Sectura

Тэхён громко сглатывает, стараясь вспомнить каждую деталь той ужасной картины, которая представилась ему буквально полчаса назад в Подземельях. Как кровь застыла в каждой клеточке его тела, и сердце бешено билось где-то у самого корня языка. В глотке от воспоминаний сразу образовывается липкий горький ком, который хочется скорее сглотнуть. Дамблдор тучей нависает над его головой, и Тэхён морщится, обкусывая сухую корочку с воспалённых губ. — Я никого не видел, — в третий раз говорит пуффендуец, сжимая в кулаках свою мятую мантию. — Мы отбывали наказание с Чонгуком в кабинете Филча. Немного повздорили, поэтому я ушёл доделывать свою часть на лестницу. Немного повздорили. Сейчас, почему-то, Тэхёну немного стыдно, что он так глупо выводил Чонгука из себя. Нет, не стыдно. Больше страшно. Какой-то тупой страх сковывает ему конечности. Если это Чон убил ту девчонку, совершенно её не зная, что он может сделать с Кимом, которого, кажется, ненавидит больше жизни. Но потом Тэхён вдруг вспоминает его тёплый летний запах и осторожные объятия, в которые когтевранец тихо шептал какие-то глупые слова. Он его успокаивал. И даже забавно, как наивное сердце сбилось с ошалелого ритма и тихо поплыло по течению липких увядающих мыслей. Руки тэхёновы дрожали, пока он хватался за отглаженную ткань мантии на чоновой прямой как струна спине. Чонгук его обнимал, и его сердце так громко билось в клетке рёбер, что Тэхён отчётливо слышал каждый его удар. — Как интересно совпало, — вдруг задумчиво говорит Макгонагалл, перебирая пальцами по спинке рядом стоящего стула. Её взгляд сонный и хмурый, и острый кончик шляпы осторожно покачивается от резких движений её головы, — что именно вы оказались там. Мне помнится, что ваше наказание должно было проходить в кабинете завхоза, а не в коридора Подземелья. — Я клянусь, что это не я её убил! — испуганно вскрикивает Тэхён, только сейчас, кажется, в полной мере осознавая, в каком неудобном положении он оказался. Время было позднее, большинство учеников уже разбрелись по своим гостиным. Что уж говорить про Подземелья, в которых в принципе почти никого не бывало в течении всего дня, особенно по вечерам. Сердце Тэхёна болезненно дёрнулось, когда он вдруг словил на себе подозрительный взгляд директора и совершенно пустой взгляд гриффиндорского декана. — Вас никто не обвиняет, мистер Ким, — тихо произносит Дамблдор, отходя к своему большому тяжёлому столу. — Я думаю, вам следует быть аккуратнее. Кажется, у вас с Чон Чонгуком не очень заладилось? — Он отвратительный, — резко кривится Ким, сжимая кулаки от отчаяния. — И почему же? — спрашивает мужчина, поглаживая свою серебристую бороду. — Он показался мне весьма учтивым молодым человеком. — Почему он перевёлся в Хогвартс? — Тэхён чуть привстаёт со своего места от нетерпения, которое жжёт ему грудь уже который день. Никто в школе так и не узнал, почему дурмстранговец решил вдруг на пятом курсе перевестись в другую школу. — Если мистер Чон решил умолчать об этом, то я совершенно не в праве говорить за него, — отвечает Дамблдор, усаживаясь в своё кресло. — Мистер Ким, если это всё, что вы можете нам рассказать, то больше не смею вас задерживать. Можете идти. — Почему Чонгука отпустили? — нетерпеливо выкрикивает Тэхён. — Он был там тоже! Он, может, даже больше меня знает, что произошло. Как только его дыхание восстановилось и он до конца обнаружил себя в руках Чонгука, Тэхён отскочил от парня как ошпаренный, глупо уставившись на когтевранца круглыми удивлёнными глазами. У Чонгука они были ничуть не лучше: такие же округлившиеся и напуганные. Огонь тихо потрескивал на кончике факела, разнося по узкой комнатке затхлый запах дыма и горелой древесины. И Чонгук пах так, словно только выбежал из лета. Высоко над стенами замка занимался далёкий месяц, и земля пахла сыро и грязно, а Чонгук пах будто кусочек яркого голубого неба, которого теперь не сыщешь до самого мая. Чонгук смотрел на него с пронзительной пытливостью в чернеющий глазах, Тэхён смотрел на него в ответ с поднимающейся в груди яростью. Словно грязная вода на огне, внутри него пузырьками к поверхности поднимался горячий пар, готовый вырваться чем-то страшно некрасивым. И всмотревшись в чужие глаза, пуффендуец, наконец понял, какого рода была ярость в его груди. Этот горячий гнев был в точности словно пробирающий до костей ужас. О Мерлин, как сильно они были похожи. Тэхён понял, что он боится Чонгука. Боится так сильно, что начинает его ненавидеть. — Что случилось, Тэхён? — вдруг вкрадчиво спрашивает Чонгук, сжимая и разжимая свои кулаки. Его голос медленно течёт по воздуху, и Тэхён ехидно отмахивается от ненужных звуков. Недалеко отсюда, за холодными каменными стенами, лежит бездыханная Роза с огромной дырой вместо дребезжащего человечьего сердца. И убийца её — Тэхён не сомневается — стоит перед ним, хлопая своими ужасными глазами. — Роза, — задушенно произносит Тэхён чужое имя. Оно теперь кажется таким невыносимо далёким. Имя умерло вместе с вертлявой девчонкой, вот о чём думает поглощённый эмоциями парень, стоя в двух шагах от ненавистного ему человека. В груди что-то мерзко трепыхается, когда он старается рассмотреть Чонгука полностью, не отводя взгляд и не теряясь в его сладком запахе. — Она мертва. — Кто такая Роза? — Чонгук растерян. Он теребит пальцами свою мантию, долго и пристально смотря Тэхёну прямо в глаза. — Твоя девушка? Ким ошеломлённо поднимает взгляд на мальчишку, что сжимает губы в тонкую бледную полоску на вытянутом лице. — Чего? — голос Тэхёна приобретает какие-то слишком звонкие высоты, и он растерянно расширяет глаза, смотря на Чона. — Какая разница, кто она! Она мертвая лежит там, понимаешь! У тебя что, совсем мозгов нет? И не слушая больше глупого Чонгука, Тэхён ринулся наверх, к директору. Его растерянность быстро переросла в злость, он злился, скрипя зубами, мчась в директорскую башню. Он слышал сзади себя торопливые шаги Чонгука, которому приходилось почти бежать, чтобы нагнать Кима. Коридоры были уже абсолютно пусты, потому что было уже около десяти вечера. Из портретов на стенах изредка доносились звуки храпа или разговоров, но Тэхён даже не обращал на них внимания: так быстро он шёл, что звуки сплывались у него в ушах в какой-то неопределённый гул. В одном из коридоров они столкнулись с неспешно шествующей из своего кабинета Макгонагалл. Тэхён так сильно впечатался в её спину, что они чуть кубарем не скатились с длинной каменной лестницы. Услышав сбивчивый рассказ студентов, профессор лишь резко кивнула и сказала, что сопроводит их к Дамблдору. Но вдруг она повернулась, разглядывая запыхавшегося Чонгука. Пройдясь по нему серьёзным взглядом, он громко и чётко сказала, что Чон Чонгук должен сейчас же пройти в свою спальню, Дамблдор поговорит с ним позже. Тогда Тэхён даже не обратил на это должного внимания, он лишь хотел быстрее попасть к директору, чтобы рассказать о произошедшем. И сейчас, сидя перед хмурыми взрослыми, он совсем не понимал, в чём причина того, что Чонгука отпустили, не спросив у него ровным счётом ничего, когда как его уже минут двадцать держат здесь, задавая одни и те же вопросы. — Вы можете идти, мистер Ким, — надавил Дамблдор снова, поднимаясь со своего места, так что Тэхён почувствовал себя маленьким мальчиком под ногами великана. — Да, конечно, — произносит Тэхён, наконец вставая на ноги. Он переводит взгляд на глубоко задумавшуюся Макгонагалл, немного кивая ей. — До свидания. — Доброй ночи. Дверь в кабинет директора грузно захлопывается за спиной Тэхёна, и этот хлопок словно заставляет его проснуться. Ужас захватывает его, и он прикрывает усталые глаза, пряча горящее лицо в ладонях. Он не трус, но сама мысль о том, что теперь он подозреваемый заставляет его содрогнуться. Задумчивые взгляды профессоров словно выжглись на обратной стороне его воспалённых век. Страшно оказаться в клетке собственных мыслей, когда за окнами высоко в небе висит кусочек желтеющей луны, и он вдруг чувствует себя таким одиноким, спускаясь к гостиной своего факультета. Пройдя в проём между бочками, Тэхён тяжело вздыхает, увидев сгорбленную спину Хосока на кресле у камина. Услышав шорох и тэхёновы шаги, Хосок быстро вскакивает, округлив ошалелые глаза, подлетая к нему со скоростью бешеной метлы. — Что случилось, Тэхён? Я столкнулся с Чонгуком на лестницах, и мне показалось странным, что он закончил раньше тебя ваше наказание. Он всё рассказал мне, — выдаёт Хосок, быстро тараторя и глотая некоторые слова. — Зачем спрашиваешь, что случилось, если и так всё уже знаешь? — язвит Ким. — Что тебе этот полоумный наплёл? — Сказал, что ты нашёл в Подземельях какую-то девчонку, — Хосок делает паузу, набирая грудью побольше воздуха, — мёртвую. — Это была Роза, — мямлит Тэхён, — с Гриффиндора. Помнишь её? Хосок теряет дар речи. Стоит, молча смотрит на Тэхёна, глупо хлопая удивлёнными глазами. Рот его неприлично вытягивается, и вообще всё его лицо становится каким-то длинным. Его пижама собралась складками, пока он сидел, и после осталась такой же помятой, когда он встал. — Мерлин, — наконец, выдаёт он, прикрывая рот ладонью. — Как ты вообще? — В норме. И Хосок, прекрасно понимая настроение друга, молча хлопает его по плечу. Он больше ничего не спрашивает и не говорит. Как-то вдруг становится тяжко на душе, и вечно улыбающийся мальчик тоже умеет быть серьёзным и напуганным. Они так же, в суровом молчании, поднимаются в спальню, прокрадываясь к кроватям сквозь посапывающих однокурсников. Хосок почти сразу засыпает, утомлённый ожиданием и ужасными новостями. А Тэхён всё никак не может уснуть, рассматривая аккуратные швы на своём балдахине над кроватью. Мысли мечутся в больной голове, отчего даже глазные яблоки начинает неприятно печь. В окно рядом с чужой кроватью мягко пробирается свет он множества звёзд, чуть приглушённый и не такой яркий, как, например, от полной луны. Но Тэхён даже так видит кружащиеся в воздухе крошечные пылинки. И лишь когда в окно тихо прокрадываются светлые лучики восходящего солнца, заливая пол и тяжёлые балдахины розово-оранжевым светом, Тэхён прикрывает глаза, чтобы проснуться на уроки часом позже.

***

Как и все новости, новость о гибели Розы быстро облетела весь Хогвартс, и теперь Тэхён чувствует себя ещё хуже. Его голова гудит от бессонной ночи, и глаза такие красные, что их впору принять за маленькие помидорки, вяло крутящиеся в глазницах. И каждый в этой дурацкой школе считает нужным шептаться так, чтобы Тэхён точно слышал, что речь идёт именно о нём. А некоторые, совершенно не стесняясь, подходят и прямо спрашивают, что же такого Ким увидел там, в Подземельях, что теперь он выглядит как мертвец. Чимин странно смотрит на Тэхёна через столы за завтраком, пристально вперившись взглядом в сгорбленную спину пуффендуйца, что безжизненно ковыряется в своей яичнице. Ким совершенно не замечает друга, полностью игнорирует нацеленные на него взгляды и густой шёпот, наполнивший зал, когда он вошёл. Хосок толкает его локтём в бок, сочувственно всматриваясь в тёмную бездну его усталых глаз. — Все, вероятно, считают меня убийцей, — глухо говорит Тэхён, его голос плешивит и хрипит, обламываясь где-то в конце предложения. — Нет! — почти кричит сидящая рядом Лаура, дёрнувшись на своём месте так, что её волосы резко хлестнули её по плечам. — Конечно нет! — На самом деле, — вдруг поворачивается к Тэхёну Саймон, держа в руке еще горячий тост, — многие считают, что это Чонгук сделал. Тэхён вздрагивает, сразу же устремляя взор на когтевранца, который почти утопает в своей мантии: так сильно он съёжился, пытаясь спрятаться от чужих взглядов. Его чёлка соломой торчит в разные стороны, словно он забыл причесаться с утра, и под глазами залегли глубокие тёмные тени. Его рука немного дрожит, когда он медленно отпивает воды из своего кубка, стараясь аккуратно и тихо поставить его на место. Его тарелка пуста, кажется, он не торопится позавтракать, словно совершенно не голоден. И тут Тэхён чувствует, как у него глубоко внутри снова зарождается стойкой чувство жалости к этому потерянному мальчишке, как в самый первый день здесь. Как он так же сидел среди своих однокурсников совершенно чужой и неприкаянный. Но тогда он держался. Его спина была идеально ровной, и смотрел он на всех немного свысока, как бы заранее отгораживаясь от насмешек. Теперь же ему нечем защищаться. Многие считают его мерзким тёмный слизняком с неизвестным прошлым и теперь телом невинной девушки на руках. — Ты сам что думаешь? — спрашивает Тэхёна староста, выдёргивая его из своих горьких мыслей. — Ничего не думаю, — резко отвечает тот. — Даже думать об этом не хочу. В начале завтрака Дамблдор громко выразил слова сочувствия всему факультету и всем друзьям девушки, что так неоправданно жестоко погибла этой ночью. Он ни слова не сказал про вырванное из груди сердце и и про дурацкие руны, начертанные на её голой коже. Обошёлся без подробностей, как и всегда впрочем. Каждое слово директора отзывалось в Тэхёне нервной пульсацией, особенно когда он видел рыдающую подружку Розы, которая крепко обхватила свои плечи бледными дрожащими руками и ещё долго-долго горестно всхлипывала, отказываясь верить в случившееся. Совершенно бледная и словно за ночь истощённая она почти что привидением подплыла к Тэхёну, мертвецки пустыми глазами глядя на него. Но ничего нового Тэхён ей не смог сказать. Он и слова-то выдавить из себя не мог, так плохо и стыдно ему было за то, что не оказался в том тупике раньше. Может, он бы успел спасти Розу. В Хогвартсе сразу же ввели комендантский час, что абсолютно никого не удивило и не расстроило. Благоразумные ученики решили, что лучше провести пару лишних часов в гостиных, чем остаться без жизни или ещё чего-нибудь похуже. И сколько бы Тэхён ни пытался игнорировать чужие жалостливые или ужасающе подозрительные взгляды, он уловил момент, когда профессор Слизнорт внимательно разглядывал его, нервно пожёвывая свою губу под пышными моржовыми усами. Конечно, теперь Тэхён не на хорошем счету у всех профессоров, ведь именно он нашёл тело Розы и оказался на месте преступления. Едва ли преступник, пойманный по горячим следам. Первым уроком должна быть трансфигурация, на которую ходило не так много учеников с их курса, потому что Макгонагалл требовала оценку не ниже «Выше ожидаемого» на СОВ. Так что многие студенты-шестикурсники перестали изучать трансфигурацию после экзаменов. Как только отзвучал звонок, Макгонагалл принялась расхаживать между партами, раздавая пергаменты студентам. По классу прошёл недовольный усталый вздох, когда Макгонагалл взмахнула своей палочкой и на пергаментах появились вопросы. — Небольшая проверка домашнего задания, — говорит она с расстановкой, оглядывая всех собравшихся. — У вас полчаса на пять вопросов. Начали! Тэхён долго сидит, разглядывая пустую парту перед собой, недоумевая, почему профессор не раздала ему вопросов. Он глупо хлопает глазами, смотря на профессора, которая отвлёченно постукивала пальцами по своему столу. — Профессор, — наконец, произносит Ким, немного поднимая руку. — Ах, Тэхён, — говорит она, комично всплёскивая морщинистыми руками. — Вы почему здесь? — А где я должен быть, профессор? — сдавленно спрашивает пуффендуец, оглядывая класс. Он ничего не перепутал, в классе сидят его однокурсники, которые теперь тоже начинают разглядывать нервничающего Тэхёна, отвлекаясь от своей работы. — Ох, неужели я забыла сказать вам, — Макгонагалл подходит ближе к его парте, становясь так, чтобы скрыть Тэхёна от взглядов его товарищей. — Профессор Слизнорт попросил вас поприсутствовать на уроке пятикурсников. Он сказал, что у вас отлично выходит одно зелье, которое они сейчас проходят. Он хотел бы, чтобы вы помогли ему с уроком. — Что? — глупо переспрашивает Тэхён, словно услышал какую-то ерунду. Он в первый раз слышит о том, чтобы преподаватели просили помощи в проведении уроков у своих студентов. Тем более Гораций Слизнорт, который является отличным мастером зелий, помощь Тэхёна ему точно никак не могла понадобиться. — Вам нужно сейчас в кабинет зельеварения, мистер Ким. Прошу, поспешите. Сдадите мне потом домашнюю работу в письменном виде. Тэхён в полном недоумении спускается в Подземелья, чувствуя себя так, словно сейчас точно свалится с ног. Усталость медленно заполняла его ватные конечности, связывая по рукам и ногам. Спёртый запах влажной земли и сырости забивается в нос, так что тот начинает свербеть. Ким громко чихает, натирая заслезившиеся глаза. Ему сложно снова спускаться в Подземелья. Это пугает его. Словно он сейчас снова найдёт чье-нибудь безжизненное тело. От этой мысли по его телу пробегают холодные мурашки и нервная капелька пота скатывается за воротник школьной рубашки. С наступлением дождей и прохладной осени в замке стало довольно холодно, так что Тэхён плотнее кутается в собственную мантию, которая всё ещё словно пахнет амортенцией с того занятия по зельеварению. А ещё она пахнет Чонгуком. Его мягким солнечным запахом, от которого кружится голова. Вероятно, он слишком долго проносил мантию Тэхёна у себя за пазухой. Тэхён встряхивает чёлкой, сжимая ручку своей сумки изо всех сил, лишь бы выкинуть эти глупые мысли из своей головы. Когда Тэхён стучится и слегка приоткрывает массивную дверь в кабинет зельеварения, Слизнорт как раз показывает пятикурсникам какое-то зелье, кипящее в котле. — Вы пришли, мистер Ким, — громко говорит мужчина, привлекая к Тэхёну внимание всего класса. И когда все пятикурсники — Тэхён видит зелёные и синие вывороты мантий («Значит сдвоённые зелья», — думает он) — поворачиваются к нему, сердце парня ухает вниз, начиная биться где-то в желудке. Среди лиц он отчетливо видит чонгуковы оленьи глаза и взъерошенные вихры его тёмных волос. Он смотрит на Тэхёна так, словно только что застал его за чем-то непристойным. Ким изо всех сил сжимает зубы, делая шаг в класс. — Проходите, — добродушно говорит профессор Слизнорт, ставя перед своим столом ещё один стул. — Сегодня мы проходим амортенцию, мистер Ким. Я решил вас пригласить как одного из самых способных учеников школы, чтобы вы проследили за пятикурсниками, помогая им в приготовлении. — Амортенция? — удивлённо спрашивает пуффендуец, разглядывая поблёскивающую жидкость в котле. — Но амортенцию ведь изучают на шестом курсе, профессор. Это ведь продвинутый уровень. — Точно, мистер Ким, — уклончиво отвечает профессор. — Решили чуть изменить программу, случается, вы же знаете. Тэхён неопределённо пожимает плечами, задумавшись о словах взрослого. Он не помнит, чтобы им хоть когда-нибудь меняли программу. Амортенция невероятно сложное зелье, с которым едва ли могут справиться все студенты. — Конечно, — наконец, кивает парень, разворачиваясь лицом к пятикурсникам. И пока профессор рассказывает подробности о любовном зелье, Тэхён словно падает в собственные мысли. Как всё странно получается. Чонгук заметно резко прорывается к самому учительскому столу, почти равняясь глазами с Кимом. Он разглядывает Тэхёна, внимательно следя за его отсутствующим взглядом. Чонгук чувствует запах амортенции, которая пахнет невообразимо дурманяще, и едва ли может оторваться от стоящего почти рядом пуффендуйца. Чон втягивает носом летающие в воздухе ароматы ванили и спелой-спелой клубники, такой, что при одном единственном укусе превращается в какое-то месиво и начинает сладким соком бежать по липким рукам. Чувствует запах новых чернил и немного солоноватый запах озёрной воды. И тяжёлый, почти удушающий запах мятной жвачки. — Так амортенция пахнет тем, что вам дорого, — голос профессора вырывает Тэхёна из его мыслей, и он смотрит на закручивающийся в спирали пар от зелья. — Чем пахнет зелье для вас, мистер Ким? Тэхён подходит ближе к пышущему жаром котелку, наклоняясь чуть вперёд, чтобы вдохнуть концентрированные запахи. — Печёные яблоки, солёная карамель, — начинает он, вдыхая любимые запахи поглубже, — лимонное масло и что-то пряное. Он отходит от котла, вдыхая немного чистого от запаха воздуха, прикрывая нос кусочком собственной мантии. Чонгук смотрит на Тэхёна во все глаза, обкусывая кожицу на мягкой нижней губе. — Очень хорошо, — задумчиво говорит Слизнорт, — очень. Остальное время занятие проходит как в тумане. Тэхён вытаскивает из памяти рецепт зелья, и профессор едва ли не хлопает ему от восторга — «Великолепно, десять баллов Пуффендую!» — восклицает он, когда Тэхён заканчивает писать рецепт на доске. Ким ходит между дымящихся котлов, наблюдая, как пятикурсники готовят зелье. Пара девчонок мерзко хихикает в его сторону, предлагая ему оценить на вкус их работу, и парень устало улыбается на их реплику, подмигивая им обоим, отчего те заливаются звонким смехом. — Тэхён, — Чонгук зовёт пуффендуйца, крепко сжимая в руке стеклянную палочку, которой он беспрестанно помешивал светлую жидкость. — Кажется, у меня не очень получается. И Киму приходится подойти к нему, потому что Слизнорт пристально за ним наблюдает из-за своего стола. Чонгуковы волосы были взъерошены ещё сильнее, чем обычно, а на его руках сидела пара капель жабьей желчи. Он растерянно смотрит на Тэхёна, замерев на несколько секунд под кимовым взглядом. Зелье его аккуратно поблёскивало под слабым светом огня, и пар закручивался в строгие спирали, а Чонгук словно нашкодивший ребёнок стоял перед ним, обкусывая кожицу с губ. — По-моему, — начинает Тэхён, наконец, подойдя к когтевранцу максимально близко, — у тебя всё получилось. Какие запахи чувствуешь? И не то чтобы это было обязательным вопросом, Тэхёну просто стало жутко интересно, чем же пахнет амортенция для Чонгука, когда его собственная пахнет глупым солнечным пряным запахом, исходящим от Чона. — Клубника, — говорит Чонгук тихо-тихо, так что Тэхён вынужден пододвинуться ещё ближе, чтобы расслышать, — чернила, озёрная вода и мятная жвачка. Тэхён вопросительно поднимает брови, перекатывая свою мятную жвачку с языка за щёку. — Это ты всем сказал, что я убил ту гриффиндорку? — вдруг осторожно спрашивает Чонгук, теребя швы на своей мантии. Ким замечает, как мелко дрожат чонгуковы пальцы. — Нет, — отвечает он. — Конечно, нет. Я никому ничего не говорил. — Почему все тогда думают, что это я её убил? — снова спрашивает Чонгук, и пуффендуец чувствует в его голосе такую вселенскую печаль, от которой по тэхёновой коже бегут мелкие-мелкие мурашки. — Ты ведь из Дурмстранга, — шепчет Тэхён, замечая, как парень за соседней партой заинтересованно уставился на молчаливого Чонгука, пытаясь услышать их разговор. — И что? — надрывно шепчет Чонгук, сжимая пальцы до треска на ткани своей одежды. — Никто ничего не знает, но все так уверены, что я какой-то мерзавец! Я закончил, профессор. Он резко вытягивает руку, так что Тэхёну приходится отшатнуться, чтобы вдруг не получить по носу. Отблески факела мелко дребезжат в глазах мальчишки с синим выворотом школьной мантии, и его вытянутая рука совсем немного подрагивает в горячем вонючем воздухе. Слизнорт даёт Чонгуку высшие баллы за этот урок, и как только он отворачивается, Чон быстро сбегает, прихватив с собой свою сумку и пару косых взглядов от однокурсников.