Учиться, учиться и еще раз мучиться

      Просыпалась я тяжело. Все тело ныло, особенно левая рука, кажется, она была перебинтована. Мне не хотелось даже открывать глаза. События в туннелях проскальзывали в памяти смутными отрывками, сопровождаемые криками и матом. Казалось, что все было очередным ночным кошмаром, но ноющая ладонь говорила о правдивости всего.       «Третий отступник,— подумала я про себя.– Кажется, в этой жизни мне от них не отделаться…»        Я немного пошевелилась и поморщилась. Резкая боль пронзила тело в районе правого бока, видимо, сломала себе нижнее ребро.       На моё тихое мычание сразу отреагировал Дима. Некромант до этого спал в кресле около кровати, скрестив руки на груди. В самой комнате было темно, что не сразу поняла, где нахожусь, но присутствие рядом друга меня успокаивало. Если он здесь и жив, значит, не зря я получила травмы.       Хотя стоило сразу признать дворцовые покои, так как где еще на потолках будут рисовать фрески с историей войн империи. Над моей как раз была разрисована бойня в Черныше, что на границе с Ухатом. Битва шла четыре месяца, умерло множество магов, а итогом стал хлипкий мир, который и сейчас может рухнуть.       — Тебе нельзя двигаться, — Дима заботливо поправил мне подушку и одеяло, пока я с неким призрением поглядывала на потолок.       — Как остальные? — голос был настолько сорванным, что мне показалось, что он не мой. Очень хотелось пить и прокашляться.       — Зерцель отправил их по домам до конца нашего отпуска, — парень отошел от кровати и быстро вернулся со стаканом воды.       Он аккуратно присел на край кровати и, придерживая мою голову, помог мне попить. Я блаженно облизала сухие и потрескавшиеся губы и облегченно выдохнула.       В темноте было тяжело понять, в каком именно крыле дворца я нахожусь или сколько сейчас времени, так как окна были завешаны плотными шторами, которые создавали приличный мрак в комнате. Можно было бы создать хотя бы световую сферу, но чувствую, Дима меня тут же побьет за это.       Сам некромант с силу того, что находился рядом, был изучен моими глазами досконально. Черные брюки, полурасстегнутая рубашка, черные отполированные туфли, черно-зеленый мундир висел на спинке кресла, волосы растрёпаны, под глазами большие черные мешки. В общем выглядел он крайне помято, можно сказать даже ужасно. Не зная всех подробностей, решить могли бы, что это он тут без сознания валялся, а не я… Хотя… Боюсь даже в зеркало смотреть! В моем представлении сейчас я походила на свежее умертвие с синеватой кожей и красными глазами.       — Почему ты тогда здесь?       — Потому, что у меня единственного есть дом столице и разрешение находиться в императорском дворце, — парень улыбнулся мне уголками губ, но в его глазах я видела печаль.       — Будешь ругать? — я понимала, что поступила неправильно и опрометчиво, и была готова выслушать критику.       — А смысл? Ты спасла нас всех, как собственно и всегда…– парень поставил стакан на пол и развернулся ко мне.– Что было в туннеле? Зерцель наткнулся на Орден, Тер и Норт на сирену, я с Демом на фейри, а ты?       — Рет не рассказал?       — Честно, ему было некогда. Он получил пару ударов от меня за то, что не остановил тебя, пощёчину от Вара и плевок в свою сторону от Зерцеля. Остальные просто убивали его глазами. А после того, как передал твое бездыханное тело магистру, поступил как все правители.       — Траур обо мне должен был быть пышным?       — Посмертное признание героем империи.       Это он произнес так, будто готов был зарычать. Глаза пылали, а кулаки сжимались до белых костяшек.       — Вот я, конечно, обломщик представлений, — нервная улыбка сама заиграла на губах.– Как я выжила?       Этот вопрос действительно был интересным, как собственно и некоторые детали произошедшего, которые я не помнила.       — Зерцель просто поцеловал тебя, и ты начала дышать… Честно, я охренел в этот момент, так как я вообще не чувствовал твою душу. Но рядом не объявился Смерть — это единственное, что меня успокаивало.       Для магов есть две смерти: выгорание, которое также называют истощением, опустошением и так далее, оно связано с внутренним резервом маны, и дерэс, потеря души. Если первое можно еще как-то остановить зельями, блоками, дополнительными резервами, то дерэс невозможно, так как сама сила души переходит в магию и растворяется в ней. Многие маги пытались синтезировать душу, придумать хоть что-то, чтобы могло обратить данный процесс, но терпели только неудачи. Еще есть теория, что именно процесс дерэс причастен к появлению первых Отступников, хотя многие сошлись на мнении, что те появились из-за некоторых печальных для магов особенностей.       Помимо тех, кто пользуется внутренним резервом и питает магию из внешнего мира (лей-линий, стихии, предметов, напитанных маной), существуют и те, кому даже подпитка из артефактов дается тяжело. Мана не усваивается в их организмах и утекает очень быстро. Многие маги не могут смириться с этим и идут против всемирного запрета на подпитку резерва от живых существ. Их и называют Отступниками, как отступивших от общего правила. Нилисон Шорин, который был как раз из тех, кто не мог усвоить ману привычным способом, был первым Отступником. За один раз он поглотил ману более ста человек вместе с их душами. Это было более пяти столетий назад, а в связи с тем, что по слухам он до сих пор жив и является повелителем подобных ему сошедших с пути магов, счет смертей на его руках вырос в тысячи раз. После исследуя Отступников, ученые установили, что с каждой отнятой через поглощение жизнью тело Отступников менялось, превращая их в чудовищ.       — Как ему удалось?       Я не могла даже представить, как Зерцелю удалось сделать то, что не смогли сделать лучшие маги всего мира.       — Мне легче показать, чем объяснить, — парень нервно потел ладони и прижал два пальца к моим вискам.       Мир перед глазами закружился…       Было темно, вдали виднелся огонь. Раздавались взрывы. По ушам бил рык Отступника. Дима бежал быстро, рядом мчались Дем и Вархар. Парни неслись в самый центр событий, на лицах каждого было беспокойство, и можно было прочесть только одну мысль: «Мы должны успеть!»       Но когда лесная череда была преодолена, было уже поздно.       Ретрик стоял на коленях, держа Чародею на руках и роняя слезы на её лицо. От её платья почти ничего не осталось, юбка срезана, часть опалена огнем. Туфель на ней не было. Все тело было в синяках и порезах, а левая ладонь рассечена, что даже с большого расстояния Дима заметил кость. Рядом валялось тело Отступника, лицом вниз. Словно крест в его затылке торчал родовой меч Чары. Тело врага горело алым пламенем, на уже давно обгоревшей траве. Чуть вдали лежало еще одно человеческое тело без головы.       С другой стороны к ним приближались Нортвиг, Терон и Зерцель. Они, как и ребята, замерли при виде все этого.       Дима на негнущихся ногах подошел в Рету и пал рядом на колени. Его дрожащие руки коснулись шеи Чары и нервно отдернулись, не ощутив пульса. Слезы стали срываться с его длинных дрожащих ресниц.       — Спаси её, — одними губами прошептал принц. Его голос переходил в истерический шепот, который было почти невозможно разобрать за всхлипами и рыданиями. — Она побежала вперед за человеком из Ордена… Я пытался её остановить, но она… Она спасла меня… Прошу, помоги ей…       Дима принял её на руки, заботливо стер слезы и грязь со щек и прижал руку в районе её сердца, но не почувствовал ничего. Сердце совсем не билось, и даже душа не отзывалась на его зов, будто её и не было никогда.       Рядом на колени упал Вархар. Он смотрел на её лицо и не верил в то, что видит.       — Она ведь…– губы старого друга дрожали, он даже боялся подумать о том, что его подруги детства больше нет.       — Дем! — закричал некромант, тяжело дыша.– Сохрани её тело.       Демон стоял за его спиной и глотал слезы. Без лишних слов он поднял руку, и тело девушки поднялось в воздух, окутанное облаком тьмы. Норт и Тер уже стояли около него. Нортвиг был уже в человеческом обличии и судорожно сжимал в руках амулет связи, Терон же, держа руку на плече друга, отвернулся не в силах смотреть на тело подруги. Его плечи судорожно подрагивали. Доносились тихие всхлипы.       Как только её тело поднялось достаточно высоко и отлетело чуть поодаль, Дима сорвался с места и накинулся с кулаками на Ретрика.       — Как ты мог позволить ей умереть?! — некромант был не в себе. Он яростно ударил друга по лицу, продолжая ронять слезы. — Она должна жить! Она… Она!       Принц принимал удары один за другим, даже не сопротивляясь. Его глаза были пустыми и продолжали следить за парящим в воздухе телом Чародеи.       В какой-то момент Вар оттащил Диму, почти швырнув его на землю подальше от Ретрика, и помог товарищу подняться. С абсолютно холодным выражением лица парень влепил смачную пощёчину принцу.       — Если бы ты не был моим другом, то я бы убил тебя за неё, — прошипел Вархар и отошел к Диме, перехватывая некроманта, пока тот снова не бросился с кулаками на Рета.       Принц немного лихорадочно потер лицо. На его скулах и губах была кровь, носа он не чувствовал почти. Его взгляд все также был прикован к телу подруги.       — Я, — его голос был тихим, почти не слышным, — как член императорской семьи, объявляю Чародею Доролейт героем Империи… посмертно. Мы проведем для нее масштабные похороны со всеми почестями…       Каждое слово давалось ему тяжело, будто он еще надеялся, что сейчас Чара откроет глаза.       Зерцель уверенно приблизился к принцу. Глаза ректора АТБМ сияли синим пламенем, но он не стал поступать как некромант, а лишь плюнул в сторону принца.       — Вот где я видел все ваши почести, — почти прорычал он.       Все также уверенно он подошел к телу девушки и осторожно убрал волосы с её лица. Кожа была белее снега с легким голубым отливом, глаза закрыты, губы еле сомкнуты и уже синие. Зерцель склонился к её лицу и поцеловал, так осторожно, будто касался хрупкого сокровища.       Все смотрели на него с неким и пониманием, и с жалостью. Они все потеряли подругу…       Вот появился свет, но никто не дернулся, кроме Димы. Возможно, как некромант, он единственный видел, что происходит.       Парень будто увидел душу Зерцеля. Она была подобно мощному пламени, что держалось в районе его сердца и имело фиолетовую окраску. От этого пламени отделился маленький огонек и перешел в тело Чародеи. И в этот момент Дима услышал её сердцебиение. Оно было тихим, но в той гробовой тишине было сравнимо со звоном колоколов.       Вырвавшись из хватки Вархара, Дима подбежал к Чаре. Он судорожно проверил её пульс, с дикой улыбкой наблюдая, как на её лицо возвращается румянец.       — Что, Сумеречный, до сих пор ненавидишь меня за то, что хожу за вами? — голос ректора был счастливым и даже можно сказать спокойным, но любой мог заметить — чешуйки появившиеся на его лице от волнения.       Зерцель взял Чару на руки, прижимая её голову к своему плечу. Он смотрел на неё с нескончаемой нежностью…       — Я на вас молиться буду, — начиная истерически смеяться, сказал некромант.       Видение пропало, я устремила свой взор на Димку, что уже устало поглаживал мою руку.       Не знаю даже почему, но я так широко улыбнулась и попыталась пошевелить пальцами на правой руке. От этого действия было легкое покалывание. Дима тут же взял мою ладонь и прижал её к своим губам. Его теплое дыхание приятно ощущалось на сухой коже.       — Почему ты так счастлива? — его голос был опустошённым. Ему явно было тяжело показывать мне события той ночи.– Ты ведь была мертва…       — Зато я заставила кучу парней лить по мне слезы, — я тихонько рассмеялась.       — Все же у тебя еще и сотряс, — парень аккуратно положил мою руку на постель. — Ты не представляешь, через что мы прошли…       — Димон, я умерла вообще-то и не помню половину событий, так что это вы не представляете, через что Я прошла. Кстати, сколько я была в отключке?       — Неделю. Самую жуткую неделю в моей жизни.       — Что произошло?       — Ооо, голуба моя, у нас тут чего только не произошло, — парень озорно улыбнулся, что в глазах его заплясали чертики. — Ну, во-первых, спешу поздравить. Твоя помолвка задним числом расторгнута, а сам Ретор сейчас в темнице ожидает казни.       — Все же причастен к Ордену? — я была не удивлена, вот вообще. С одной стороны спасибо Вару, слухи донес, а с другой Ретор просто идиот, так что и на такую глупость мозгов у него хватило бы.       — Больше тебе скажу, весь род Мирикти причастен. Они даже под пытками не сознавались, а я, между прочем, очень хорошо их пытал. Но благодаря Эжралу, который, как оказалось, был под прикрытием в стане врага, у нас появились все доказательства их причастности.       — Эж был в Ордене? — если бы я не лежала, то грохнулась бы сейчас.       Эжрал Саминский — один из лучших магов, который пошел в обход общей системы учебы и вместо учебных магических заведений сразу пошел магом при дворе. Именно во дворце я с ним и познакомилась. Темноволосый маг с синими глазами как-то неестественно выглядел в светлой военной форме, когда расхаживал по дворцу, а потому привлек моё внимание. Да и еще он был наставником по боевой магии Вархара и Ретрика. С поступлением этих двоих в Имперскую Академию Эжрал ушел преподавать туда, находясь при этом на прямой службе императорской семье, так что он часто пропадал на заданиях, но если с ним требовалось связаться, нужно было писать именно в ИА. Но при всем этом пафосе лучшего мага, вел себя периодами как глупый подросток, хотя и старше меня на пять лет.       — Представь, от этого дурочка даже польза есть, — Димка усмехнулся. Он его тоже знал и, можно сказать, некий пример идиотского поведения брал именно с Эжа.– Он собрал большую базу данных, что Зерцель сейчас ой как занят, наведываясь на разные базы Ордена и устраивая там заварушки. Кстати, это вторая хорошая новость. Еще пара дней и весь Орден пересажают, а потом масштабно казнят.       При словах о казни глаза некроманта горели неописуемым счастьем.       — А вот третья новость тебе не понравится. Как оказалось большое нашествие Отступников, которые по логике должны быть изолированы на землях Хаоса, является последствием их союза с Орденом Чистых. Эти идиоты додумались объединиться с теми, против кого только двести лет назад сами шли с мечами. Как сказал Эж, члены Ордена поставили большое количество заряженных артефактов перемещения на земли Хаоса и не меньшее количество людей, так сказать, в дань.       — Какая цель у их союза?       — Орден рассчитывал явиться героем, когда начнется масштабное нашествие Отступников на столицу. А вот Отступники… Как бы тебе сказать… В общем шли они за тобой и Зерцелем. Как Эж понял, их очень интересуют те, у кого больше двух крестных богов. Не знаю, что за прикол у них такой, но конкретно за вами они намеренно охотились. Правда неумело.       Неприятно осознавать, что я являюсь целью Отступников… Успокаивает лишь то, что раз они не мстят за погибших братьев, то отца не тронут.       — Где Зерцель сейчас? Я хочу поговорить с ним.       Желание переговорить с Зерцелем не прошло с туннелей, а после того, как он поделился со мной частью своей души, только укрепилось.       — Чар, он сейчас на службе, — Дима смотрел мне в глаза и врал. По крайней мере, я чувствовала, что он лжет мне. — Уверен, как только с Орденом будет покончено, он сам явится к тебе.       — Да…       Не явится…       Сердце странно кольнуло…       Почему-то у меня было ощущение, что он больше никогда со мной не заговорит и более того даже не окажется в одном помещении случайно. Внутри была жуткая пустота. Каждая мысль о нем отзывалась ноющей болью сердце. Мне хотелось реветь, но что бы изменили мои слезы? Да собственно ничего…       — Где мой отец? — с легкой улыбкой на губах спросила я, и мы продолжили беседу.       Разговор был долгим. Дима рассказывал мне о последних событиях. Особенно меня поразила новость, что нападением в туннелях стоял Ырон Петрович, что благодаря связям сбежал из темницы, но был убит Зерцелем у первого туннеля. Остальное было не столь значительно, а потому походу разговора я начала засыпать. Видя, как слипаются мои веки, Димка дал мне лекарство, поправил одеяло и оставил меня, сказав, что отойдет перекусить, а после сразу вернется.       Я почти сразу провалилась в сон, как в бреду повторяя: «Мериус… Мериус… Мериус…»