Бумажная балерина

Вернувшись домой, Штольман застал Анну за каким-то необычным занятием. Сидя за столом, она что-то мастерила из бумаги, вооружившись ножницами и клеем. Несколько игрушечных балерин, вырезанных из картона, лежало перед ней; она приделывала к ним юбочки из полупрозрачной кисеи. Розовые пальчики Анны справлялись с задачей не слишком ловко, но она, несомненно, старалась изо всех сил. Увидев заинтересованный взгляд мужа, она смутилась, и развела руками, как бы призывая отнестись к ее забавам снисходительно. - Никогда не замечал за вами любви к рукоделию, - заметил Штольман. - Это в детстве меня Прасковья учила делать такие игрушки для рождественской елки. Вот я и подумала... они такие домашние, что ли... Штольман сел напротив и смотрел на нее не отрываясь. Дом. Рождество. Детство. Неожиданно ему стало необыкновенно тепло. Они такие домашние, эти игрушки... - Вы позволите? – улыбаясь, он протянул руку к одной из игрушечных танцовщиц. Очень осторожно принял бумажную куклу из пальчиков жены... Балерина, которую он держал за нитяную петельку, медленно поворачивалась, и он растроганно разглядывал лиф и туфельки из золотой бумаги, кисейную юбочку в наклеенных блестках, куафюру из ниток... - Даже не думала, что вам понравится, - растерянно пробормотала Анна. - Порой так хочется отвлечься от дел, - усмехнулся Штольман, возвращая куклу на место. - Кстати, вы были правы насчет Дымова. - Вот как? - Да. Я нашел его сегодня именно на полу, в подвале, в особняке Феоктистова. В комнате, которую не отпирали года три, и могли бы не открывать еще лет десять. - Вот как! Но это уже огромный шаг вперед в вашем деле... - Шаг вперед, да, – вот только сделав его, я, похоже, уткнулся в стену. - Отчего же? - Оттого, что дальше непонятно решительно все. Смотрите: преступник, одетый в одежду Дымова, вышел из дома. Сел в экипаж... Но! Если это был кто-то из гостей – то его одежда осталась бы в гардеробной, изобличив тем самым своего хозяина... Кто-то из слуг? - он мог бы потом в шубе Дымова вернуться через черный ход – но какой мотив у лакея? Анна молчала. Затем воткнула иголку в маленькую подушечку, и спросила задумчиво: - Но как же этот преступник, кто бы он ни был... этот лже-Дымов не боялся, что его разоблачат? Увидят, что в одежде Дымова выходит кто-то другой... - Он уехал раньше всех. Когда внизу еще никого не было... К тому же, зимний вечер, полутьма, всего несколько свечей... - А лакей в гардеробной... он не видел, кому подает шубу? Хотя... я в гостях у Феоктистовых была три раза, и каждый раз были все новые лица. Штольман задумчиво кивнул. - Едва ли лакей, который видит эти новые лица каждый день, помнит всех гостей в лицо... - А что говорят домочадцы? Вы с ними говорили? - Да, говорил с м-ль Феоктистовой – она его знала лучше всех. Узнал, кстати, из-за чего тогда у них была ссора... Но – никаких нитей мне это в руки не дало. Анна сидела с задумчивым видом. Потом, словно что-то вспомнив, спросила: - Кстати, а зачем ее отец тогда вызывал в свой кабинет? - Вы о чем? – не понял Штольман. - Когда она выясняла отношения с Дымовым - и довольно бурно - секретарь прервал их разговор сообщением, что ее папенька ждет ее в своем кабинете. Возникла пауза. - Не было ничего такого, - возразил Штольман. – И он не звал ее, и она не приходила... - Странно, – пожала плечами Анна. Возникла пауза. Уютно тикали часы в углу. Внезапно Штольман, словно проснувшись, посмотрел на Анну и проговорил медленно: - Постойте-ка... Что вы сейчас сказали?!