Sectura

Тэхён протяжно вздыхает. В душном кабинете Филча хочется сразу умереть. Ещё и этот Чонгук рядом, дышит так громко, что хочется придушить его. Кажется, на улице поднялся ветер, так что керосиновая лампа, свисающая с низкого тёмного потолка, покачивается, глухо поскрипывая. Конечно, они наказаны. Макгонагалл быстро вчера раздала и Тэхёну, и Чонгуку несколько грозных взглядов и по выговору на каждого. — Вы поступили абсолютно не по-взрослому, — громко и строго говорила она, её голос словно гроза разрывал тёплый воздух узенькой комнатки, — за что будете обязательно наказаны! А теперь отправляйтесь на обед. И лучше бы наказание прошло вчера, вот о чём думает пуффендуец, шкрябая пером по старым пожелтевшим бумажкам. Профессор выловила его после занятий, торжественно сообщая, что в наказание за перепалку с использованием магии (но, господи, магия ведь не была использована! Тэхён раздосадовано подмечает, что она имела бы место быть, если бы Макгонагалл пришла чуть позже) они должны будут провести завтрашний вечер в кабинете Филча, разгребая архивы и перезаполняя испорченные бланки. Хорошо бы, им бы назначили отдельные наказания, но нет. Вот по правое плечо от Тэхёна корпит над бумажками когтевранец и шумно дышит своим огромным носом! Хосок вчера весь вечер причитал, узнав про наказание, которое Тэхён уже успел получить. — О, Мерлин, — почти вопил он, театрально хватаясь за голову, — я ведь говорил тебе не связываться с этим Чонгуком! Тэхён лишь закатил глаза на эту реплику, отмахиваясь от кричащего друга. Он говорил ему, да, но Тэхён едва ли его слушал. Он был так зол, хотя Чонгук ему ничего плохого не сделал. На самом деле Тэхён совершенно не понимает, что с ним происходит, но отчего-то каждый раз, видя Чона, ему хочется выколупать ему глаза. Он осторожно переводит взгляд с бумаг на Чонгука. Тот так низко склоняется над столом, что кончик его носа почти касается сухой бумаги потрёпанных бланков. Его волосы в совершенном беспорядке падают на лоб, почти закрывая его уставшие глаза. Сейчас от него не осталось и доли той высокомерности, с которой в начале года он стоял возле преподавательского стола. Сейчас он просто Чонгук. Студент Когтеврана с взъерошенными чёрными вихрами и глубокими глазами цвета крепко заваренного, чёрного чая. Почерк его мелкий, едва различимый. Строчит и строчит, исправляя старые ошибки завхоза. Ему только начать пыхтеть осталось, и тогда точь-в-точь маленький глиняный обжигающий чайник. Тэхён мысленно хихикает от этой своей глупой шутки и возвращается к собственным бумажкам, снова обмакивая перо в глубокую чернильницу. Тэхён снова вздыхает, откладывая в сторону законченную стопку уже исправленных бланков, принимаясь разгружать башни из архивных папок, пока они не рухнули им прямо на головы. — Да сколько можно вздыхать, — взрывается Чонгук, он швыряет своё перо на столешницу, тут же вставая со стула. Тот противно скрипит ножками по полу. — Мы только начали, но ты вздыхаешь так, словно мы тут уже с десяток лет сидим. — Заткнись, — равнодушно тянет Ким. — Я вздыхаю, потому что ты меня бесишь, но если я попробую превратить тебя в жабу, меня снова накажут. Я не готов провести с тобой ещё один вечер. — Ох, ты даже не представляешь, — Чонгук хмурит свои брови и выглядит как обиженный ребёнок. Тэхён едва сдерживает себя, чтобы не хихикнуть, — какая для меня честь торчать тут с тобой, великий Ким Тэхён. — Как жаль, — отвечает ему притворно спокойным голосом Тэхён, но он уже чувствует, как медленно начинает закипать, — что для меня не честь торчать здесь с убийцей. Ким почти телом чувствует, как внутри Чона разгорается пламя. Он рвано вбирает полную грудь пыльного воздуха и медленно выпускает его обратно. Его кадык дёргается, и весь он словно увеличивается в размерах. Вокруг него воздух разряжается, будто напитывается озоном, как во время грозы. Кулаки его крепко сжаты, он пристально смотрит на пуффендуйца, почти со скрипом разжимает зубы, говоря: — Я не убийца. И, наконец, Тэхён понимает, что не так с воздухом и с этим Чонгуком. Конечно, ведь в Дурмстранге никто не пользуется волшебными палочками. Тэхён мало что знает про их школу, но они вроде прекрасно могут колдовать невербально. И Ким вспоминает всё это, когда воздух вокруг парня накаляется, словно краснеет и собирается маленькими складочками. Он шипит и плюётся искрами, пока сам Чонгук беспомощно сжимает кулаки, сведя густые брови глубоко к переносице. Раздаётся пара щелчков и бланк, который всё это время Чонгук держал в сжатом кулаке, загорается. Чонгук крепко держит исходящую на чёрный пепел бумагу, лишь крепче сжимая пальцы, которые охватывает бледно-красный огонь. Он слабо потрескивает и, кажется, раскаляет воздух до предела. — Прекрати, — говорит Тэхён. Он почему-то совершенно теряется, не понимая, что должен делать. Чонгук злится, и это может привести к чему-нибудь ужасному. — Прекрати сейчас же! Если ты спалишь кабинет Филча, нас точно отчислят! Но Чонгук его даже не слышит. Его глаза вдруг из карих становятся пугающе бледными, какого-то тёмно-алого оттенка, и он шипит. И это пугает Тэхёна. Действительно пугает, так что он незамедлительно достаёт собственную палочку. Макгонагалл запретила ею пользоваться в исполнении наказания под страхом вылететь из школы за несоблюдение правил. Но это ведь не для наказания? Это для Чонгука. — Агуаменти, — выкрикивает он, и ровная холодная струя воды выплёскивается на когтевранца, обрушиваясь на него целым морем. Шапка волос Чонгука облепляет его лоб и виски, и воздух вокруг него гаснет. — Придурок! Тэхён сгребает несколько папок и стопку бланков руками и, громко хлопая дверью, выбегает из каморки Филча. — Чёртов придурок! — восклицает Тэхён, громко шагая по коридору. — Пусть сам разбирается со своим дерьмом, больной мудак! Он доходит до ближайшей лестницы из Подземелий, присаживается на ступеньку прямо под факелом и достаёт своё перо из кармана под мантией, чтобы продолжить заниматься своим заданием подальше от сумасшедшего паренька из Дурмстранга. Подумать только, он действительно сильно испугался, что Чонгук действительно может изжарить его заживо, злясь и метая искры своими глазами. Это глупо, но почему-то Тэхёна пробирает липкой дрожью, когда он думает об этом. Чонгук сейчас является предметом насмешек. Конечно, мало кто может осмелится посмеяться ему в лицо, но за его спиной его же однокурсники вечно шушукаются и посмеиваются над мальчиком, не умеющим колдовать и пользоваться волшебной палочкой. А он всегда молчит, никак не реагируя на задиристые комментарии, когда на очередном практическом занятии он не может разобраться с простым заклинанием. И кто же знал, что он умеет делать что-то подобное. Может вдруг поджечь всё вокруг себя, лишь хмуря брови и изо всех сил сжимая крупные кулаки. — Чушь, — вдруг говорит Тэхён и трясёт головой, лишь бы глупые мысли перестали терзать его. — Что чушь? — раздаётся сзади голос Чимина и Ким невольно вздрагивает. — Ты чего здесь? — Отбываю наказание, — тянет Тэхён, показывая Чимину наполовину переписанный, жёлтый от влаги бланк с его немного кривоватым почерком. — На лестнице? — удивлённо спрашивает Чимин, присаживаясь рядом. От его мантии исходит какой-то кислый запах, что мешается с ароматом чиминова шампуня. — Нет, в кабинете Филча, — качает головой пуффендуец, рассматривая глубокий изумрудный цвет на вывороте чиминовой мантии. — Но я сбежал оттуда. Этот Чонгук сумасшедший! Я не могу находится с ним в одном помещении. Чимин смеётся, разглаживая складки на своём джемпере. Он рассматривает бланк в руках Тэхёна, подпирая подбородок ладонью. Тэхён спешно рассказывает, из-за чего он так быстро убежал из кабинета завхоза. Чимин на это заинтересованно тянет какие-то гласные и прикрывает глаза. Они сидят вместе какое-то время. В полной тишине отсыревших Подземелий скрип пера громко отдаётся от каменных холодных стен, когда Чимин, наконец, отмирает. — Что ж, тогда удачи! — Он встаёт, делая пару шагов в сторону гостиной Слизерина. — Не попадись Филчу, иначе он убьёт тебя за то, что ты утащил эти бумажки из его кабинета. Доброй ночи. — И тебе, — смеясь отзывается Тэхён, продолжая шкрябать пером по бланку. У него нет с собой часов, так что он понятия не имеет, сколько сидит уже на холодной ступеньке, горбясь над своим скучным заданием. Ему кажется, что прошло уже миллион лет, не меньше, а бумажки, которые он прихватил с собой, всё никак не заканчивались. Тэхён всё писал и писал, время от времени разминая затёкшую шею и почти окаменевшие от холода пальцы. Как вдруг на лестнице слышатся чьи-то шаги. Кто-то громко шаркает по камню пола, и Тэхён видит наверху дребезжащую от огня тень Филча. — О нет, — шепчет он, прихватывая бумажки и крупные толстые папки под руки, пряча перо под мантию. Он бежит в другую сторону от кабинета Филча, надеясь лишь на то, что если завхоз и решит проверить, как там его поблёскивающие на стене кабинета кандалы, Чонгук не сдаст его, сказав, что он сбежал. И пока Ким думает об этом, всё дальше удаляясь от лестницы и шумных шагов Филча, он забредает куда-то, где он никогда не был. Тэхён звучно выругивается, прислоняясь к ледяной стене, шумно дыша. Здорово, теперь он, кажется, заблудился в Подземельях, и никто не найдёт его, потому что в этом замке миллион ненужных коридоров, о которых половина учеников даже не знает. — Хорошо, — выдыхает он, — ладно. Просто пойду назад. Но делая всего пару шагов, Тэхён понимает, что совершенно не знает, где он находится и куда ему следует идти, чтобы вернуться к кабинету Филча. Выловить бы какого-нибудь слизеринца, чтобы помог ему найти этот чёртов кабинет. Он снова протяжно вздыхает, кидая в холодную тишину пару ругательств на свою память и запутанные коридоры. — Люмос, — шепчет он, когда свет факелов отчаянно не справляется с освещением. Огня словно в секунду становится меньше, факелы начинают гореть слабее, и огонь становится совсем бледным, покачивающимся от лёгкого сквозняка замка. Огонёк на конце палочки аккуратно освещает каменную кладку коридора, когда Тэхён, наконец, понимает, что забрёл в тупик. В паре метров от него стена и два абсолютно тёмных угла. Он разворачивается, освещая в последний раз темнеющий тупик и вскрикивает. У стены сидит девушка. Скорее, лежит. Тэхён зажимает рот ладонью, стараясь не завопить от накатывающего ужаса и огромного комка рвоты, что вмиг застревает в глотке. Девушка мертва. Ким беспомощно оглядывается, надеясь увидеть хоть кого-то, кто смог бы помочь ему. Но вокруг звенящая в агонии пустота, и он один на один с холодным безжизненным телом, на которое случайно наткнулся. — Чёрт, — Тэхён издаёт полузадушенный всхлип, ощущая, как страх липкой волной прокатывается от линии роста волос на задней стороне шеи до самых пяток, — чёрт, чёрт. Он делает крохотный шажок вперёд, вытягивая руку с палочкой как можно сильнее, чтобы увидеть всю картину целиком. Рассматривая бледное лицо с почти синими губами, Тэхён щурится, видя в лице знакомые черты. Светлые жидкие волосы спутанные лежат на её узких плечах, и голова её почти опущена на плечо в совершенно неестественной позе. Глаза девушки не до конца закрыты, и между светлыми короткими ресницами виднеется почти полностью красный от лопнувших капилляров белок. — Роза, — шепчет Тэхён, сглатывая. Это девочка с Гриффиндора, бывшая подружка Саймона. Громкая и весёлая Роза Данбар, которая теперь бездыханная в Подземельях. — Мерлин, что за дерьмо. И Ким подходит совсем близко, освещая голубоватым огоньком люмоса лицо Розы и её тело. На её бледной тонкой шее от самой линии челюсти до грязного ворота рубашки тянулись маленькие неглубокие ранки-порезы, расположенные в каком-то странном порядке. Словно древние руны на живом пергаменте. Тэхён рассматривает уже подсохшую кровяную корочку на магических символах, всё так же зажимая подрагивающие губы рукой. Её мантия вся грязная, в некоторых местах разорвана, и на белой рубашке огромная дыра в области сердца. Болезненный комок скручивается в лёгких, когда Тэхён видит, что под клеткой открытых ребёр сердца вообще нет. Так что Тэхён, едва ли успевая потушить свою палочку, всё-таки вскрикивает, бросаясь бежать. Слёзы стекают по его сухому лицу, он чувствует обжигающую соль в уголках губ, и ужас сковывает его голосовые связки. Он несётся прочь от увиденного, чувствуя, как ужин собирается вернуться из его желудка. Сердце, кажется, готово выпрыгнуть из груди от бега и тяжёлого воздуха, что давит на плечи Тэхёна. Кто мог сделать это? Кто мог буквально вырвать сердце гриффиндорской девчонке, у которой никогда и ни с кем не было конфликтов? Ким отчаянно перебирает ногами, запинаясь об каменные неровности кладки, на ходу утирая слёзы с болезненно красных щёк. Кажется, это картина навсегда въестся в его мысли, оставаясь кроваво-красным пятном на обратной стороне тэхёновых век. Фестрал, теперь уже человек. Хогвартс почему-то перестаёт казаться Тэхёну гарантом безопасности и спокойствия. Тормозит пуффендуец только возле обшарпанной двери кабинета Филча. Он сам почти не помнит, как добрался сюда и как нашёл дорогу обратно. Тэхён тяжело дышит, и тонкую кожицу вокруг глаз печёт из-за солёной влаги. Он с грохотом распахивает дверь, и Чонгук, сидящий за столом, поднимает растерянный взгляд на него, рассматривая запыхавшегося паренька. — Соизволил вернуться, — язвит Чон, продолжая заполнять бесконечные бланки. — Филч заходил. Я сказал, что ты вышел в туалет. И Тэхён едва ли различает, о чём говорит когтевранец. Он молча смотрит на его синий выворот мантии и покатые плечи, заключённые в школьную форму. Тэхён чувствует, как его буквально начинает трясти от мысли, что Чонгук действительно может оказаться убийцей. Он немного опоздал на их совместное наказание, приходя на минут десять позже положенного, а потом Ким удобненько сбежал от него, плутая по коридорам. Никаких препятствий. В воздухе стоит ржавый запах железа и сырости, и пуффендуец зажмуривается изо всех сил, так что перед глазами начинают плыть разноцветные круги. — Что с тобой? — вдруг спрашивает Чонгук, поднимаясь на ноги. Тэхён распахивает покрасневшие глаза, рассматривая чужую фигуру. Вот у него какое-то пятно на рукаве чёрной мантии, почти рядом со швом. Вот галстук немного сбился в сторону, узел болтается растянутый почти на груди. Волосы взъерошены, как у воробья, и вообще он весь какой-то несуразно разобранный, смотрит на Тэхёна этими своими коньячными и хлопает ресницами. — Ты..., — шепчет парень, его рука дрожит, когда он цепляет пальцами под мантией твёрдую рукоятку своей палочки. — Я? — задаёт логичный вопрос Чон, вздёргивая в удивлении густые брови. И палочка Тэхёна снова взлетает вверх, уже в который раз целясь недавно прибывшему в самое сердце. — Я знаю, что это ты сделал! — восклицает Ким, его рука всё так же подрагивает, и палочка прыгает с сердца на верхний кусочек спрятанного в животе желудка. — Я уверен, что это был ты! — Да что я опять сделал?! — взрывается Чонгук, воздух в комнате снова начинает накаляться. Чонгука бесит этот самонадеянный пуффендуец, эти его тупые и совершенно неоправданные и ничем неподкреплённые обвинения. То как он обожает наставлять на чонгукову грудь свою дурацкую палочку и как он гордо смотрит на почти неумеющего пользоваться волшебной палочкой Чонгука. — Мерлин, что Роза тебе такого сделала? — Тэхён подходит совсем близко, кончик его палочки больно давит на чонгукову кожу под тканью белой рубашки. — Ты ведь даже не знал её! — Что ещё за Роза? — недоумённо говорит Чонгук, стараясь не дышать, чувствуя, как палочка почти прокалывает его насквозь. Тэхён едва держится, унимая тупую дрожь в своих руках и голосе. Но предательские слёзы обжигающе холодными каплями скатываются по щеках к шее, закатываясь за ворот мантии. Ему откровенно страшно. Он здесь, один на один с человеком, который, кажется, совершенно не знает жалости. Его неизвестно за что исключили из Дурмстранга, он невербально может поджечь весь их замок. И вот этот Чонгук стоит напротив него, ожидая, что ещё такого может выдать сумасшедший студент Пуффендуя. Тэхён дрожит. Он чувствует накатывающую на него волнами истерику. — Что случилось, Тэхён? Но язык Тэхёна разбух, прилип к небу, кажется. Он не может и слова выдавить из сжавшегося в приступе слёз горла. И вдруг Чонгук обхватывает пальцами палочку, упирающуюся ему в грудь. Он крепко держит отшлифованное дерево, медленно отводя в его сторону. Рука Тэхёна не сопротивляется, он позволяет Чонгуку убрать палочку от его груди, позволяет подойти ещё ближе. От Чонгука пахнет ирисками, зубным порошком и ромашковым чаем. Он стоит совсем близко, и Тэхён боится даже дышать. Чон крепко обхватывает плечи Тэхёна своими ладонями, ощущая кимову дрожь собственными пальцами. Тэхён пахнет новым пергаментом и мятной жвачкой. Он смотрит на Чонгука, и его распахнутые глаза похожи на маленькие блюдца. И когтевранец обнимает его, крепко прижимается своей грудью к чужой, утыкаясь носом в изгиб тэхёновой шеи. — Успокойся, — шепчет он Тэхёну в самое ухо, аккуратно поглаживая его по спине. И Тэхён медленно закрывает воспалённые глаза, наконец успокаиваясь.