Sectura

Тэхён толком не помнит, как Хосок, выскочивший на поле, встал перед ним. Тэхёнова палочка упёрлась ровно другу в грудь, когда он, закрыв Чонгука, произнёс: — Достаточно, Тэхён, — он сказал это твёрдо, с расстановкой, отделяя каждый слог от предыдущего жёсткими паузами. Грудь Тэхёна сжало, продавило каким-то ощущением неправильности, и, на секунду замерев, его сердце начало с неимоверной силой тарабанить с другой стороны грудной клетки. Он сделал глубокий вдох, заметив дрожь в своих руках, и вдруг мир ожил. Он услышал свисток судьи и возгласы болельщиков; увидел обеспокоенные взгляды игроков, поднявшихся со своих мест профессоров. Чонгук напротив него грубо дышал, всё ещё не опуская руки. Кончик его палочки смотрел в затылок Хосока, а он сам словно выдыхал пламя: так сильно нагрелся осенний воздух между их телами. Они стояли достаточно близко, чтобы Тэхён мог разглядеть торчащие в разные стороны тёмные вихры его волос и как пот блестит на солнечном свете, оттеняя его и без того загорелую, словно напитавшуюся солнцем кожу. — Тебе не нужны проблемы с этим, Тэхён, — снова отрезал Хосок. Боковым зрением Тэхён заметил растерянного Чимина, который с волнением смотрел в его сторону. — Давай же, опусти палочку, парень. Выдохни. И Ким, последовав совету, выдохнул застоявшийся воздух из своей груди, опуская палочку. Он опустил голову, закрыв блестящие в агонии глаза чёлкой. Отчего-то в груди взыграла такая ярость, такой пыл, что жёг кожу изнутри. Тэхён хотел что-то сделать с этим огнём под костями, выпустить пару обжигающих шаров в парня напротив. Он едва ли понимал, с чего вдруг такая жгучая ненависть появилась в нём по отношению к новоявленному когтевранцу. Чонгук просто был. И Ким просто хотел выжечь ему глаза. Без особых на то причин. Чон опустил свою палочку тоже. Его грудь тяжело вздымалась, и он, простояв ещё ровно секунду, рухнул на землю, закрывая воспалённые глаза.

***

— Я не сделал ничего, что было бы против правил, — говорит Тэхён, нервно скребя сухую кожицу на пальцах. — Так и есть, — отзывается Чимин, листая тяжёлый учебник трансфигурации. — Даже если я раздробил ему кость, — предполагает Тэхён, покусывая губу. Его пальцы отчего-то дрожат, и он сам всё никак не может сосредоточиться, пробегая взглядом по одной и той же строчке уже в десятый раз, — мадам Помфри быстро восстановит её. — Конечно, — снова говорит Пак, поднимая взгляд на друга. — Перестань думать об этом, Тэхён. Вспомни, как в прошлом году игрок Слизерина чуть не сломал себе шею, когда бладжер прилетел ему сзади. Никто не наказывал загонщиков. Такова игра. — Да, да, — обрывисто кивает пуффендуец, — точно. У них было небольшое окно после завтрака, так что они остались в Большом зале, готовясь к самостоятельной, которую Макгонагалл решила устроить им на предстоящем занятии. В помещении почти никого не было, но Тэхёну вечно казалось, что на него пялились. Он ещё никогда не подстреливал никого в течение игры. Это вызывает в нём странное чувство, от которого возникает желание рвать на голове волосы. Ким знает, что его не могли наказать за то, что он буквально принёс победу своей команде. Ведь если бы он не отправил Чонгука бладжером в свободный полёт до земли, то он бы схватил снитч. Тогда не видать им кубка, как своих ушей. Но с каждой секундой в нём крепло странное желание сходить в больничное крыло и лично убедиться, что с Чонгуком все в порядке. Что он не причинил ему серьёзного вреда. Не лишил его возможности ходить, например. И сам Тэ откровенно не знал, чем вызвано это навязчивое желание. Он, возможно, просто хотел убедиться, что ему и их очкам за эту игру ничего не грозит. Да, он просто хотел быть уверенным в этой победе. В честности этой победы. Так что он резко встаёт, обращая внимание сонного Чимина на себя. — Я, — начинает он, понимая, что абсолютно не хочет признаваться Чимину в своих позорных порывах, — я… Я собираюсь в нашу гостиную. Лаура просила у меня помочь ей с зельеварением. — Хорошо, — безучастно пожимает плечами слизеринец, снова опуская глаза в свои конспекты. — Увидимся позже. Вчера вечером, после игры, в их гостиной почти весь факультет праздновал победу, притащив из кухни целую кучу всего. Тэхён лишь без сил упал в кресло перед камином, принимая редкие похлопывания по спине от ребят. Ему вмиг стало как-то не по себе от мысли, что он покалечил человека. Конечно, он участвовал в дуэлях и довольно часто, иногда раня соперников, но это было что-то, что лечилось тут же, каким-нибудь контрзаклятием. Чонгука, который упал после их стычки без сознания, тут же унесли в больничное крыло, и даже профессор Флитвик, обожаемый всеми студентами за свою доброту, злобно взглянул на Тэхёна, тут же удаляясь вслед за покалеченным учеником. — Ты был крут, чувак, — сказал ему возбужденный и довольный Герберт, обрушивая на спину Тэхёна несколько ударов своей широкой сухой ладонью. — Давно пора показать дурмстранговцу, что он здесь не король. И Тэхён задумался, почему все так ненавидят Чонгука только за то, что он из Дурмстранга. Он был слишком тихим всё это время, пока учился здесь. Пятикурсники говорили, что он всегда молчит и почти ни с кем не общается. Пропадает вечерами в комнатке возле Большого зала или на поле для квиддича, возвращаясь в башню под самый отбой. Как и предполагалось, он почти не умел пользоваться палочкой, и на занятиях часто оказывался последним из тех, кто никак не мог повторить заклинаний. Но Тэхён заметил, после его догадки подтвердились младшими: Чонгук отлично справлялся с магическими существами. Любыми. Он с равной степенью умелости обращался и с гиппогрифом, и с нарлом, с первой же секунды будто срастаясь кожей с животным, располагая его к себе. И это вводило его в какой-то ступор. Чонгук, который прибыл из Дурмстранга, где студенты особое внимание уделяют тёмной магии, неожиданно легко сходится с животными. Тэхён усмехается своим мыслям, пока поднимается на второй этаж. Лестница за его спиной резко дёргается и с громким скрежетом отъезжает в сторону. Ким чувствует себя словно ненужным в этих коридорах, пока движется в сторону больничных палат. Ему не хочется, чтобы кто-то заметил его здесь. На крайний случай, можно будет сделать вид, что ему нездоровится и он пришёл за помощью. Он выдыхает, молча хваля себя за идею, и уже более уверенно шагает в сторону больничного крыла. Он проходит процедурный кабинет, подходя к тяжёлой двери, ведущей в комнату с койками. Чонгук провёл здесь всю ночь, на завтраке его не было, так что, скорее всего, он сейчас лежит здесь, ожидая, пока его нога придёт в полный порядок. Тэхён аккуратно приоткрывает дверь, протискиваясь в небольшую щель. Здесь тихо, пахнет бадьяном и свежим постельным бельём. И ещё здесь пусто. Так что Тэхён мгновенно замечает сгорбленную спину Чонгука, который сидит на своей койке, облачённый в полосатую больничную пижаму. На небольшом прикроватном столике стоит почти полная бутыль вонючего костероста, и Чон, кажется, выпив положенный ему стакан, громко хлопая стеклянным донышком по деревянной поверхности, ставит стакан на место. Тэхён так и стоит возле двери, боясь даже дышать. — Я слышал, что ты вошёл, — вдруг говорит Чонгук. Тэхён вздрагивает, когда когтевранец быстро разворачивается, являя Киму злое бледное лицо с глубокими синими тенями под глазами. Его нога крепко перемотана бинтами от самого таза до коленки, поддерживая восстанавливающуюся кость. — Что уставился? — Пришёл в надежде увидеть тебя без ноги, — язвит Тэхён, после громко фыркает. Он разворачивается, торопясь поскорее улизнуть из комнаты, чтобы его больше никто не заметил. — Так волновался за меня, пуфф? — ухмыляется Чон. Его губы, покрытые трещинками и отстающими сухими кусочками мёртвой кожи — словно Чонгук всю ночь обкусывал свои губы до болючей кровяной корочки, — растягиваются в едкой улыбке, и он смотрит на Тэхёна сквозь упавшую ему на глаза густую чёрную чёлку. — Если не хочешь, чтобы я сломал тебе ещё пару косточек, — Тэхён вздёргивает подбородок, произнося это: — то тебе лучше заткнуться. Удачного восстановления, надеюсь, твои кости срастутся неправильно. Тэхён быстро выходит из комнаты, громко хлопая дверью. Его кулаки беспомощно сжимаются от накатывающей волнами злости. Теперь он шагает в гостиную Пуффендуя, собираясь действительно помочь Лауре с её заданием по зельеварению.

***

На выходных Тэхён, как и собирался, захватив Чимина, отправился в Хогсмид. В деревушке уже оправленные чем-то горячительным однокурсники позвали их в «Три метлы», обмыть победу. Ну, и они согласились. Бар наполнен учениками Хогвартса. Особенно много пуффендуйцев, которые, вероятно, не собираются покидать паб до вечера. И Тэхён искренне радуется победе вместе со всеми, не приуменьшая своей роли в этом. Даже Чимин выпивает пару кружек сливочного пива, распробовав на третий раз щедро плеснутый туда же смородиновый ром, который неизвестно кто купил для студентов. Тэхён сам пару раз глотает насыщенно красную, почти бордовую густоватую жижу из кружки друга, немного морщась. Чуть горьковатый привкус алкоголя мерзко начинает вязнуть на языке, словно Тэхён разжевал хорошую горсть спелой чёрной черёмухи. Так что парень глупо морщится, тут же запивая горький, сильно выраженный вкус ягод и алкоголя своим сливочным пивом. Чимин смеётся над другом, но свою порцию допивает и его улыбка расползается от уха до уха, являя всем его слегка порозовевшие круглые щёки. Через несколько мгновений Тэхён замечает заходящую внутрь паба Лауру, что не медля, тут же подсаживается к Киму, мило ему улыбаясь, заправляя выбившуюся из хвоста прядь волос за ухо. И Ким думает о том, что это приятно. Приятно получать внимание от красивой девушки, пусть чуть глуповатой и немного легкомысленной в плане людей. Но всё-таки приятно. У Лауры длинные русые волосы, красиво переливающиеся на дневном свету, будто она только что уложила их ароматными эфирными маслами или чем-то подобным. Её светлые брови всегда были аккуратно подкрашены, но даже без этого она выглядела хорошо. Так что Хосок не упускал шанса подурить, кидая острые смешки в её сторону. Вроде как, она казалась ему глупой, но по-дурацки красивой, так что он часто толкал Тэхёна на пару липких поцелуев после отбоя в тёмном лестничном коридоре вместе с ней. Ким отмахивался от Чона как от надоедливой мухи и даже не думал об этом слишком серьезно. Лаура приставучая — не настолько, насколько прилипчив Хосок, конечно, в этом ему никогда не будет равных — и слишком яркая. Она слишком живо общается, имеет кучу друзей по всей школе, миллион знакомых по всему миру. И, если быть до конца честным, Тэхён считает, что они с Хосоком спелись бы на славу. — Празднуете? — задаёт вполне логичный вопрос она. — Как видишь, — улыбается Тэхён. Тут он вспоминает, что Лаура как-то звала его в Хогсмид, но в этот раз он даже не видел её в школе с утра, так что спрашивает: — Ты где была? — Ах, — воодушевлённо начала она. Лаура небрежно тряхнула головой в сторону выхода так, что её высокий хвост покачнулся и толстые пряди волос ловко прыгнули на узкие плечи девушки, — была в магазинчике с ингредиентами для зелий неподалёку. Ну, знаешь, проекты и всё такое. У меня есть в планах приготовить одно. Тэхён мычит и понимающе качает головой, ему самому было бы неплохо посетить магазин, чтобы приобрести несколько ингредиентов для предстоящих проектов. Слизнорт говорил, что школьных запасов может не всем хватить, так что лучше предупредить бурю на берегу. Так думает Тэхён, прикидывая в голове примерный список своих будущих затрат. — Здорово, мне как-нибудь тоже нужно будет туда забежать. Глаза Лауры жадно загораются, и она быстро-быстро кивает, обещаясь обязательно сходить вместе с Тэхёном. Рядом падает Хосок, приветствуя Лауру резким кивком, дёргая её за хвост. Как ребёнок, ей-богу. — Господи, Хосок, — восклицает девушка, взмахивая руками, чуть не сшибая со стола кружку со сливочным пивом. — Чего ты пристал? — Влюбился в тебя, — язвит парень, показывая ей язык. И Тэхён смеётся над умчавшейся парочкой, которые сцепились в словесной перепалке. Тэхён просто знает, что Хосок обожает её подначивать и сама Лаура, кажется, совсем не против таких развлечений. Из паба вся компания вываливается уже под вечер, когда на небе мелкой моросью занимаются вечерние сумерки. Тэхёну кажется, словно он видит мелькнувшее лицо Чонгука в толпе у «Сладкого королевства», но после он отмахивается от этой глупой мысли, потому что Чонгук, скорее всего, всё ещё в больничном крыле. Тэхён, пряча лицо от липкой воды, что брызжет с неба, с Чимином и Хосоком быстро добирается до замка, скрываясь в тёплом помещении пуффендуйской гостиной, чтобы отогреть промёрзшие косточки у гудящего камина.

***

Тэхён долго думал, к кому он должен подойти из преподавателей, чтобы выяснить, что же за загадочное заклинание он нашёл в учебнике зельеварения. Сначала, его выбор пал на Филиуса Флитвика. Но после последнего инцидента с Чонгуком, Тэхён совершенно не хотел даже подходить к декану Когтеврана. Он словно чувствовал себя виноватым в том, что Когтевран проиграл и их ловец теперь восстанавливает поломанные кости. Он долго размышлял над предложением Чимина поинтересоваться у профессора Макгонагалл, но после тоже отмёл этот вариант. Эта строгая женщина сразу бы заподозрила его в чём-нибудь, чего он не совершал, начнёт допытываться до него по совершенным глупостям и вообще… О, нет. Тэхён даже думать не хочет о том, что сектумсемпра может оказаться чем-то из раздела тёмной магии и на него повесят недавнюю смерть фестрала. Нет, определенно нет. Минерва Макгонагалл точно отпадает. Так что после долгих раздумий он решил обратиться к Слизнорту. Благодаря своей любви к его предмету, он быстро набился в его любимчики и превозносился им не хуже любого другого отличника. Так что выиграв пару свободных минут перед обедом, Тэхён поспешил подняться в его кабинет. Кабинет мастера Зелий, расположенный на седьмом этаже, всегда заставлял восторгаться. Он богато обставлен, из окна открывается шикарный вид на озеро. Тэхён аккуратно перебирает по массивной двери костяшками пальцев, желая поскорее покончить с этим. Его ладони греет тот самый учебник по зельеварению, который вдоль и поперёк исписан мелким отрывистым почерком. За дверью слышно какое-то копошение, спина Тэхёна напрягается, и он вытягивается, словно струна арфы, чуть поднимая подбородок. Профессор распахивает перед ним, слегка вздёргивая свои седые густые брови, молча приветствуя ученика. — Здравствуйте, профессор, — ровно говорит Тэхён. Именно в этот момент в его голове мелькает мысль, что Слизнорт вдруг может тоже заподозрить его в чём-то. Тэхён не был трусом и за себя перед преподавателями мог постоять, но в груди всё как-то сжималось от перспектив быть подозреваемым в убийстве. Это не просто шалости с магией в коридорах или вылазки после отбоя — это что-то гораздо серьёзнее. Намного серьёзнее. Но он уже здесь, было бы странно просто уйти, так ничего и не сказав. Так что он, набрав побольше воздуха в обеспокоенную грудь, продолжает: — У меня появился вопрос, — он крепко сжимает пальцы на учебнике, собираясь с силами. — Он не связан конкретно с зельеварением, но я решил, что вы точно должны знать ответ. Ким прекрасно знал, на что нужно надавить в отчасти самолюбивом профессоре зельеварения, чтобы тот мягко улыбнулся ему, приглашая пройти в комнату. В помещении тёплый, пропитанный запахом свежих дров воздух. Яркий аромат лесных орехов и какой-то туалетной воды. Профессор, кажется, сам собирался на обед, так что Тэхён делает мысленную пометку, не отвлекать его слишком сильно. — Хорошо, — говорит Слизнорт, его усы всё так же шевелятся, пока он говорит, и Тэхён глупо улыбается этому. — Ты принёс учебник? — Эм, да, — растерянно произносит пуффендуец, показывая преподавателю потрёпанный старенький учебник. — Я взял его у вас. — Слизнорт качает головой на это, припоминая, как отдал несколько своих учебников студентам, которые не купили их сами. — Я кое-что нашёл в нём, одно заклинание. Он вопросительно смотрит на профессора, чтобы увидеть в его глазах разрешение. Слизнорт шевелит моржовыми усами, вокруг его светлых глаз расползаются старческие морщинки. — Продолжай, — наконец, даёт разрешение он. — Но об этом заклинание ничего нет в библиотеке, так что я решил обратиться к вам. — Тэхён раскрывает учебник на уже заранее приготовленной закладке, останавливаясь пальцем на заклинании. — Сектумсемпра, — читает он, четко выговаривая каждую букву. Профессор стоит напротив него, задумчиво поглаживая свой подбородок. Ким смотрит выжидающе на мужчину, гадая, что же всё-таки он услышит в ответ. — Боюсь, мистер Ким, я не могу ответить на ваш вопрос, — выдыхает он, наконец. Плечи Тэхёна поникают. — В любом случае, спасибо, что уделили мне время, профессор, — благодарит пуффендуец и, опустив голову, выходит из кабинета Слизнорта. — Всегда рад помочь вам, — на прощание говорит мужчина, но Тэхён едва ли слышит угасающий голос профессора, когда движется по коридору в сторону лестниц. Он не был особо опечален тем фактом, что заклинание на ветхих страницах, кажется, оказалось полнейшей липой. Иначе он не может даже предположить, почему о нём ни слова в книгах и Слизнорт тоже никогда не слышал о нём. В голове парня мелькает предположение, что профессор просто специально умолчал об этом. Только причины ему совсем не представлялись. Даже если это что-то слишком тёмное и плохое, почему профессор не предупредил Тэхёна? Не предостерёг в его использовании, точнее сказать. Или если это просто какое-то заклинание, полезное для изготовления зелий? Не зря ведь оно написано именно в этом учебнике. В таком случае Слизнорт обязательно должен был рассказать Тэхёну об этом. Пуффендуец вздыхает, шлёпая ногами на каменным ступенькам, пока спускается к Большому залу. Всё-таки это то, что действительно сильно заинтересовало его. Прошло не так много времени с начала обеда, так что почти вся школа сейчас находится в Большом зале, поедая свои обеды. Тэхён особо не торопится. Он прячет учебник зельеварения под свою мантию, шагая привычным путём до Большого зала мимо той самой крохотной комнатки, где он тогда обнаружил Чонгука, разговаривающим с кем-то через каминную сеть. Тэхён с тех пор даже как-то не задумывается о том, с кем и о чём говорил дурмстранговец в тот вечер. Было что-то гнетущее и до ужаса странное в том одиноком разговоре, после которого Гук вылетел из комнатки как ошпаренный, испугавшись чьих-то гулких шагов в коридоре. Было бы здорово, если бы Ким пришёл чуть раньше и, вместо шипящих плевочков искр из камина, услышал хоть слово от чонгукова собеседника. И как странно было обнаружить эту дверь снова слегка приоткрытой и слышать осторожные чужие шаги по крохотному периметру комнаты, в которых словно огнём горело всё нетерпение и неясность. Тэхён замедляется, останавливаясь совсем рядышком. В комнате полумрак, только ярко горит камин. В этот раз взволнованный дурмстранговец ни с кем не говорит через него, но он словно чего-то ждёт, меряя широкими шагами помещение. В Тэхёне заворачивается слепой интерес, будто в чай с молоком кинули дольку кислого лимона. Интерес быстро перерастает в свернувшуюся в груди жажду знать, что постоянно делает здесь этот дурацкий Чонгук и с кем разговаривает через камин, когда никого нет поблизости. Так что он не терпит свой секундный порыв. Он врывается в комнату, так что его мантия разлетается в сторону. И дверь за его спиной громко, почти оглушающе захлопывается, когда Чон переводит растерянный взгляд на вошедшего. И вмиг в коньячных глазах его вспыхивает его привычная хмурость и негодования. Он смотрит на потревожившего его Тэхёна, в недоумении изгибая скульптурно чёрную бровь. — Ты, — звонко говорит Тэхён, вскидывая подбородок, — я всё знаю! — Что ты знаешь? — спрашивает когтевранец, делая шаг назад. Он точно знает, насколько в том велико желание вытаскивать свою палочку при всяком удобном случае и запугивать ею всех вокруг. — Судя по твоему умственному развитию, ты вообще мало что знаешь. Тэхён изо всех сил сжимает зубы, так что на них почти крошится эмаль. Как его бесит этот напыщенный Чон Чонгук, который в Хогвартсе всего несколько недель, но уже возомнил о себе чёрт возьми что. Но, стоит признать, у Чонгука, кажется, идеально отточенная реакция. Потому что, когда Ким направляет на него свою палочку, Чонгук, не промедлив ни секунды, отвечает тем же. Но Тэхён всё ещё шестикурсник, проучившийся здесь достаточно долго, чтобы просто стоять и пялиться на кончик чужой палочки, что при желании хозяина может пропороть ему горло. — Экспеллиармус! — чонгукова палочка со звоном падает из его руки на каменный пол, оставаясь лежать там ненужной вещицей. — Думал, такой бесстрашный? И, говоря это, пуффендуец делает несколько шагов вперёд, пока его оружие не упирается в грудь оппонента. — Думал, потыкаешь в меня палочкой, и я, испугавшись тебя, убегу? Ты даже не умеешь ей пользоваться, бездарь! Теперь они находятся близко, как никогда раньше. И Тэхён видит красивую свежую панику и кусочки огненного страха на дне чужих тёмных глаз. Чонгук его боится. Каким же приятным трепетом отзывается эта больная мысль в его лёгких, отдавая на язык сладковатым привкусом чонгукова парфюма. Камин за его спиной приветливо щёлкает сухими дровами, выплёвывая угольки на каменное основание. И чонова грудь тяжело вздымается, когда Тэхён сильнее давит рукой, крепче сжимая рукоятку палочки. — Я знаю, — с расстановкой произносит парень, плюясь в Чонгука всей этой своей неприязнью, — что это ты убил фестрала. Я точно знаю это. — Чего? — испуганно выдавливает Чонгук. От страха его язык болезненно прилип к нёбу, и он смотрит на сумасшедшего пуффендуйца во все глаза, словно остерегаясь его. Упирающаяся ему в грудь чужая палочка катализатор каждого его волнения. — Я не убивал фестрала. — Никто никогда не трогал их до твоего прихода, — шипит Тэхён в его лицо, что так близко сейчас от него. Он может разглядеть каждую пору, каждое пигментное пятнышко на юношеском лице. — А ты ещё по чудесному совпадению, не иначе, так хорошо ладишь с магическими существами. — Я бы ни за что не убил фестрала, — шепчет парень, и склизкая капелька пота быстро скатывается по его виску, шлёпаясь на плечо. — Я. Не. Верю. И палочка медленно поднимается с груди до основания шеи, и так идеально островатый кончик ложится в глубокую впадинку меж ключицами, виднеющуюся в расстёгнутом воротнике школьной рубашки. Чонгук нервно сглатывает, и шарик его кадыка дёргается в такт. По его лицу расползлись мягкие красноватые пятна, и губы его чуть подрагивают. Чонгук настолько близко, что Ким может увидеть обкусанную влажную кожицу на его пухлой нижней губе. Крохотный шрам на щеке и крупноватый нос. Чонгук выглядит ребёнком. Большим, выше среднего, чуть более широким, но ребёнком. С его этими бегающими глазами и липкой плёнкой испарины на изрезанном морщинками лбу. Весь он словно напрягся, скукожился в ожидании действий Тэхёна. Казалось, тронь его сейчас, и его кожа зазвенит, как тонкие ледышки на трескучем морозе. — Боишься? — вдруг спрашивает Тэхён, его глаза зверски блестят в душном полумраке комнаты. — Я ведь могу убить тебя прямо сейчас. — Ты не сделаешь это, — упрямо твердит Чон, но Ким точно видит, как подрагивают кроткие огоньки в чужих почти чёрных глазах. Но Тэхён сделал бы, произнёс бы что-то из своего запаса, снова отправляя Чонгука на больничную койку. Сделал бы. Но громоподобный голос профессора Макгонагалл прерывает их, когда она входит в помещение. — Ким Тэхён, Чон Чонгук, — голос её гремит меж толстых стенок, и она сама нависает над парнями, словно огромный тролль, пугая их своей уверенной строгостью. — Чем это вы тут занимаетесь?