Бумажная балерина

Какие дела связывают мужа и хозяина дома, г-на Феоктистова – Анна не интересовалась. Она знала, что они – старинные знакомые, имеют общие интересы по службе; ничего более. Хозяин дома был человек в годах, в чинах, с немалым состоянием. Вдовец, он недавно женился на совсем еще молоденькой Анастасии Георгиевне, увлекавшейся от скуки решительно всем, чем может увлекаться в столице дама, измученная праздностью. В ее гостиной бывали и медиумы, и деятели от решительно всех искусств, и хироманты, и даже политики. Ей было приятно ощущать себя «причастной к биению жизни», как она это называла... Зоя Фёдоровна была единственной дочерью хозяина дома; несмотря на юный возраст, она умела держаться так властно и строго, что перед нею все – от слуг до поклонников ее красоты и приданого – ходили по струнке. Впрочем, очень милою она умела быть тоже; так просто, так трогательно задушевно умела она держаться, что поклонник, только что бывший свидетелем ее строгой холодности к своему сопернику, после пары любезных слов тут же начинал чувствовать себя избранным... В доме Феоктистовых Анна была третий раз. Помимо самого хозяина, его супруги и дочери, она не знала тут никого, так как всегда обнаруживала все новые лица; впрочем – этого военного она видела уже раза два; звали его Модестом Юрьичем, а фамилия... какая-то фруктовая... Яблоков? Виноградов? Она не могла вспомнить. Остальных она видела впервые. Теперь, когда гости разбрелись, Анна прогуливалась по комнатам, ловя обрывки разговоров. Кто-то воркующим голосом говорил комплименты дамам, кто-то обсуждал политику, кто-то рассуждал о спиритизме, и общая интонация умиротворения была рассеяна в атмосфере. Но тем более резким диссонансом прозвучал из-за колонны диалог, в котором– несмотря на приглушенные голоса - с обеих сторон звучало неподдельное раздражение: Анна тотчас узнала голоса Зои и ее насмешливого поклонника. - Я вижу, я зря полагался на прочность ваших чувств... Меж тем, как я все эти годы в разлуке думал только про вас... я надеялся все же, что наши общие воспоминания не дадут вам... - А, так вы думали, чувства девушки – это вещь, которую можно оставить на полке, уехать на три года, а потом, вернувшись, найти на прежнем месте? - Да, вы и впрямь изменились, - голос Александра прозвучал презрительной интонацией. - Скорее – просто повзрослела. И от этого никуда не уйти: люди взрослеют. Хотя вам как-то удается избежать этой общей участи. Взять хотя бы эту вашу неизменную привычку все время насмешничать... - Смеяться, право, не грешно над тем, что кажется смешно... А что вам так не понравилось? Что мне показалась забавна старая дева, которая верит в спиритизм... - Вот как? А вы помните г-на Машковского? И тот разговор, три года назад? Вы тогда тоже очень насмешничали над всеми... И над госпожой Елениной в том числе... - Нет, не помню... кто этот Машковский? И кто эта Еленина? Впрочем, бог с ним... Поговорим лучше о нас с вами. Вы уж который раз за эти дни уклоняетесь от разговора... а меж тем, мне надо поговорить с вами серьезно... - Вот как? Мне кажется, я как раз и говорю о нас с вами, как вы изволили выразиться... а что до Машковского, то он кстати, должен сегодня быть среди гостей – поговорите с ним, может это освежит вашу память... - Я вообще не понимаю, о чем вы, да бог с ним, - мсье Александр схватил руку Зои и прильнул к ней губами, - давайте говорить о нас, душа моя, только о нас... скажите только одно: ведь нет никого между нами? Зоя молчала. Это молчание было понято ее поклонником как знак согласия; осыпая поцелуями ручку в перчатке, он прошептал: - Я сегодня же пойду к вашему отцу... Не будем тянуть со свадьбой... Я знал, что... - А если бы я вдруг сказала, что между нами кто-то есть? – внезапно спросила Зоя резко. – Что за эти годы нашелся кто-то, кто занял ваше опустевшее место? Тогда что? - Вы смеетесь надо мной, - пробормотал Дымов, - возможно ли это... - А если бы я всерьез? – процедила сквозь зубы Зоя, недобро улыбаясь. - Тогда я его уничтожу! – отвечал ей Дымов шутливым тоном с патетическими нотками в голосе. Разговор их был прерван появлением человека, одетого в скромный серый сюртук, который, поклонившись, обратился к даме: - Сударыня, ваш папенька ожидают вас в своем кабинете, просят срочно. «Странно... там же Яков Платоныч... впрочем, может он уже ушел? Или ему зачем-то понадобилась эта девица?» - удивилась Анна. Девушка оставила своего собеседника и быстрым шагом удалилась. Александр смотрел ей вслед; секретарь в сером сюртуке стремительно вышел из комнаты в другую дверь. Анна оглянулась по сторонам в надежде увидеть мужа, но вместо этого в поле зрения ей попала та самая молодая дама, которая просила вызвать дух своей бабушки. Она стояла, глядя перед собой задумчиво-рассеянным взглядом, губы ее были приоткрыты; внезапно - видимо, поняв, что на нее смотрят - она быстро отвернулась к окну и стала внимательно изучать пейзаж.