Бумажная балерина

- Боже мой, Анна Викторовна, вы тут скучаете одна-одинешенька? А где же ваш очаровательный супруг? – услышала Анна голос Анастасии Георгиевны. - В кабинете хозяина дома – обсуждают дела, - улыбнулась Анна. - Ах, дела... вечно у мужчин дела. Дорогая моя, сегодня так много гостей, что я даже не успела вас никому представить. Вы еще не успели познакомится с мсье Дымовым? Александр Андреич, - обратилась она к поклоннику Зои, и, когда тот повернулся к ним лицом, продолжала: - Анна Викторовна, позвольте мне представить вам: мсье Дымов, Александр Андреич. Мсье Дымов - мадам Штольман, Анна Викторовна, супруга надворного советника Штольмана Якова Платоновича... Мсье Александр окинул быстрым взглядом темно-розовое кружевное платье Анны, лицо, пышные волосы, уложенные в высокую прическу; затем любезно улыбнулся и склонился к протянутой руке. Но этот короткий взгляд оставил неловкое впечатление. Анне показалось, что ее как будто придирчиво осмотрели – снизойти ли до любезностей или нет? Затем нашли, что – да, весьма недурна, вполне можно снизойти, и - снизошли... - Очень, очень приятно, - бормотал Дымов, касаясь губами ее лайковой перчатки. И добавил, уже улыбаясь: - Я обратил на вас внимание еще во время спиритического сеанса. Так вы боитесь привидений? - Опасаюсь, - с преувеличенной серьезностью отвечала Анна. - Да полноте, их и вовсе не существует. Неужели вы в них верите? Право, не понимаю, как в наше просвещенное время женщины могут верить в такой вздор! Однако хорошим манерам его явно не научили, усмехнулась про себя Анна, и, улыбаясь, согласилась: - Вы совершенно правы – я тоже этого не понимаю. - Но как же... вы не понимаете, а все же верите? Или это и есть женская логика? - А как быть с тем, что вы, мужчины, постоянно отрицаете наличие у слабого пола логики – и в то же время постоянно ее от нас требуете? Это тоже нелогично, согласитесь. На секунду г-н Дымов замер, явно не зная, что ответить, что случалось с ним, видимо, не так часто. Этого секундного замешательства хватило, чтобы Анастасия Георгиева защебетала: - Пойдемте, ma chérie, я вас представлю другим гостям... - Вы так любезны, - прошелестела Анна, с удовольствием отойдя от Дымова, так и оставшегося без возможности в очередной раз проявить свое остроумие. Гостей было довольно много; Анна едва ли запомнила, как зовут хотя бы половину из них. Ее слегка рассеянное состояние уступило место внезапному вниманию лишь тогда, когда ей представили господина по фамилии Машковский – недурной наружности, лет тридцати с небольшим, под руку с его супругой, миловидной белокурою дамой. Дама дружелюбно улыбалась, была очаровательна, но что-то во взгляде ее было такое, что по спине у Анны прошел холодок... Когда церемония знакомства была закончена, и хозяйка дома, мило извинившись, отошла к другим гостям, Анна решила вернуться к тому самому диванчику, возле которого ее и оставил Штольман. На прощанье она оглядела еще раз залу; старички играли в карты; м-м Машковская, окруженная веселой компанией молодых людей, искрилась весельем; ее супруг о чем-то очень серьезно беседовал с той самой некрасивой девушкой в сером платье, что просила вызвать дух своей бабушки. Полюбовавшись дорогой обстановкой залы, Анна направилась к выходу, но тут к ней внезапно подбежала молоденькая девушка со словами: - Excusez-moi, madame... Вы будете играть с нами в почту? - Во что? – недоуменно спросила Анна. Девушка смущенно рассмеялась. - Мы тут решили развлечься немного, по-домашнему... Мы – то есть все, кто помоложе... - А как в это играют? - Ну просто каждый может написать записку – и надписать, кому ее передать, но своей подписи не ставить...Что-нибудь смешное... А потом записки кидают в вазочку, и лакей их раздает... - И каждый гадает, от кого записка? - Да... Это бывает весело... - Я бы с удовольствием, но меня ждет муж, - улыбнулась Анна, - однако желаю вам от души повеселиться. - Но мадам, - подскочил к ним симпатичный молодой гимназист, пожирая Анну восхищенными глазами, - хотя бы несколько минут.. Не покидайте нас... - И в самом деле, составьте нам компанию... Анна усмехнулась, пожала плечами, и, чтобы не разочаровывать молодых людей, написала несколько записок; затем, увидев, что все увлечены писаниной, незаметно ускользнула. Покинув зал, она немного заплутала в комнатах и уже оглянулась в поисках кого-то, кто указал бы ей дорогу. Никого, однако, не было; прислушавшись, Анна услышала голоса и пошла на их звук в надежде найти хоть кого-нибудь, кто поможет ей, заблудившейся как в лесу. Сквозь приоткрытую дверь она услышала: - Согласитесь, это мое право, - отчеканил женский голос, в котором Анна тотчас же узнала голос Зои. - Разумеется, сударыня, - отвечал приятный вкрадчивый баритон, - но имею ли я право узнать, за что мне внезапно такая немилость? - А ваша совесть вам ничего не подсказывает? - Признаться, я не понимаю... что моя совесть должна мне подсказать? И кстати... вы сегодня были так неосторожны... Вы бы следовало думать, прежде чем... - Не вам меня учить, как вести себя, - резко оборвала его Зоя. – Вы ищите причину моей холодности – может, все дело в ваших менторских замашках? Наступила пауза. - Ну нет - дело не в этом, - недоверчиво отозвался мужской голос, - мне кажется, я начинаю понимать, в чем истинная причина! - Думайте, что вам угодно, - голос Зои прозвучал равнодушно и даже устало, - я предпочитаю закончить этот разговор. Пойду к гостям. - Зоя! Вы не можете так уйти... Легкие удаляющиеся шаги Зои возвестили, что разговор и впрямь окончен. Мужчина, судя по тому, что слышала Анна, постоял несколько секунд, затем устремился вслед за своей дамой. Анна снова оглянулась; к счастью рядом с ней появился лакей, и проблема ее была решена: ее препроводили к диванчику, на котором уже поджидал ее Штольман. - Где вы пропадали, моя дорогая?- осведомился он. - Вообразите, играла в почту! Штольман смотрел на нее с улыбкой. Ребячливость супруги его всегда забавляла. - Уйдем по-английски, - сказал он. Морозный воздух декабрьского вечера показался Анне сладким; снежок переливался и искрился в свете фонарей, хрустел под ботиночком. «Скоро рождество» - думала она, опираясь на руку Якова Платоныча и любуясь тем, как тихо кружатся в воздухе снежинки, - «как хорошо...» Ровно через неделю Анна узнала от мужа, что г-н Дымов таинственно пропал, и никто не видел его с того самого вечера в доме Феоктистовых.