Под ведьмачьей ёлкой

      Вопреки ожиданиям Ламберта, чародейка не стала устраивать сцен. Когда он вернулся в особняк Трисс, все покупки были уже доставлены, а сама хозяйка дома суетилась и паковала вещи. Впервые за всю историю знакомства эти двое не бранились, не насмехались друг над другом и не играли в игры. Меригольд лишь кратко и сухо сообщила ведьмаку о дальнейших планах: к счастью, она всё же не передумала помогать в устроении праздника, однако ни она сама, ни Ламберт не представляли, как им уживаться ещё целых два дня. Вся надежда была на то, что Эскель разрядит обстановку, а гости начнут собираться пораньше. Сначала Трисс сказала ведьмаку ждать, потом открыла портал, и несколько часов Ламберт ходил туда-сюда, перенося сперва продукты, потом — багаж Трисс. С другой стороны — в Каэр Морхене — Эскель относил покупки на кухню, что тоже заняло время.              Меригольд утомилась. Переезд, даже временный, и так занятие не из приятных, а когда приходится открывать портал на такой дальнее расстояние — сил и вовсе не остаётся. Она деликатно сообщила ведьмакам, что хочет прилечь отдохнуть, и выгнала их из своих покоев. Расположилась она, по старой памяти, в лучшей комнате Каэр Морхена... Правда, скорее всего это значило, что когда Геральт и Йеннифэр в следующий раз приедут в крепость пожить на недельку, в окно вылетит уже вторая по счёту кровать. Но Трисс было всё равно. С обеда и до вечера она улыбнулась только один раз, здороваясь с Эскелем, и меньше всего она думала о старой подруге. Ламберт тоже ходил сам не свой, хотя всё отличие заключалось в том, что за полдня он не отпустил ни одной дурацкой шуточки.              — Вы что, переспали? — наконец спросил Эскель своего друга. Ламберт перевёл взгляд на ведьмака, после чего усмехнулся и налил себе пива.              — Поверь мне, брат, случись такое — она бы себя вела совсем по-другому, — он выпил сразу полкружки.              — Тогда я теряюсь в догадках, — налил ещё Эскель, — что ты натворил? Ввалился пьяный, когда она принимала у себя посла из Аэдирна? Громко пел, принимая ванну? Задушил её кота?              — «Переспал», «задушил кота»… За кого ты меня вообще принимаешь? — шутливо возмутился Ламберт. — Да я сам не понял, что натворил. А она думает, что если будет ходить, в рот воды набрав, то мне яснее станет, что-ли?              — Ну так спроси её.              — Ещё чего, — буркнул Ламберт. — Я ей не Геральт, и с извинениями бегать не буду. Пусть молчит, если ей так нравится.              — Но что-то, да произошло? — спросил Эскель.              И друг рассказал ему всё. Про бургомистра, про катакана, про обед, и это странное, нетипичное для Меригольд поведение.              — Да уж, — заключил Эскель, — не зная вас двоих, я бы подумал, что вы друг к другу неравнодушны.              — Конечно неравнодушны, — подхватил Ламберт. — Она меня бесит!              Даже «небольшое уточнение» о том, что чародейку позвали помочь не просто нарядить ёлку, а доставить её в Каэр Морхен, не слишком-то расшевелило Меригольд. Она, конечно, возмутилась, но не слишком. Настоящее возмущение нахлынуло с другим неприятным сюрпризом, причём нахлынуло не только на неё, но и на Ламберта: Эскель сообщил, что утром отправляется в город забрать некоторых из гостей, а поскольку дорога дальняя, вернётся он только через сутки. Идти в лес за ёлкой сейчас у него тоже не было времени — он планировал собрать вещи и лечь спать пораньше. Перспектива провести ещё сутки наедине с Ламбертом чародейку совсем не радовала, но от выбранной линии поведения Трисс решила не отклоняться. Зря ведьмак надеялся, что Меригольд откажется оставаться с ним в Каэр Морхене: она лишь холодно сообщила, что телепортируется к месту, когда Ламберт будет у нужной ёлки, а сам он, понятное дело, не собирался вести себя как обиженка, и согласился. Эскель прямо-таки почувствовал испепеляющие взгляды, брошенные чародейкой и ведьмаком ему вслед.              Единственное, что Эскель уже сделал — принёс из подвала коробки с ёлочными игрушками, и постелил большой круглый ковёр, где и будет стоять главное новогоднее украшение Каэр Морхена.              Ламберт спрыгнул с коня. Дорога заняла дольше времени, чем в прошлый раз, потому что он ехал верхом; к тому же, снега навалило по колено. Он подал сигнал — как тогда, во время битвы с Дикой Охотой, и в этот раз чародейка среагировала незамедлительно.              — Да вы шутите, — сдвинула брови Трисс, глядя на ёлку снизу вверх. — Она ведь… Огромная! Как же я…              Она замолкла, побоявшись язвительного комментария ведьмака. Пусть только попробует усомниться в её силе! Да она и весь лес на щепки разрубит, если захочет, и дровами всю крепость забьёт до потолка! Трисс сконцентрировалась, закрыла глаза и стала нашёптывать магические слова; Ламберт заметил синее свечение вокруг её ладоней. Вдруг земля под ними начала вибрировать, что-то затрещало.              — Меригольд, что за… — ведьмак не успел договорить. Над макушкой ёлки появился портал, который чародейка с грохотом буквально насадила на дерево. Головы Ламберта и Трисс засыпала снежная пыль, лежавшая на ветвях телепортированной ёлки.              Всё получилось! Ха, кто бы сомневался! Ламберт снова отметил для себя, что всё же лучше не злить Меригольд лишний раз, а то она его в полёт не просто над озером у Каэр Морхена отправит, а сразу над Великим морем.              — Меригольд, у тебя кровь… Меригольд! — ведьмак успел поймать падавшую в обморок чародейку. Из её носа стекала струйка крови.              Трисс была в сознании, когда Ламберт гнал лошадь назад в крепость, прижимая обессиленную чародейку к себе. Она лишь устало закрывала и открывала глаза, и иногда бормотала что-то невнятное. Потом, видимо, вообще отключилась, потому что следующее, что она помнила о том вечере — как Ламберт нёс её на руках. Её сил хватило приподняться и обвить руки вокруг шеи ведьмака, и всё остальное время Трисс только слушала его тяжёлое дыхание и смотрела, как медальон с волчьей головой подскакивает при каждом шаге.              Наконец, они оказались в Каэр Морхене. И тут… Ламберт вдруг остановился и задрал голову, после чего последовала парочка нецензурных фраз.              — Это очень плохо? — чародейка услышала ошеломлённый голос Эскеля.              — Спроси Меригольд, — не менее удивлённо звучал и голос Ламберта. — Меригольд, ты слышишь? Ты как?              Трисс подняла глаза сначала на Ламберта, а потом к потолку. В главном зале была ёлка — в чётко в предназначенном для неё месте посредине ковра. Вот только… Макушкой к полу. Корни дерева вросли в потолок, так что оставалось надеяться, что тот не рухнет, когда придёт время избавляться от ёлки. Это было явно не то, на что рассчитывала Меригольд, читая заклинание, но исправить у неё уже точно не хватило бы сил.              — Зато звезду на ёлку теперь не надо тянуться надевать, — с усмешкой сказал Ламберт, взглянув на уставшую чародейку.              — Нужна помощь? — спросил Эскель.              — Я сам, — ведьмак продолжил путь, но уже не так торопясь. — Если что — позову.              Он осторожно положил Трисс на кровать, еле расцепив руки чародейки, обвитые вокруг его шеи. Потом разжёг камин — ночью в крепости становилось холоднее.              — Меригольд, ты только дай знать, если что-то нужно, — негромко сказал Ламберт, присев на край кровати. Трисс медленно открыла глаза.              — Мне нужно, чтобы ты ушёл из этой комнаты, — прошипела чародейка, и из её носа снова хлынула кровь. Ведьмак приложил платок.              — Даже не подумаю, — усмехнулся Ламберт.              Со временем Трисс забыла, как красиво по утрам в лучшей комнате Каэр Морхена. Свет проникал сквозь высокие витражные окна, но никогда не будил раньше срока. Ничто не нарушало тишину, только еле слышное пение одинокой птицы. Ненадолго Меригольд даже забыла, как ужасно закончился вчерашний день… Вспомнив, она повернулась на другой бок и взглянула на вторую половину кровати: Ламберта не было. Только скомканный плед — точно такой же, каким была укрыта и сама Трисс.              Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Ламберт с железным подносом в руках.              — Доброе утро, Меригольд, — выразительно поздоровался ведьмак, ставя поднос на стол рядом с кроватью.              — Доброе, ага, — она недоверчиво взглянула на принесённую еду. — Это что, завтрак в постель? Осторожнее, Ламберт, я ведь могу подумать, что ты за мной ухаживаешь.              — Ну-у, если не хочешь, я сам съем, — он потянулся было к чашке чая, но Меригольд легонько ударила его по руке.              — Нет уж, — ответила чародейка, — это моё.              Поднос, как и посуда, был в списке покупок Трисс для праздника. Чародейка удивилась, как это он догадался распаковать коробки, да и вообще принести ей завтрак.              — Хотя бы омлет у тебя получился неплохой, — отметила Трисс, и тут же у неё во рту хрустнул кусочек скорлупы. Ламберт не стал уточнять, что это должна была быть яичница. — Даже бекон пожарил…              Что бекон, что огурцы и помидоры в салате были нарезаны криво и толсто, Ламберт умудрился даже пакетик с чаем в кружке передержать, но Меригольд только посмеивалась про себя. Прошлым утром в похожей ситуации она вообще оставила ведьмака голодным.              — Признавайся, ты сам до этого додумался? — Трисс пыталась поймать вилкой ускользающую в тарелке помидорку.              — Естественно, — убедительно соврал Ламберт. Не говорить же, что это была идея Эскеля. — Как я мог оставить несчастную Меригольд голодать… Голова уже не болит?              — Не болит, не болит, — отмахнулась чародейка, не желая размусоливать эту тему. — Зато теперь у тебя есть все основания утверждать, что ты спал с Трисс Меригольд, — с усмешкой добавила она.              — Эй, я придумал эту шутку, ещё пока ты тут храпела.              — Храпела?! — тут же возмутилась Трисс.              — Ладно, не храпела, мило так посапывала… Так что аж три раза меня разбудила… Ой, да шучу, шучу, — поторопился добавить ведьмак, не дожидаясь, пока Меригольд что-то ответит или опять его стукнет.              — Что ж ты тут остался тогда, раз я такая громкая? — пробурчала Трисс.              — А как я мог тебя бросить? — пожал плечами Ламберт. — Вдруг бы что случилось? Северные королевства с Нильфгаардом в придачу мне бы этого не простили.              — А как могла тебя бросить я? — задала встречный вопрос чародейка.              До него только сейчас дошло, к чему всё это было. Каким же он был идиотом! Она требовала от него извинений за беспокойную ночь, когда ей пришлось не на шутку испугаться за его жизнь. И главным во всей истории было не то, что она чуть не убила его файерболом или помешала охоте: Меригольд пошла в тот подвал, решив, что Ламберту нужна была помощь, что, может, он уже на волосок от смерти. Кто знает, как бы всё сложилось, не приди она туда… И Ламберт, противный и невыносимый Ламберт, совсем об этом не подумал.              Они не были друзьями, пожалуй, даже приятелями особо-то и не являлись, но иначе поступить не могла ни Трисс в Новиграде, ни Ламберт прошлой ночью.              — Ладно… — обронил после долгой паузы ведьмак. — Я признаю, что был неправ, и прошу у тебя прощения, — неожиданно сказал он. Меригольд не поверила своим ушам. — Ты спасла мне жизнь, а я вёл себя, как дурак.              — Я так понимаю, ты извиняешься сейчас, но в принципе это как бы на Новый Год, да? Спасибо за подарок, — скептично отозвалась Трисс.              — Меригольд, я серьёзно, — сдвинул брови ведьмак. — Но повторять не буду.              — Ты мне тоже жизнь спас, может уже дважды, — отвернулась чародейка. — И я тоже благодарна. Знаешь, что… Давай просто забудем? У нас сегодня много дел, и вести себя как вчера — совсем ни к чему.              — В смысле «забудем»? — заморгал Ламберт. — Я уже собирался хвастаться, что дважды спас жизнь советнице королевы Редании, а она забыть хочет! Не дождёшься, — он отобрал у Трисс тарелку и доел последнюю помидорку.              — Ну хоть так, — рассмеялась Меригольд. — Пойдём. Пора нарядить нашу ненормальную ёлку и начать хоть что-то готовить.