Я здесь, — сладким голосом отозвалась чародейка. Ламберт скривился: трудно было сразу сказать, что ли?              Он поднялся по узкой лестнице, едва не сбив со стены мазню какого-то очень великого художника в серебряной раме, и оказался в… Спальне? Кабинете? Будуаре? С женщинами никогда нельзя знать наверняка.              — Я сказала, что «здесь», но не велела тебе подниматься, — словно с укором заметила Трисс. Ведьмак услышал всплеск воды.              По его слуху ударило это её «не велела», но отвечать он не стал. Меригольд прекрасно слышала, как он мягким ведьмачьим шагом прошёл вперёд и краем глаза следил за её банными процедурами. Её потрясающие рыже-каштановые волосы, сейчас намокшие, казались ещё темнее, руки сжимали края бадьи, а от горячей, подкрашенной чем-то белым, воды поднимался пар.              Трисс закрыла глаза и откинула голову назад, открывая шею, тяжело вздохнула. Впервые взору Ламберта показался содденский шрам, уродовавший прекрасное тело молодой чародейки. В своё время больше слёз она пролила только над сожжёнными волосами. Но с помощью магии подруги вернули Трисс её шикарную шевелюру, а позже чародейка даже создала амулет с иллюзией, скрывавший этот ужасный шрам, когда ей хотелось пощеголять в платье с глубоким декольте. «Четырнадцатая с холма» никогда не забывала, за что получила это своё прозвище.              — Тебе кипяточка подлить или спинку потереть, Меригольд? — таращился ведьмак. Ну а что? Глупо было не брать то, что тебе так открыто предлагают! Трисс с неудовольствием открыла один глаз.              — Да будь ты последним мужчиной в этой вселенной, я…              — …ты бы боролась за меня с миллиардами других отчаянных мамзелей, — не дал ей договорить Ламберт. — Хотя… Думаешь, ты бы победила?              — Вот нахал, — возмутилась Трисс. — Было бы ради чего бороться.              — А… Ну да, Геральт рассказывал, что вы там по юности в своей магической школе кроме фолиантов много изучаете… Пестики, — давил лыбу Ламберт.              — Вроде пятый десяток разменял, а ведёшь себя, как мальчишка, — цокнула чародейка. — Отвернись.              Он повиновался, усмехнувшись. Меригольд и впрямь думала, что он станет стыдливо прятать глаза?              — Кстати… — Трисс замоталась в полотенце и взяла другое, чтобы высушить волосы. — Где же вчера пропадал Эскель?              — Сказал, что подсыпал овёс в кормушку своему любимому Васильку, — нехотя ответил Ламберт. Он прекрасно знал, что его друг не умеет врать.              — Два часа подряд? Ночью? — удивилась чародейка.              — Тебе-то что?              — Ничего, — отделалась Трисс и продефилировала через всю комнату, провожаемая взглядом ведьмака. — Присядешь?              Они заняли два кресла возле окна. При всей неохоте, с которой Ламберту приходилось иметь дело с чародейкой, он не собирался отрицать: Меригольд была такой красивой, а её тело так притягало, что не только толпы обычных мужчин, но и маги сходили с ума в надежде получить от неё хотя бы одобрительный взгляд. Ведьмак не знал, насколько эта красота была природной, может, эти длинные ноги, талия в тридцать дюймов, изящные тонкие пальцы и правильный нос — всё плод магических трудов в Аретузе. Но подделать этот блеск озорных глаз чародеи не могли.              — Я бы спросила, зачем тебе понадобилось в Новиград на целые сутки раньше, но… Это меня не касается, — добавила Трисс под одобрительное кивание ведьмака. — Просто постарайся не разрушить этот дом, я только с ремонтом закончила.              — Спасибо, Меригольд. Но я, пожалуй, остановлюсь в «Хромоножке Катарине», нечего осквернять своим присутствием твои хоромы.              — Исключено, — твёрдо сказала Трисс. — Чтобы люди судачили, что гость королевской советницы Её Величества живёт в дешёвом борделе?              — Ну так дай денег на дорогой, делов то? — порадовался такой перспективе ведьмак.              — Ты останешься здесь, — повторила чародейка. — Иначе…              — Вот только давай без угроз, — Ламберт закатил глаза. — Впрочем, какая разница, всё равно я здесь только кости кинуть на ночь.              — Вот и кинешь… Кости… — поморщилась Трисс, используя такой жаргон, — на диван внизу.              На том и раскланялись. Ламберт спустился с третьего этажа на первый, и, переступив порог особняка Трисс Меригольд, двинулся в центр заснеженного Новиграда искать того щедрого заказчика, о котором упоминал Эскель.              А у рыжеволосой чародейки, между тем, были дела поважнее, чем бродить по сточным канавам в поисках утопцев. Или Ламберт вовсе не за утопцами пошёл?.. Меригольд была слишком занята приготовлениями: вечером она собиралась на бал! Ладно, пусть не бал, а приём, и даже не такой шикарный, как в поместье Вегельбудов, но всё же…              Ради этого приёма Трисс отправилась в Новиград из реданской столицы, где чародейка сейчас обитала. В вольном городе теперь постоянно проживал нильфгаардский аристократ Генри вар Аттре — сначала посол, а теперь — бургомистр Новиграда, в резиденции которого проводились встречи государственной важности. Именно здесь императрица Цирилла подписала указ об упразднении культа Вечного Огня, здесь Вивальди заключили договор о перерегистрации их банка в Нильфгаарде, здесь реабилитировались жертвы террора короля Радовида V. Как раз с последним Трисс, советница реданской королевы, сейчас и прибыла. Дело во многом носило личный характер.              И всё же, любимой частью этих приёмов для Меригольд были наряды. Особенно с тех пор, как миром стало управлять, по выражению мужланов, «это бабье царство»: императрица Нильфгаарда Цирилла, королева Темерии Анаис, королева Редании Адда и верховная королева Скелиге Керис. Неудивительно, что на приёмах стало появляться всё больше женщин, а женщины, что северянки, что южанки, обожали наряжаться и пускать друг другу пыль в глаза. Не так просто изменить что-то в нильфгаардских порядках, и консервативная мода на всё чёрное, белое и тёмно-жёлтое не была исключением. Однако Трисс, питавшая известную нелюбовь ко всему чёрному и белому, не собиралась играть по этим скучным правилам. В её шкафу уже висело платье на вечер: тёмно-синее, с длинным вырезом на юбке в пол, высоким воротником и ажурной отделкой. Голые руки и плечи будет прикрывать горжетка из меха песца, а дополнять всё это великолепие — бриллиантовое колье и браслет… При одной только мысли появиться на приёме чародейка мечтательно улыбнулась. Но нужно отдать должное, она никогда не забывала о деле.              Трисс просидела с полотенцем на голове довольно долго, прежде чем села у трюмо и достала нужную расчёску из ящичка. Мельком её взгляд задержался на высохшей розе, той самой, которую у руин эльфских купален ей подарил Гер… нет, она пообещала себе не вспоминать об этом, в её новой жизни нет места прошлым обидам. И всё же… у неё не поднималась рука выкинуть Розу Памяти.              Использовав кучу бутылочек с маслами, крема и прочие премудрости для наведения красоты, чародейка переоделась в повседневное платье, и после завтрака села разбирать бумаги. До приёма ей нужно было освежить в памяти все имена, все приговоры, а также список того, что она должна обсудить с бургомистром сверх этого. Успеть бы всё за пару часов…              В пол пятого вечера в особняке вар Аттре уже собрались гости. Присутствовали две аристократки из Темерии, приглашённые скорее из вежливости, чем по необходимости, дворянин из Каэдвена и баронесса из Ковира. Большинство же составляли нильфгаардцы, в именах которых кроме «ван», «вар» и «аэп» с первого раза ничего нельзя было запомнить. Они представляли собой скучную чёрно-бело-жёлтую массу в тугих дублетах и строгих платьях, а главное, с этим заносчивым выражением на лице, кого не возьми. Северные аристократы, как бы они не поносили нильфгаардцев и их порядки, из кожи вон лезли, чтобы «держать марку» и выглядеть не менее чопорно. Трисс всегда только смеялась над ними.              Она, в своём длинном синем платье, с улыбкой вместо непроницаемой холодности, с распущенными рыже-каштановыми волосами невольно приковывала взгляды. Женщины её заведомо недолюбливали, но и одновременно восхищались. Строгие нильфгаардские бароны и графы сначала смотрели на неё снисходительно, но даже они таяли, когда чародейка мягко улыбалась им, смеялась искреннее положенного и невинно хлопала ресницами, постукивая ноготочками по хрустальному бокалу.              — Реабилитация политических преступников… Лиц, ложно обвинённых в преступлениях против короны, — поправился бургомистр, — долгий процесс, госпожа Меригольд.              — Несомненно, господин вар Аттре, — через силу согласилась королевская советница и сделала глоток шампанского. — Однако Её Императорское Величество желает, чтобы в Новиграде как можно тщательнее следили за исполнением закона. Чародеи и алхимики до сих пор с опаской выходят на улицы города.              Слишком хорошо Трисс помнила, как в Новиграде пылали костры, а ответственные граждане доносили властям, что видели «ведьму Меригольд». Сейчас ситуация, конечно, изменилась, но многие чародеи по старой памяти боялись селиться в вольном городе.              — Её Величество королева Адда также выражает обеспокоенность, — твердила заученные вежливые формулировки Трисс, — ситуацией в предместье. — Проследите, чтобы закон об ужесточении мер наказания за почитание запрещённого культа Вечного Огня вступил в силу как можно скорее.              Трисс знала, о чём думает бургомистр, ей не нужно было даже применять телепатию. «Я что, должен ходить по домам кметов и обыскивать их дома?», — читалось на лице аристократа.              — Прошу простить, — извинился вар Аттре и оставил чародейку. Какой-то нильфгаардец из стражи особняка недвусмысленно намекнул, что дело не требует отлагательств.              Рыжеволосая чародейка улыбнулась и кивнула. Можно подумать, у неё был выбор. Ещё столько предстояло обсудить, а бургомистр, хотя и не высказывал явного неудовольствия, явно мало радовался тому, что какая-то дама назойливо требует от него посвящать время делам, которые он не считал такими уж важными.              Когда Трисс уже собиралась что-то ответить на глупые комплименты каэдвенского виконта, откуда-то из-за северных дверей зала послышался странный шум. На первый раз никто не придал этому значения. На второй — гости, стоявшие ближе всех к дверям, насторожились. На третий раз забеспокоились уже все.              — Не обращайте внимания, дамы и господа, — попросил вернувшийся бургомистр. — Моей дочери Розе подарили несметных размеров попугая, а эта наглая птица вырвалась и мечется по кухне, так что новая посуда влетит мне в копеечку, — усмехнулся вар Аттре.              «И мебель, видимо, тоже», — насторожилась Трисс. И не зря. Сразу после этого несуразного объяснения (которое, впрочем, все приняли безоговорочно) бургомистр пригласил королевскую советницу в коридор, и вид у нильфгаардца был прямо-таки нервозный.              — Госпожа Меригольд, прошу вас… Нет, именем Её Величества, я умоляю вас пройти с нами и помочь. Все наши гости в большой опасности.              Трисс никогда не видела, чтобы бургомистр так беспокоился. Когда чародейка кивнула и выразила своё самое искреннее желание помочь, по дороге вар Аттре начал объяснять ей истинное положение дел.              — Месяц нам уже покоя от этой бестии нет, — причитал нильфгаардец. — Я сам сначала не поверил, когда слуги рассказывали небылицы, мало ли что там в подвале? Но недавно пропала одна из горничных… Кто её знает, сбежала или ещё чего, но объявление мы всё же дали — награду тому, кто подвал проверит.              — И вы пригласили всех этих людей в дом, где творится какая-то чертовщина? — не на шутку удивилась чародейка. Бургомистр только развёл руками и пробубнил что-то, мол, выбора не было. — А шум отчего?              — Нашёлся сегодня один смельчак, — вмешался начальник стражи. — Сказал: «Любой каприз за ваши деньги», попросил половину вперёд, и с утра так из подвала и не выходил. Стража решила, что тоже сгинул, но сейчас… Похоже, эти два меча у нашего смельчака не для красоты были.              «Два меча», — Меригольд практически не сомневалась в своей догадке. Вот холера! Стражники вместе с бургомистром остановились у входа в подвал. Да уж, настоящие мужчины: как жаловаться на «бабское правительство» — так пожалуйста, а как в тёмный подвал спускаться — так «дамы вперёд».              Одной рукой чародейка подобрала полы своего платья, в другой — материализовала огненный шар. Встречать неизвестно что, будучи в вечернем платье и на каблуках — задача не из лёгких, мужчинам не понять. Трисс сконцентрировалась. Непроглядная тьма отзывалась тишиной, но чародейка отчётливо слышала дыхание какого-то неведомого монстра, плавно двигавшегося недалеко от неё. Бестия не предпринимала никаких действий, видно надеясь остаться незамеченной, но в руках Трисс увеличивался и набирал мощь файербол. Она всё точно рассчитала и выстрелила прямо в цель, но… То, во что она целилась, оказалось проворнее.              В голые плечи Трисс вцепились холодные лапы с длинными, похожими на лезвия, когтями. Прямо возле уха чародейки монстр лязгнул зубами и наверняка бы вцепился в её шею, но вдруг издал страшный рык, заглушивший Трисс, и она едва не рухнула от того, что обессиленная бестия повисла на её плечах.              — Браво, Меригольд, — тяжело дыша, похвалил противный знакомый голос.              Трисс снова материализовала в руках файербол, чтобы осветить подвал. Перед ней стоял никто иной как Ламберт в опаленной кожаной куртке, с новыми шрамами на потемневшем от выпитых ведьмачьих эликсиров лице. На полу между чародейкой и ведьмаком лежал разрубленный на две части катакан, и Ламберт был весь вымазан в ядовитой крови этого примитивного вампира. Платье Трисс тоже было безнадёжно испорчено.              — Ты совсем из ума выжил, Ламберт?! — закричала разъярённая чародейка.              — Я?! — выпалил ведьмак. — Ты меня чуть заживо не сожгла! И вообще благодарить меня должна за спасение своей жизни.              — Если бы не ты, я бы сюда и не пришла!              Из коридора, услышав перебранку, через приоткрытую дверь заглянул начальник стражи. Поняв, что опасность миновала, охранники вместе с бургомистром спустились вниз.              — Гости… В панике разъезжаются, господин бургомистр, — сообщил только что подошедший стражник.              — Идиот! — кричала Трисс. — Своей выходкой ты сорвал приём!              — Прошу прощения, Меригольд, это не от моего файербола стены затряслись! — справедливо заметил Ламберт. — Какого чёрта ты вообще сюда прискакала? Чуть всё не испортила! Я прекрасно справлялся.              — Судя по шуму, который было слышно даже в зале приёмов, ты тут явно НЕ справлялся!              — И ты просто отлично помогла! — парировал ведьмак. Его лицо приобретало всё больший неестественный оттенок из-за интоксикации.              — Если бы ты не заботился только об одной наживе, то додумался бы не охотиться чёрт знает на что, когда в доме полно народа!              — А когда я, по-твоему, должен охотиться на вампира, в пять утра?              Бургомистр и начальник стражи явно чувствовали себя не в своей тарелке, хотя старались не выдавать себя. В произошедшем была и доля их вины: Ламберт заверил, что справится тихо и быстро, и они не стали отменять приём, хотя следовало.              — Как раз на такой случай, господин бургомистр, я и настаивала на учреждении должности главного новиградского чародея, — не упустила случая Трисс.              — Чтобы он так же блестяще справился с задачей, как ты? — укорил ведьмак, доставая пузырёк с «Белым мёдом». — Господа нильфгаардцы, за хорошо выполненную работу требуется хорошая плата.              — «Хорошо выполненную»?! — снова закричала Трисс. — Да ты… Ламберт?.. Ламберт!!! — окликнула чародейка, когда ведьмак вдруг рухнул на пол без сознания.