Бумажная балерина

- Яков Платоныч, нам надо возвращаться в отделение, - напомнил Коробейников. - Да, конечно, - вздохнул Штольман. У него же еще три дела. Голова кругом. Покачиваясь в пролетке рядом с Коробейниковым, Штольман размышлял. Итак. Кто же был заинтересован в смерти Дымова? Машковский? Месть за неудачную женитьбу? Допустим. Но откуда ему знать, где в доме подвал - и где в подвале та комната, в которой спрятать жертву удобнее всего? Наконец - его жена обеспокоится долгим отсутствием супруга... а инструменты? Для того, чтобы открутить шурупы, нужна хотя бы отвертка. И, самое главное - Штольман не верил в месть, как холодное блюдо. Убить из мести в состоянии аффекта, в гневе, в бешенстве; убить, упиваясь жаркой яростью – это одно. Убить, когда уже все в душе остыло и покрылось пленкой холодной тоски – не интересно... Долли? В отличие от Зои, Штольман не считал этот вариант невозможным. Накинуть веревку и задушить – дамских сил вполне хватит. Особенно если дама только сегодня узнала, кто сломал ей жизнь, и жажда мести еще не остыла до состояния бланманже. Но - как бы она тащила тяжелого мужчину? И, главное... заржавевшие шурупы! Тут нужна сила, чтобы сначала открутить – а потом еще и прикрутить их обратно, придерживая на весу тяжелую дверь. И да! Кто же вышел в одежде Дымова из гардеробной и сел в экипаж? Это не мог быть Машковский – он же был при жене... Не могла быть Долли – хрупкую женщину не переоденешь в костюм довольно-таки крупного мужчины... Вывод таков: это был мужчина, причем... Это был мужчина, за которым никто не следил; чье отсутствие или присутствие вполне могло остаться никем не замеченным; который был примерно одного роста и комплекции с Дымовым; а главное – который хорошо знал дом! Знал, где подвал; знал, где можно взять инструменты... Вероятно, он не раз видел в этом доме Дымова и знал, какую шубу он носит, чтобы без ошибки взять в гардеробной именно ее... Поскольку хозяин дома исключался, то кто же тогда? Кто-то из гостей? А мотив? Пальцы Штольмана постукивали по рукоятке трости. Такие люди, как Дымов - эгоцентричные, не желающие понимать, какое зло они, сами того не желая, могут причинить другим безответственными словами - просто нарываются на неприятности. Обидев одного человека, другого, третьего, рано или поздно они наткнутся-таки на того, кто не проглотит обиды. Верно сказано: сколь веревочке не виться, а концу быть... Ведь не только девушку можно высмеять в присутствии мужчины, размышляющего – жениться на ней или нет. Можно оскобить мать в присутствии сына, жену в присутствии мужа... Но - в таких случаях в обществе обыкновенно вызывают на дуэль. И главное. Даже если предположить, что некто решил вопреки традициям не искать благородного отмщения, а расправиться с обидчиком из-за угла... Тогда его одежда осталась бы в гардеробной, ведь он же вышел в одежде Дымова... Гость исключается. Тогда - кто? Кто-то из лакеев? Каков мог быть мотив у лакея?! Впрочем, лакею могли заплатить. Но – кто? Допустим, кто-то из гостей. Но - где уверенность, что лакей, в ответ на щедрое предложение, не побежит в полицейский участок? Или, по крайней мере, не доложит хозяину дома? Тупик.