Sectura

Чонгук аккуратно выводит последние предложения в своём письменном домашнем задании по трансфигурации. Но почему-то мыслями он максимально далеко от уютного кресла в когтевранской гостиной. Кончик пера прыгает по неровным строчкам на пергаменте, и Чонгук с привычной ему серостью утыкается лбом в ещё недоделанное сочинение, смазывая пару букв. Девчонки с его курса сидят в паре метров от него на маленьком диванчике почти у выхода и шепчутся. Наверное, они даже не пытаются скрыть свои бравады, так что Чонгук слышит практически каждое мерзкое слово, брошенное в свой адрес. — Я уверена, — шепчет одна, театрально вскидывая бледные ладони, — что это он её убил. Окружившая её стайка пятикурсниц драматично вздыхает, и они еще громче начинают перепираться о недавно случившемся. — Я всё-таки думаю, — наконец, выдает самая молчаливая, что до этого тихо крутила на своих пальцах длинные каштановые волосы, — что он не виноват. — Ты так думаешь, потому что он тебе нравится, — перебивает её другая с взлохмаченными пушистыми волосами, длина которых едва ли прикрывает линию её подбородка. И на такое заявление тихая девочка краснеет, тут же отворачиваясь от воркующих над её чувствами подруг, встречаясь глазами с Чонгуком. Девчонка вздрагивает, испуганно всматриваясь в чёрные омуты чонгуковых глаз. Её руки вздрагивают, и сама она словно выбежала на мороз без тёплой одежды — дрожит и сжимает в кулаках краешки тонкой ткани форменной рубашки. Чонгук запомнил её ещё в самом начале года, когда она заговорила с ним на первом же уроке Защиты от тёмных искусств. Она аккуратно села на пустой стул за парту, куда минутой ранее сел сам Чонгук, и начала что-то лепетать про погоду, дурацкого Снейпа и её радости, которая, кажется, плескалась в ней, переливаясь за края. Но Чонгук молчал. Он вдруг подумал, что открой он рот, и из него польются какие-то глупости и выглядеть он будет как совершенный придурок. Так что он молча слушал свою однокурсницу, кивая изредка на её вопросы. Её подружки фыркали и едко хихикали, каждый раз, когда видели её в компании максимально притихшего Чона. — И чего только ты в нём нашла? — спрашивает у неё всё та же заводила с каре. — Он кажется таким самовлюблённым придурком. Но девушка молчит, опуская мутные глаза в пол, прижимая ладони к горящим щекам. Чонгук усмехается, поворачиваясь снова к своему домашнему заданию, которое он должен успеть дописать за этот вечер. Как и обычно, с Чонгуком никто не разговаривает. Единственная его собеседница с курса сейчас притихшая сидит в сторонке, боясь спровоцировать подруг на очередные насмешки. Глупо было надеяться, что он сможет найти здесь друзей. Хогвартс абсолютно чужое место для него — парня, прибывшего с далёкого холодного севера, из школы с отвратительнейшей репутацией. Чонгук и не ждал, что его вдруг окружат понимающие люди, он просто хотел слиться с предметами мебели, чтобы никто не пялился и не обвинял его во всех грехах человечества. Но все пялились. С него не сводили глаз круглые сутки. Ещё это убийство. И этот ужасно раздражающий Ким Тэхён. Чонгук инстинктивно сжимает кулаки, как только мысли об этом пуффендуйце прокрадываются в сонное сознание. Тэхён, дурацкий Тэхён, что тычет в него своей волшебной палочкой при каждом удобном случае и ведёт себя так, словно Чонгук грязь под его ногами. И взгляд этот его. Какой-то сумасшедше обжигающий. Мысли уплывают в постоянные стычки с Тэхёном, от которых в самом горле клокочет такая праведная ярость, что Чонгуку впору пустить прямо в себя заклинание тушения огня, чтобы не сгореть заживо. Чонгук раздражённо выталкивает тёплый воздух из своих лёгких. Так громко, что сплетничающие неподалёку девушки пронизывают его испуганными взглядами, тут же снижая громкости своих голосов. Чон бездумно вписывает в сочинение ещё несколько неаккуратных, плохо составленных предложений для вывода и сворачивая пергамент в тугую трубку, бросая его на самое дно своей сумки. — Придурок, — злобно бросает он тихое ругательство, непонятно кому адресованное, и скрывается на лестнице, ведущей в спальню мальчиков. — У него точно не все дома, — выдает громкоголосая, как только с лестниц слышится хлопок двери. Чонгук, залетая в спальню, падает на кровать, глухо урча в тёплое покрывало. Его мысли больно бьются о черепную коробку изнутри головы, и он снова тяжело вздыхает. Всё в Хогвартсе кажется ему странным и чужим. Странные и чужие уроки, классы, широкие каменные коридоры и громкие одноклассники.

***

Тэхён смотрит в глубокие глаза директора и, кажется, начинает сходить с ума. — Что? — его голос скачет, слёзы как-то наивно скапливаются в глазах. — Это сложно, — директор хлопает юношу по плечу, уголки его губ непривычно опущены, он смотрит словно сквозь пространство, — очень сложно. Но каждая сложность — просто следствие чужих простых решений. Твой брат был отличным мальчиком, способным и целеустремлённым. Мне жаль, что так случилось. Но ты должен быть сильным и принять это достойно. Грудь больно обжигает пониманием. Он мёртв. Его невинная, слепая ко лжи и злости душа стала чьей-то жертвой. Дыхание сбивается, Тэхён делает глубокие обрывистые вдохи, изо всех сил стараясь спрятать внутри всю свою боль. Ещё месяц назад он смотрел в мёртвые глаза лежащей на каменном полу, бедной Розы, которую безжалостно убили в Подземельях. А теперь, когда Дамблдор говорит о его младшем брате, ему не верится, что кто-то смог вот так безжалостно вырвать ребёнку сердце. — Где он? — Пока у мадам Помфри, — тихо произносит мужчина, присаживаясь в своё кресло. — К утру его тело доставят вашим родителям. Тэхён не помнит себя, когда вскакивает с мягкого сидения стула и, запинаясь и замечая солёные слёзы на собственных сухих щеках, несётся в госпиталь. Его сердце отбивает грудную клетку, тычется в рёбра, как недобитая собака, истекает кровью. И не верит. Не верит во всё, что сказал ему директор. Мелькающие мимо лица его знакомых смываются в одно грязное пятно, когда Тэхён вдруг понимает: слёзы не проявление слабости. Он плачет, пока несётся в больничное крыло, пока плохо осознавая, что один из его братьев лежит там, бездыханно окропляя этот бессовестно холодный замок мёртвым молчанием. Перед кроватью, задёрнутой со всех сторон белыми ширмами, стоят люди. Стоит Хосок, Чимин, Намджун, до ужаса испуганная Лаура и даже такой по-глупому спокойный староста их школы, которого вероятно в порыве страха притащил сюда Хосок. Макгонагалл и Снейп молча смотрят на разобранного юношу в мантии с жёлтой оторочкой, что подобно урагану ворвался в тихое больничное крыло. Их глаза полны скорби, может каплей отчаяния. И лишь Тэхён смотрит на них в совершенно тупым непониманием, от которого хочется кричать. На идеально белоснежной постели лежит брат. Бледный и словно абсолютно пустой. Его гриффиндорская мантия закрывает все подробности этого чёрного вечера, в котором он оказался нечаянно непрощённым. На его шее виднеются мелкие, уже не кровоточащие ранки, как и у Розы, напоминающие какие-то символы, вроде древних рун. — Тэхён, — тихо начинает Чимин, протягивая свою ладонь, будто в немой, грубоватой поддержке лучшему другу. Ким игнорирует. Его тело не слушается его, оно словно живёт в этот момент своей жизнью. Слёзы скатываются по сухим плечам, оседая на кончиках его же пальцев. Болезненный всхлип тонет в груди, заворачиваясь там в клубок рыданий. Но Тэхён молчит. Он аккуратно касается ледяной кожи младшего брата. Совсем немного прижимая подушечки пальцев, продавливая упругую кожу. Глаза мальчика закрыты, ресницы даже едва не дрожат. Он мёртв. И это единственное осознанное предложение крутится в голове пуффендуйца сейчас. Тэхён даже как-то не замечает, как пространство позади него пустеет. Понимающе уходят профессоры и Хосок и с Намджуном, Лаура, боязливо поглаживая по спине продрогшего Кима, тоже уходит. Чимин смотрит увлажнившимися глазами на дрожащего друга. Ему едва ли хватает смелости сказать хоть что-то. — Мне жаль, — наконец, собираясь с силами, произносит парень. — Это мне не поможет сейчас, — грубо отвечает Тэхён. В его душе поднимается шквал каких-то детских обид и гневных всплесков. — Знаешь, твоё это дурацкое «жаль» оставь для кого-нибудь другого. — Я лишь не хочу оставлять тебя одного. Тэхён усмехается. Его коробит от мысли, что всем он видится каким-то ребёнком, глупым, маленьким, неспособным справиться хоть с чем-нибудь посерьёзней домашней работы по зельеварению. — Знаешь что? — говорит он, и голос его поднимается волной на Чимина, словно собирает проглотить того с головой. — Оставь меня в покое. Оставь себе эти тупые сожаления и поддержку. Уже плевать. Меня не было рядом с ним, когда он, вероятно, молил о помощи. Никого не было. И «жаль» — это вообще не то слово, которое может это описать! Глаза Чимина удивлённо расширяются, когда он слышит эту наполненную злостью тираду, словно обращённую только к нему. — Уходи, прошу, — просит Тэхён. — Ты ничего не понимаешь. Ты не знаешь какого это, так что просто уходи. И Пак, молча сжимая кулаки от незнания, тихо уходит, оставляя Тэхёна один на один с его безумными страхами. Тэхён окончательно отпускает себя, слыша негромкий хлопок двери. Его руки беспомощно сжимают бесчувственное тело брата, и слёзы стекают ему за воротник мятой рубашки. «Почему он? — спрашивает сам у себя отчаявшийся мальчишка — Лучше бы меня убили, лучше бы я сейчас лежал здесь с развороченной грудной клеткой и совершенной пустотой под рёбрами».

***

Под огромным пыльным балдахином его кровати мысли кучкуются, образуя словно какую-то защитную плёнку. Тело Тэхёна онемело, его язык прилип к нёбу и глупые слёзы отчего-то не дают дышать. Чимин заходил к нему, но, кажется, побоялся говорить с ним, он молча стоял в проёме дверей в спальню, когда парни пропустили его в гостинную Пуффендуя. Он молча наблюдал за метаниями друга, беспомощно оставляя на ладонях полумесяцы от ногтей. Чимину вдруг стало так стыдно от беспокойства и от странного ощущения собственной виновности, ведь и его не оказалось рядом, когда ребёнок кричал от боли и умирал, истекая кровью. Тэхён молча разглядывал кружащие пылинки под пробивающимся в щели светом звёзд, думая о том, как больно оказывается просто жить. Они не были близки с братьями, но, даже так, Ким считал их самым родным, что только у него было. Минуты растягивались в часы, и Тэхён вдруг осознал: он это просто так не оставит. Он найдёт убийцу, чего бы ему это не стоило. Он отомстит человеку, который способен уничтожить другого человека, сравнять его жизнь с камнями под ногами. Он засыпает в метаниях, злость переполнила его. Сердце отбивало тупой ритм с обратной стороны рёбер, когда Тэхён самонадеянно решил всё исправить.

***

Чонгук видит бледного Тэхёна на выходе из замка. Он крепко держит за ладонь младшего брата, что словно идеальная копия похож на погибшего. И отчего-то на сердце становится невыносимо больно. За мальчика, за Тэхёна, за их родителей, за всю эту вселенную, в которой происходят такие неоправданно жестокие вещи. Ким молча слушает директора, который протягивает ему портключ в виде маленького кусочка исписанного пергамента. Его взгляд, пустой и тоскливый, падает на бесполезные предметы вокруг него. Чон рассматривает поникшего шестикурсника, и его глаза начинает щипать. — Будьте аккуратны, — повторяет Дамблдор, осторожно хлопая юношу по плечу. — Жду от вас письма, мистер Ким. Тэхён кивает, и они выходят из замка, чтобы, преодолев барьер Хогвартса, наконец, отправиться домой.

***

Дома становится чуть лучше. Родные стены словно дают сил двигаться дальше. Мама крепко обняла своих детей, встретив их на пороге, уставшими и опустошёнными. Тэхён готов был рвать на голове волосы, когда из родительских глаз скатывались горькие слезинки, когда отец осторожно сжимал ледяную ладонь сына, который больше никогда не улыбнётся. Дирекция школы не рассказала родителям, что случилось. Магически они залечили раны, позорно прикрыв отсутствие сердца нарощенными тканями, сказав, что это несчастный случай, произошедший в Запретном лесу, куда брат имел наглость пойти, несмотря на запрет. Тэхён не стал противиться. Его родители лишь издалека знакомы с миром магии, им лучше не знать, что их сын стал жертвой какого-то тёмного ритуала. Так было лучше для всех. Свежее небо ночного Лондона успокаивало его, когда он выбрался вечером прогуляться. Старые, знакомые улицы вводили его в замешательство. Он видел обычных людей-магглов, гуляющих с собаками, просто выбравшихся подышать воздухом перед сном. И он понимал, как всё это ему стало чуждо. Всё стало иначе с тех пор, как сова принесла ему заветный конверт. И теперь магглы казались ему наивными детьми, ведь как много они не знают, с какими трагедиями никогда не столкнуться, ведь в их мире всё подчинено законам физики. И в какой-то мере Тэхён завидовал им. Возможно, было бы легче просто учиться в обычной школе, ходить на обычные уроки, вроде математики и физкультуры, никогда не узнать о том, что вода может взяться из ниоткуда в стакане, о том, что кроме света существует тьма. Тьма такая непроглядная, что соваться туда себе дороже. Мама спрашивала у него за ужином, хочет ли он вернуться в свою школу. И Тэхён ответил ни минуты не раздумывая. Конечно, он хочет. У него там друзья, учёба, приближающиеся экзамены и аккуратная волшебная палочка, которой он может сотворить свою собственную вселенную. Брату же он предложил переждать какое-то время дома. Он первокурсник, их программа не такая сложная, и он с лёгкостью сможет её освоить дома. Брат не возражал. Из озорного смелого мальчишки он вдруг превратился в маленький комочек печали, что молча соглашался со всеми предложенными вариантами. Убийца пожалеет, что смог поднять руку на Кима. Тэхён совершенно точно это знает.