Life is a combination of honey and bile

Полтора месяца спустя…

      «Кажется на этом всё…» — проносится в голове у Хосока, когда он с блаженным лицом опускается в кресло.       Шин не помнит, когда у него в последний раз было хотя бы несколько секунд на просто посидеть и попялиться в потолок. Всю эту неделю он участвовал в различных шоу, посвящённых камбэку MonstaX. Да, как композитор песен он очень преуспел с трилогией «The Clan». Музыка вышла современной, может и не совсем такой, какой её требовало начальство, немного грубой и дерзкой, но все остались довольными, а Хосок с гордостью отмечает этот момент для себя как маленькую, но от этого не менее важную победу. Даже идея клипа кажется Шину гениальной, хоть и не он её придумал, это возвращение MonstaX действительно произвело огромный фурор. Всего лишь месяц с половиной, а его жизнь и положение поползли вверх. Вот уже дней десять песни удерживаются на первых местах во всех музыкальных чартах страны. Кажется, что может быть лучше? Правильно, своевременный отдых. Хосок получил премию и три дня выходных, без шоу, с пустым расписанием. Блаженство. Один день он точно проведёт дома в обнимку с огромной кружкой чая, кутаясь в одеяло перед каким-нибудь новеньким сериалом, которые в рабочие будни он физически не успевает смотреть. Прямо типичный выходной отаку. Правда у Хосока не было подобных увлечений. Всё, что он делал за ноутбуком, это смотрел американские фильмы и новые сериальчики, изредка пролистывая новостную ленту и наблюдая за изменениями в музыкальных чартах на официальном сайте.       Кихён в этом месяце выдохся так же и отпросился на два дня не в ущерб своему загруженному графику, конечно, так что у Шина получится провести только двадцать четыре часа без своего доставучего и временами истеричного, но от этого не менее любимого товарища. Хотя иногда его общительности и впрямь не хватает, и Хосок успевает впасть в какую-то депрессию, которая, впрочем, никогда не длится больше двух дней. В последние сутки своих мини-каникул к нему обещали заглянуть MonstaX в полном составе и устроить вечеринку, поводом которой они обозначили успешный камбэк. Скорее всего они хотели просто выпить, но даже на это Шин охотно соглашается, дабы ещё немного расслабиться перед новой рабочей неделей.       Хосок через силу поднимается и, чуть качнувшись на уставших ногах, идёт к выходу из агентства. Время позднее, около одиннадцати часов, а из тренировочного зала все ещё доносится музыка и отчётливый шум прыжков — танец сложный и требует много практики, но ребят ему иногда действительно жаль. В студии также до сих пор горит свет, доказывая, что Кихён с ребятами всё ещё тренируются.       «Трудятся, пчёлки… А я спать, » — он измученно улыбается и бредёт дальше к своей чёрной затонированной машине, отгоняя желание зайти и разогнать всех спать. Нельзя, всё-таки это они выступают на мероприятиях и постоянно на виду, он не будет брать на себя такие решения.       После того, как Хосок попал в больницу, он не решается много ездить на общественном транспорте, тем более ночью и в такую погоду. Тогда Шону, у которого всегда найдётся дельный совет, познакомил его с соседом своих родителей, который, по каким-то только ему известным причинам (на тех-осмотре подтвердили, что с машиной всё хорошо), жаждал продать ненужный и почти не тронутый спортивный автомобиль Acura NSX. Довольно дорогой, его смело можно назвать элитным. Такую обновку начальство одобрило на все сто, частично возместив ему стоимость покупки. Вот так довольный Хосок стал обладателем новой красотки.       Он усаживается на водительское кресло и, уже отточенным движением заводя двигатель, плавно выезжает из подземной автостоянки и быстро, но в тоже время очень аккуратно, двигается в сторону дома. Путь недлинный, квартира его тоже находится в Сеуле, только чуть подальше от центра и любопытных глаз фанатов, — он занимает всего пятнадцать минут, и Хосок благодарит всех богов за то, что не попадает в пробку. С этим ему несказанно везёт, дороги в Сеуле, как будто всегда одна большая пробка.       Квартира у Хосока хоть и небольшая, но уютная. Он самостоятельно занимался интерьером по всей площади, чтобы сделать дом тем местом, куда хочется поскорее вернуться, хотя, с его работой он бы и в бомжатнике жил, кажется, лишь бы только кровать была.       Что действительно стоит упоминания в этом царстве личного комфорта — его собственная студия звукозаписи «на дому», так сказать, то, чем он действительно гордится, иногда увлекаясь и проводя все выходные в этой части своего жилья. Хосок очень не любит, когда кто-то из гостей заглядывает сюда, так как считает этот уголок своим и только — конечно, кому нравится, когда нарушают личное пространство. Изредка туда забирается Кихён, но Шин учтиво это терпит — нечасто его названый брат находит время, чтобы заглянуть в гости, поэтому Хосок обычно не находит действительно важных причин, чтобы ему отказывать.       Хосок сразу направляется в спальню и, не включая свет, тяжёлым грузом падает на кровать — в одежде, не раздеваясь — моментально отрубается.

***

      Утро выдаётся на редкость тихим — Хосок не ставит будильников по выходным, позволяя себе отсыпаться за все дни недосыпа, коего в жизни сейчас на удивление не так много, поэтому просыпается только часов в десять, сладко потягиваясь и со странным удовольствием разлепляет заспанные глаза. Он позволяет себе небольшую слабость и поднимается не сразу — лежит ещё немного, созерцая пасмурный пейзаж за окном.       Казалось бы, середина марта, а небо хмурое в противовес солнечному настроению Хосока. Потратив минут пять на так называемую «зарядку» (на деле он просто помял свои конечности) и смывая остатки сна под горячим душем, он заваривает себе зелёный чай в огромную кружку и нарезает миску овощного салата.       «Сходить в магазин за продуктами», — делает пометку в голове. Сейчас выходить куда-то совсем не хочется.       Вместе со своим импровизированным завтраком он направляется в гостиную и, идя на поводу у своей лени и прокрастинации, забирается на диван перед телевизором. Пульт находится под ним сам — долго искать не приходится — и Шин включает какое-то очередное «супер-пупер-развлекательное» шоу, но быстро спохватывается и переключает на новости, ибо большей чуши в своей жизни он не видел, а ослепнуть раньше времени ни у кого особого желания нет, так у Хосока тоже, как бы иногда он не желал что-либо развидеть. Тем более надо же хоть что-то полезное за сегодня узнать. Наверное. —… Тем временем в моду входят всё более непривычные вещи. В Америке, на показе мод…       Скучно, понимает и дальше уже не слушает. Текст, зачитываемый миловидной ведущей новостей в одно ухо залетает, из другого вылетает, и от этого начинает зарождаться головная боль. Хосок берёт ноутбук, чтобы проверить рейтинг, делая это уже скорее по привычке, чем осознанно — MonstaX до сих пор в топ-10. Вздохнув с победным удовлетворением, ещё недолго щёлкает каналы, но так и не находит ничего интересного, выключил телевизор и утыкается в компьютер на своих коленях, медленно пережёвывая салат. Так прошёл бы целый день, наверное, если бы не спасительный звонок. — Да, Господи, ты и на день не дашь от себя отдохнуть! — не смотря на внешнее возмущение, Хосок рад Кихёну — он не любит долго молчать, не любит сидеть в одиночестве, поэтому даже просто услышать чей-то живой голос за день полного молчания ему в радость. А Кихёну он рад всегда. — Ой, да хватит уже, не так уж я и мешаю. Наверняка там жрёшь опять свои салатики и втыкаешь в комп! — недовольно. — С чего ты взял? Нет, конечно… — чавкает Шин прямо в трубку. — Ладно, сейчас не об этом. Ты ничего не забыл? — с наездом Ю явно перебарщивает, думает Хосок, но тут же переключается. — Да, нет, вроде… Если ты о вечеринке, то я помню, послезавтра… — Ну нет же! Я о человечке, с которым ты познакомился месяца полтора-два назад. — Ммм… — Ну ты и тугодум. Че Хёнвон! Помнишь такого? — Ки уже откровенно закипает, и начинает казаться, что он сейчас материализуется в комнате и настучит по голове своему нерадивому другу, скорее всего именно столиком, на который сейчас неотрывно смотрит Хосок, очень туго соображая, к чему же такому клонит Ю. — А-а-а! Хёнвон! Конечно, помню, а что такое? — Ну, мы тут с ним встретились во время обеда. Хёнвон-ни живее всех живых! — Здорово, но… — В общем, послезавтра он с нами придёт, да ведь? — последнее будто бы адресованы уже не Хосоку, а в сторону. Видать, сейчас он как раз с тем самым Хёнвоном. — Короче, купи еды нормальной, да и выпить чего-нибудь. Давай, не впади в анабиоз там. До встречи. — Пока… — проговаривает Хосок, хотя из динамика уже слышатся быстрые гудки сброса. Что с Кихёном такое, он так и не понял, но тот явно очень занят, раз совершил такой сумбурный звонок, как будто чисто ради формальности спрашивая разрешение, которое особо и не нужно, судя по всему.       Не то, чтобы Хосок забыл о вынужденном сопалатнике. Просто как-то само завертелось, закрутилось, с камбэком MonstaX вообще всё из головы повылетало, кроме нескончаемых побед его песен на мероприятиях и шоу. Он знал тогда и уверен сейчас, что потом точно вспомнил бы о парне, но всё-таки рад, что ему напомнили. Если Ю говорит, что Хёнвон здоров, значит он уже ходит. Когда голову посещает эта мысль, в районе груди что-то щемит — слишком яркими и свежими остаётся в его голове воспоминания об искривлённом гримасой боли лице и грусть во взгляде, направленном в сторону своих же ног. М-да, от такой картины сложно будет избавится.       Следующим днём Шин прямо с утра едет в магазин, закупаясь продуктами, чтобы хватило на восьмерых здоровых парней с огромными аппетитами, и докупает заначку в свой уже почти пустой холодильник. Следующий пункт назначения — кафе неподалёку. Уже в течение часа от туда ему названивал Кихён и требовал срочно увидеться, снова. Они говорили вчера, да и в чём проблема сообщить новости по телефону, как это всегда и делалось. От непонимания в голову лезут не самые радостные мысли, которые Хосок старается быстро отбрасывать, так как волноваться об этом сейчас нет никакого смысла.       Но забегает он в кафе на всех парах, щурясь и высматривая розовую макушку своего друга, которую в связи с обновками этого камбэка просто невозможно не заметить. Кихён первый замечает суетившегося у входа Шина и активно машет рукой, привлекая внимание посетителей и подзывая Хосока жестом к своему столику. Тот в свою очередь даже отдышаться толком не успевает, как перед ним уже ставят заказанный для него Кихёном тортик и небольшую кружку приятно пахнущего чая.       То, что рассказывает ему друг, никак не хочет ни укладываться в голове, ни тем более как-то перевариваться. Звучит это всё, как полнейшая дичь, по неинтересному мнению Хосока, и из-за полного бардака в голове многого из того, что говорит Кихён, Шин просто не слышит, сидя в какой-то прострации. —… В общем, они решили, что мы будем вместе записывать песню, — подводит итог, обращая внимание на очевидное неприятие на лице напротив. — Чего?.. — буря в голове не желает утихать, а разыгрывается только сильнее. Кто-то из его начальства явно сошёл с ума. На реакцию Хосока Кихён недовольно подбирается, начиная заводиться. Со стороны можно сказать, что и сам он не совсем понимает как преподносить такие новости, ведь даже его быстрый мозг ещё их не переварил. — Я тебе тут пять минут расписывал, чего! Ты с MonstaX будешь записывать песню… — Погоди, это я понял. А вот почему, а главное зачем, до меня пока не дошло. — Господи, убийство — смертный грех, да и за идиотизм не убивают. А жаль! — Кихён глубоко вздыхает и мысленно считает до трёх. — Слушай, последний раз повторю и больше не буду. Директор сказал, что мы сейчас на пике популярности. Ты тоже. Это раз. Вторым его аргументом было то, что ты не похож на рядового продюсера, твоё лицо нельзя прятать за группой. Он до сих пор не понимает, почему ты не стал певцом, тебя было бы легко продвинуть, сам бы себе песни писал… Но сейчас не об этом. Так вот, третий, самый главный аргумент: слишком много фанатов желает твоего дебюта, как отдельного артиста. Очень много комментариев, секретари почту не успевают разбирать из-за постоянно приходящих писем с просьбами о дебюте Ли Вонхо. Начальство пошло на уступки. Это здорово, хороший шанс для тебя с нами как с состоявшимися звездами, а нам продвижение. Сейчас ты услышал? — Да…       Хосок не знает, что точно происходит у него в грудной клетке, но это что-то похоже на стадо слонов, нанюхавшихся перезревших бананов — странное сравнение пришедшее на ум, но по-другому это состояние не описать, кажется. — Хэй, приём, Земля вызывает Хосока, приём! — Ки протягивает свою ладошку к рукам Хосока на столе и небольно бьёт, пытаясь сконцентрировать его внимание на себе. — Очнись! — Не мешай мне думать о бренности бытия, — голова устало опускается на локти. Ещё одна куча проблем медленно наваливается на плечи, скоро его жизнь будет напоминать свалку. Избавился от старого мусора, держи ещё. — Да ладно тебе. Наоборот радоваться должен. Тебе дебют на тарелочке преподнесли, осталось принять и воспользоваться. Такая возможность редко выпадает, поверь, я знаю, — Ки ободряюще сжимает его руку и выдавливает успокаивающую улыбку. — Я понимаю, но… Слишком много, боюсь, не справлюсь. — Хосок, завтра мы с тобой не только камбэк отмечать будем, но ещё и два дебюта, получается, — видя, что брови Хосока слегка приподнялись, Ю уточняет: — Твой дебют и дебют Че Хёнвона, Хосок-а. — Дожить бы ещё до завтра.       Чувство, что что-то явно идёт не так, не покидает Шина целый день — это приводит к ненужной суете и тревоге. Пару раз он пишет Кихёну, как ему это всё не нравится, но, конечно, это не даёт результатов — друг и сам не может ничего сделать, он лишь донёс до Хосока новости и попытался поддержать, а слушать его в этом вопросе никто и не стал бы, поэтому Хосок почти сразу бросает эту затею с «поныть лучшему другу, авось забуду». Не то, чтобы он не хочет всего этого, не то, чтобы думает, что не справится, но странное ощущение продолжает скрести душу. Неправильно, думает он. Непонятно, решает за него мозг. Шин с вечера до двенадцати ночи не покидает свою домашнюю студию, пытаясь убежать от терзающих голову мыслей. Это не было вдохновением. Он думал.