Под ведьмачьей ёлкой

      — Аккуратно… Аккуратно… Дурачьё! Я сказала аккуратно, не мешок с картошкой несёте! Чтоб вас…              Едва ли Ламберт помнил, что творилось прошлой ночью. Несколько раз ему что-то вливали в глотку, перетаскивали его с места на место, пока он и двух слов связать не мог, а перед глазами вспыхивали тёмные круги. Ещё он мог поклясться, как слышал сквозь сон что-то вроде: «Не вздумай мне тут умирать, идиотина, я с тобой ещё не договорила…» К счастью, Трисс догадалась напоить его «Белым мёдом» — ведь Ламберт пытался выпить именно его, а потом откупорила и «Ласточку» — за годы знакомства с ведьмаками она хоть что-то об их эликсирах, да узнала. Чего она не знала, так это что происходит с выпившим это зелье после. Сначала Ламберт бредил и метался, так что чародейка не на шутку занервничала и хотела было применить какое-то заклятие, но побоялась вмешаться в магию ведьмачьих эликсиров. А когда успокоился и лежал бледный, почти не дыша, Трисс и вовсе испугалась, что он умер. Однако всё обошлось.              Ведьмак открыл глаза и обнаружил себя в постели Трисс Меригольд. Вчера он бы только ухмыльнулся при мысли, что проснётся на кровати чародейки, но сейчас ему было совсем не до смеха. На животе и на плече Ламберта алели окровавленные повязки — одна рана стала последствием боя с катаканом, другая — последствием «встречи» с файерболлом Трисс. И хотя он уже не чувствовал мучительной боли, пожиравшей его всю ночь, стоило приподняться, как он со стоном повалился назад. Меригольд, спавшая в кресле у окна, тут же очнулась и подскочила.              Ламберт чуть рот не раскрыл от такой реакции чародейки, а его глаза забегали. Трисс выглядела невыспавшейся и помятой, а теперь, к тому же, ещё и недовольной.              — О… Так ты жив, — она склонила голову на бок.              — И тебе доброе утро, — в привычной язвительной манере ответил Ламберт. — Не выспалась?              — Выспишься тут… Развалился на моей постели, ещё и спрашивает!              Он только усмехнулся — всё вернулось на круги своя. С минуту они молчали.              — Дай мне ещё «Ласточки», — попросил ведьмак без слова «пожалуйста».              — Ещё чего! — возмутилась Трисс. — Чтоб ты опять четыре часа метался в бреду?              — Не спорь, так быстрее будет.              — Полежишь и догонишься. А если нет — я над тобой поколдую, если сильно попросишь — вежливо и ласково. И вообще, тот флакон был последним.              Ведьмак фыркнул, прищурив жёлтые глаза.              — Меригольд… Пожалуйста.              — Что-что? Я не расслышала. «Пожалуйста» что?              — Поколдуй… Пожалуйста, — стиснув зубы, снова попросил Ламберт. На третье «пожалуйста» его гордости уже не хватит.              — Хм… — скривилась Трисс. — Вежливость на троечку, разве что за искренность тебя простить…              — Простить? Это за что? — недоумевал ведьмак.              — За… За всё, — отмахнулась чародейка. — Лежи спокойно и не дёргайся.              Она присела на край кровати, сорвала повязки, пропустив мимо ушей ругань Ламберта, и взглянула на раны. Порезы от когтей катакана затянулись, но кровоподтёки явно сулили ведьмаку ещё неделю постельного режима, что совершенно не входило в его планы, да и в планы Трисс. Ожог заживал лучше, однако до полного избавления от следов тоже было ещё далеко.              — Slànach aidh ag obair, — шепнула магические слова чародейка и задержала ладони над ранами Ламберта.              У него в груди покалывало от каждой волны тепла, исходящей от рук Трисс. Пока она колдовала, закрыв глаза, Ламберт не отрывал от чародейки свой взгляд. По вредности Меригольд едва уступала ему самому, но что же это сейчас происходит? Ведьмак был готов поклясться, что рыжеволосая красавица… Выглядит виноватой.              — А теперь выметайся из моей постели, — потребовала Трисс. Ламберт еле успел притвориться, что всё это время смотрел в другую сторону.              — Когдаа-нибудь, Меригольд, ты будешь просить меня об обратном, — многозначительно улыбнулся ведьмак, вставая с кровати.              — Пф-ф! В твоих мечтах, — скривилась Трисс и стащила с матраса простынь. — Разбуди меня в обед. У нас сегодня много дел. И надеюсь, хотя бы сегодня ты не вляпаешься в какую-нибудь историю, за тобой определённо нужен глаз да глаз.              До этого момента Ламберт хотел было даже сказать чародейке «спасибо», но, судя по дёрнувшемуся глазу ведьмака, сейчас Меригольд явно останется без благодарности.              Он спустился вниз. На спинке стула в столовой Ламберт с удивлением обнаружил свои рубашку и куртку, целые и чистые — ни разрезов на животе, ни прожжённой дыры у плеча. Здесь явно без магии не обошлось. На столе лежал мешочек для денег — точно такой же, как тот, что ему дали в резиденции бургомистра. Ламберт оделся и забрал вторую половину своей платы за поимку бестии.              Хотя Меригольд казалась ему бестией куда злобнее катакана. Что она вообще забыла в том подвале? Явилась, значит, начала разбрасываться огненными шарами, потом пришлось ей жизнь спасать, а в итоге он должен ещё и извиняться? То, что с чародейками сложно, Ламберт понял ещё будучи с Кейрой, из всех троих ведьмаков разве что один Эскель не наступил на эти грабли. Весьма осмотрительно и благоразумно. К счастью, после Нового года можно будет забыть о чародейках, по крайней мере, до того момента, как Геральт притащит Йеннифэр в Каэр Морхен.              Ламберт обшарил дом в поисках съестного, но ничего кроме апельсинов и винограда не нашёл. Зато бутылка туссентского вина его весьма порадовала. Прихватив и её, и фрукты, ведьмак повалился на диван, подложив несколько подушек под голову, и обвёл взглядом комнату. Как бы ни были бессмысленны и бесполезны все эти шёлковые занавески, дорогие ковры и серебряные ложки, что ни говори, а Ламберт был не прочь жить так всегда. Если бы ещё можно было не соответствовать всему этому, как того требовала Кейра… Думая о прошлом, Ламберт всегда злился. Сначала отец-пьяница, избивавший его и мать; потом в обмен за спасение жизни этого ничтожества Весемир попросил обычную ведьмачью плату — и ею оказался маленький Ламберт. Сделать из мальчишки ведьмака — тоже не самая лёгкая задача. Ламберт прекрасно помнил, как его выворачивало наизнанку во время Испытания Травами, и как другие ребята умирали рядом с ним на таких же железных столах. После этого было Испытание Медальона — пробежать по узким тропам, через болота и пещеру к Кругу Стихий, где ведьмачьи медальоны наполняются силой, после чего ведьмаки практически никогда с ними не расстаются. Из всей группы удалось выжить только Ламберту и ещё двоим мальчишкам, да и те сгинули через какие-то год или два от лап самых примитивных монстров. Да, Ламберту было жаль тех ребят, но больше он злился и часто спрашивал Весемира — зачем всё это? Столько детей погибло мучительной смертью, и ради чего? Ведьмак задавал этот вопрос, но так и не получил ответа от своего учителя. При всём этом, Ламберт не представлял, чем бы занимался, не окажись он в Каэр Морхене. К делу он подходил с холодным расчётом и никогда не щадил даже разумных монстров. Злился он и на то, что с Кейрой ничего не вышло: он только зря тешил себя мыслями о том, что наконец избавился от одиночества.              Глухой удар в оконное стекло разбудил провалившегося в сон ведьмака, а пустая бутылка со звоном упала на пол. Ламберт потёр заспанное лицо и услышал ещё один удар. Затем третий. По голубоватому стеклу медленно сползали куски снега. Ламберт открыл окно и чуть не получил комком снега в лицо.              — Эй! А ну прекратите! — рявкнул ведьмак на мальчишек, кидавших в окно дома Трисс смешанные с грязью снежки.              — Ещё чего! — звонко воскликнул лохматый мальчуган, видимо, главный из них. — Это дом ведьмы!              — Я сказал: прекратите, — чётко повторил Ламберт и применил Аксий. Главарь проморгался и вместо того, чтобы кинуть следующий снежок в окно, размазал его по лицу своего товарища. Началась потасовка.              «Так-то лучше», — самодовольно улыбнулся ведьмак и закрыл окно. Колокол пробил полдень — самое время будить чародейку.              Лестница противно заскрипела, когда Ламберт, в очередной раз чуть не сбив «шыдевр» с гвоздя на стене, поднялся в комнату Меригольд. Только сейчас Ламберт заметил на спинке кресла возле кровати синее платье, испачканное кровью катакана. Странно, что чародейка позаботилась о его одежде, но не занялась своим нарядом. Трисс сладко спала, обняв одеяло, и на ней не было ничего кроме короткой полупрозрачной ночнушки.              — Меригольд… Просыпайся, — сладким напевным голосом сказал ведьмак. — Ме-ри-го-ольд… — он коснулся её плеча. Трисс явно крепко заснула. Или же… — Мне что, поцеловать тебя, спящая красавица?              — Ну давай, рискни, — не открывая глаз, с неудовольствием проговорила чародейка.              — Сразу бы так, — сказал ведьмак. — Сама сказала, что много дел, а играешь в игры.              — Почему сразу играю? — заспанным голосом спросила Трисс. — Может, просто не хочу вставать…              Меригольд потянулась, как кошка, открывая Ламберту отличный обзор. Затем посмотрела на ведьмака и нарочито похлопала ресничками.              — Ты так и будешь пялиться, или подашь мне халат?              — Буду пялиться, — честно ответил Ламберт.              Ей пришлось встать и взять халат самой, пока жёлтые глаза неотрывно следили за каждым её движением.              — Ты бы это… Еда у тебя какая-нибудь есть? А то я думал что-то приготовить, но ничего не нашёл, — Ламберт говорил скорее с бюстом Трисс, чем с ней самой. Ей пришлось запахнуть халат посильнее.              — Помню я, как ты жарил клёцки в Каэр Морхене, когда я приехала познакомиться с Цири. Не готова повторять этот подвиг, — звонко рассмеялась чародейка и прошла к своему трюмо.              — Я разве сказал, что собирался готовить на двоих? — развёл руками Ламберт.              — Во-от значит как, — повернулась Трисс. — У меня и впрямь ничего нет. Предлагаю пойти в «Пассифлору»… Пообедать, а не за тем, о чём ты подумал, хулиган, — поспешила добавить чародейка, заметив выражение лица Ламберта. Это заведение было не только рестораном, но и элитным борделем.              — Странное же ты место для обеда выбрала, Меригольд…              Чародейка только загадочно улыбнулась: у неё были свои причины пойти именно в «Пассифлору». Полтора часа Ламберту пришлось ждать, пока Трисс соберётся, и ещё полчаса до этого — пока она соберётся собираться. От скуки он уже вышел на улицу, устав слушать её постоянные «скоро». Наконец, Меригольд предстала перед ним в зелёном пальто, под цвет её изумрудных глаз, чёрных сапожках и перчатках. Ведьмак в своей привычной одежде, отлично подходящей для ловли монстров, но никак не выходов в свет, с неудовольствием понял, что Трисс выставляет его в невыгодном свете.              — Мне идти сзади, Ваше Сиятельство, или можно рядом? — вытаращил он глаза. Они вышли за ворота.              — Вообще-то, мне и под руку тебя взять не стыдно, — неожиданно ответила Трисс. Один взмах руки, и иллюзия превратила ведьмачий костюм Ламберта в чёрные пальто и штаны по последней нильфгаардской моде.              — Надо же, какая доброта! — ведьмак осмотрел свой новый наряд. — Тогда прошу.              Он манерно подал ей левый локоть, который обвила рука чародейки. Трисс заранее продумала этот выход: она, вся нарядная, в новеньком пальто из Третогора, под руку со статным мужчиной… Кроме стати Трисс почти не находила в Ламберте плюсов. Вредный, вечно отпускающий дурацкие шуточки и называвший её исключительно по фамилии. И, на вкус чародейки, абсолютно некрасивый: высокий лоб, длинный нос, всегда щетина на лице… Всё бы ничего, если бы не эта неприятная ухмылка, правда, сейчас она сменилась на что-то вроде самодовольной улыбки, и Меригольд решительно не могла понять причину этого.              — Ох… Опять они, — негромко обронила Трисс. На их с Ламбертом пути показались те самые мальчишки, закидывавшие окна её дома грязными снежками.              — Ты их знаешь?              — К несчастью, — ответила рыжеволосая чародейка. — Покоя не дают ни мне, ни другим магам.              — Проучила бы ты их как следует, — сказал Ламберт, — перестали бы докучать.              — Они же просто дети, — пожала плечами Трисс.              Для Ламберта не было разницы, кто его раздражал. Когда расстояние между ними и неприятной компанией сократилось, ведьмак снова покрутил пальцами и выдал Аксий. Главарь банды подбежал к ним.              — Здрасьте, госпожа Меригольд, — мальчуган смотрел на чародейку снизу вверх. Его товарищи снова недоумевали.              — Здравствуй… — обескураженно ответила Трисс.              — Госпожа Меригольд, я больше не буду, — пообещал он. — И остальные тоже.              — Чего?! — в один голос возмутились мальчишки.              — И остальные тоже! — показал им кулак главарь. Они захлопали глазами, но подчинились, и один за другим принесли свои извинения.              Едва ли Трисс могла сказать что-то внятное кроме растерянного «хорошо, спасибо…» Они пошли дальше, мимо салона цирюльника.              — Признавайся, твоих рук дело, — настаивала чародейка, пока Ламберт только улыбался во все тридцать два зуба и разводил руками.              Наконец, они прибыли к «Пассифлоре», и как раз вовремя: холод пробрал мерзлячего ведьмака, привыкшего ходить быстро, а не дефилировать через весь город.              — Трисс, дорогая! — радостно поприветствовала чародейку маркиза Серинити. Женщины поцеловали друг друга в щёчки.              — Луиза, — улыбнулась Меригольд. — Рада тебя видеть. А это…              — Ламберт, — ведьмак представился сам, изобразив подобие улыбки. Все эти церемонии его ужасно раздражали.              — Ламберт из… — протянула маркиза.              — Просто Ламберт, — уточнил он.              — Друг Геральта, — подсказала Трисс.              — Ах да! Геральт… Он так нам помог, когда в прошлый раз был здесь, просто не представляете… — вспомнила женщина.              — Ну да, без Геральта этот город бы давно под воду ушёл, — пробубнил Ламберт, и Трисс незаметно толкнула его локтем в бок.              — Нам бы пообедать, — нарушила неловкую паузу чародейка. — И ещё… Не могла бы ты отправить кого-то из слуг купить всё вот по этому списку? — Трисс достала из кармана пальто заранее составленную бумагу. — И принести всё к моему дому на площади Иерарха… Ой, привычка, вечно забываю, что её переименовали. На площади Золотого Солнца              — Разумеется, — кивнула женщина. — Выбирайте любой столик…              Выбор чародейки пал, конечно же, на центральный из них, к неудовольствию Ламберта. Больше взглядов приковывала только высокая новогодняя ёлка у лестницы, но Меригольд явно намеревалась перетянуть внимание на себя. Ведьмаку пришлось помочь Трисс снять верхнюю одежду, потом он снял и своё чёрное иллюзорное пальто. Дублет под ним выглядел тугим, но совершенно не жал. И почему Кейра никогда такого для него не колдовала? Одним поводом для ссор было бы меньше. Пока Трисс не торопясь думала, жаркое ей заказать или фаршированную рыбу, ведьмак не мог усидеть на месте: у него была парочка вопросов, которые ему страшно хотелось задать. Он то тарабанил пальцами по столу, то нервно стучал ногой, и, судя по зажатой в уголках рта улыбке Меригольд, она тянула нарочно.              — Столик ты тоже чудный выбрала, как и заведение, — огляделся Ламберт. — Смотри, мы же в центре внимания, и в таком месте... Примут ещё тебя за элитную куртизанку, а меня — за богатого клиента.              — Меня-то здесь в городе все знают, — хитро улыбнулась Трисс, — это скорее тебя примут за элитного… Куртизана.              «Один-один», — усмехнулся про себя ведьмак. Но не этот вопрос был главным.              — Меригольд… Скажи-ка на милость… Зачем ты притащила меня в Новиград, если собиралась отправить слуг покупать всё по списку? Нет, стой, не отвечай. «Во-первых, я тебя не притаскивала, ты сам сюда притащился!» — спародировал тон чародейки Ламберт. — Угадал?              — Угадал, — Трисс склонила голову на бок. — А во-вторых… Вы и впрямь думали, что я буду ходить по рыбным рынкам в поисках форели, пока вы с Эскелем валяете дурака в Каэр Морхене? Нужно было хоть кому-то из вас потратить время. Да и потом… — чародейка пригнулась к столу и добавила негромко. — Так веселее.              — Повеселились мы с тобой на славу, — тоже негромко ответил Ламберт, пригнувшись к столу. — Признавайся, всего меня облапала этой ночью?              Меригольд округлила глаза, покосившись на девушку, принесшую им вино, и дождалась, пока та уйдёт.              — С ума сошёл, что ли? — чародейка запила своё удивление.              — О-ой, да не отпирайся, — махнул рукой Ламберт, его жёлтые глаза сверкнули. — Мужчина-красавец лежит почти голый в твоей постели, я всё понимаю…              — Я думала только о спасении твоей жизни! — вдруг вспыхнула Трисс.              — Конечно! Раны ведь кровоточили прямо рядом с бицепсами и кубиками моего пресса, а следы от когтей катакана уходили прямо к… — ведьмак остановился, коварно улыбнувшись. Трисс была готова испепелить его взглядом. Надо же! Он попал в точку. — Не бойся, Меригольд. Это останется между нами.              Им принесли обед. Чародейка ела молча, у неё разве что искры из глаз не вылетали от негодования, а Ламберт упивался результатом. Этот раунд определённо выиграл он.              — «Мужчина-красавец» с «бицепсами» и «кубиками пресса», и как у тебя девушки-то нет? На такой товар должен быть высокий спрос, — Трисс отрезала кусочек осётра. — Ах да… Ты же ведёшь себя, как заноза в заднице.              — Не правда, я самая настоящая лапочка, — опроверг Ламберт. — Но я же не виноват, что все вокруг — бесчувственные ничтожества, и этого не замечают. Зато ты… Вся такая идеальная, смелая, ответственная и вообще добрейшей души человек. Ты-то почему одна?              Меригольд прекрасно знала ответ. Но не собиралась честно давать его Ламберту.              — А я тебе скажу, почему, — вдруг начал ведьмак, отрезав кусок от стейка, — ты ведь ещё большая заноза. Что ты, что Кейра, что Йеннифэр. С вами же общаться невозможно! — шутливо, но правдиво заметил Ламберт.              — Зато с тобой — одно удовольствие! — возмущалась Трисс, приняв замечание близко к сердцу. — Мне ещё полгода перед бургомистром извиняться за то, что ты натворил.              — Что натворила ты, — сухо подчеркнул Ламберт и залпом осушил бокал вина. — Распугала всех гостей и меня чуть не убила.              — К… К чему тот разговор? — серьёзно посмотрела на него чародейка. — Мы опять начнём всё сначала?              — Можно не начинать, — не отвлекаясь от обеда, пояснил Ламберт, — просто извинись.              — Я?! Ещё чего! — возмутилась Трисс. — Это ты должен извиняться! Да я… Я же для тебя всё делала! Я всю ночь глаз не смыкала, сидя у твоей постели, думала, ты умираешь!              — А по чьей вине, Меригольд? Поразмысли-ка секунду и ответь, умирал бы я, если бы ты не явилась и не помешала моей работе, не попыталась меня поджарить, а потом мне бы не пришлось тебя спасать? И чего ты так кричишь-то? Положила бы на коврик в коридоре и занялась своими делами, проблем-то? Ведьмак ведь как собака, на нём всё заживает.              Они стали привлекать слишком много внимания.              — Дурак ты, Ламберт, — горько сказала Трисс, допив своё вино. — Круглый дурак.              Нервно бросив салфетку на стул, чародейка встала и надела своё пальто, после чего, не глядя на ведьмака, ушла. Ламберт стиснул зубы. Иллюзия нильфгаардской одежды на нём рассеялась, и все увидели его настоящий наряд.              Ламберту пришло на ум, что, вероятно, минуту назад он сорвал новогоднее застолье уже во второй раз.