Е12
11 февраля 2018 г., 09:15
— Песня фанатам понравилась, — Чонгук поймал Юнги на первом этаже, когда старший собирался вызывать лифт.
Мин повернулся к Чону, всё-таки нажав на кнопку, и уставился на парня. Фраза, которую тот только что произнёс, никак не увязывалась с его выражением лица — на нём виднелось беспокойство, раздражение и испуг. Такой микс из чувств заставил Шугу занервничать и начать волноваться.
— Что произошло? — Мин всё ещё выглядел абсолютно спокойным, однако про его мысли сказать этого было нельзя. Он надеялся, что сегодня он наконец-то закончит работу над песней и покажет её Чимину, но кажется Чонгук хочет потрепать ему нервы и забрать такое драгоценное дневное время, когда Пака ещё нет в студии. Приход на два часа раньше себя не оправдал.
— Я знал, что публике будет интересна личность Тэхёна, но не настолько же, — младший протянул телефон со списком тэгов Твиттера на экране. На втором месте в мировых Юнги прочитал «#JungkookXunknown». Старший сразу выхватил телефон из рук Чона и, заходя в только что приехавший лифт, просмотрел несколько твитов с содержанием вроде «Да покажите вы нам уже обладателя этого потрясающего голоса!». Шуга поморщился и вернул смартфон его владельцу. Он понял беспокойство Гука, но бросать всё ради этого небольшого бунта поклонников Мин не собирался.
— Спроси Тэхёна, на что максимум он может пойти, чтобы разрешить это. И поговори с директором, может у него будут стоящие идеи.
Лифт подъехал к этажу Юнги, а Чонгук, погруженный в мысли, поехал дальше в репетиционный зал к Хосоку.
***
Юнги уже смикшировал песню, но всё ещё пытался её доработать — поправит слова, потом вернёт в изначальный вариант; перепишет музыку в припеве, а потом решит, что было лучше. Именно так Мин наконец-то понял, что песня идеальна — все попытки сделать лучше проваливались, и чем больше Шуга слушал композицию снова и снова, тем больше он был доволен результатом. Чимин пришёл чуть позже чем обычно, оправдываясь тем, что он работал со своей рукописью и не заметил, как закончился рабочий день. Парень уже по традиции поставил стаканчики с кофе на свой столик, стянул с себя верхнюю одежду и завалился на диван. — Чёрт, хён, я забыл купить себе покушать. Так засиделся со своей книгой, что не пообедал. Я возьму еды на вынос и вернусь, — Пак уже расслабился, и по нему было заметно, что он никуда идти не хочет, поэтому, когда Чимин собрался подняться со своего места, Юнги резко встал со своего кресла, нацепил пуховик и прошёл к двери. — Побольше овощей? Пак кивнул. — Скоро буду. Юнги выбежал на улицу и даже не почувствовал мороза. Наоборот, ему показалось, что резко пришло лето. Его щёки пылали, сердце колотилось, но уже не в первый раз Мин просто списал это на то, что он бежал по лестнице, не дожидаясь лифта. Стоя в очереди в уличной палатке, он мысленно проклинал всех людей, которые сейчас возвращались с работы и перекусывали прямо на улице. Ну кто так делает? Зимой? Только в его стране так делали многие, а он даже внимания на это толком не обращал. Возвращаясь в студию и идя по коридору, Юнги остановился перед дверью. А подходящий ли день сегодня, чтобы сказать Чимину? В этот момент Мин подумал, что если он ещё раз посмотрит на парня, то взгляд уже просто не отведёт. Не сможет. Когда Шуга открыл дверь в студию, он первый раз в жизни пожалел, что попросил компанию сделать полную звукоизоляцию — ему мешала нередкая беготня Гука и Хосока по коридорам здания. А сейчас ему нужно было быть готовым к тому, что Чимин включил готовые композиции, которые они уже написали. Надо было быть готовым, что он включил именно ту самую. Ту самую, на которую Юнги отчаянно хотел бы увидеть реакцию младшего с первых нот. Но сейчас играли уже последние аккорды. — Ну как тебе? — Мин решил не показывать вид, что его это расстроило. Он подавил желание улечься на пол и свернуться калачиком. Чимин повернулся к старшему лицом и посмотрел в глаза. Его глаза блестели, на губах красовалась яркая улыбка. Он либо что-то понял, либо ему просто понравилась песня. Юнги предпочёл бы второй вариант — так у него было бы время подготовиться и просто невзначай кинуть что-то наподобие «ты мне нравишься» или «эта песня написана для тебя». Тут ему по душе был тоже второй. В первом случае Пак выбрал правильно. — Я даже не представлял, что из моих стихов получится такое. — Во всех наших песнях стихи твои. — Я не то имею в виду. Юнги нахмурился. А что тогда Чимин мог иметь в виду? — Это стихотворение было самым особенным для меня, а теперь ты сделал его ещё более особенным, — Чимин поставил песню на повтор и откинулся в кресле, закрыв глаза и начав крутиться вокруг своей оси. Мин какое-то время так смотрел на младшего и слушал песню. Сочетание образа Пака и мелодии в один момент вызвало чувство эйфории и бабочек в животе. Ну когда он успел-то в Чимина влюбиться? Но Юнги знал, когда. Уже давно знал. — Оно особенное для тебя, потому что связано с твоей историей? — Откуда ты знаешь? Как ты понял? — Чимин остановился и немного дернулся. Его глаза были открыты широко, пальцы сжимали ручки кресла, а спина больше не облокачивалась на спинку. Юнги заметил, что волосы парня были растрёпаны из-за шапки, но он их не причесал, как обычно это делал. И почему Мин стал замечать так много деталей? Таких маленьких и незначительных вещей? — Думать умею. А ещё слушать. Чимин улёгся обратно, давая понять, что больше объяснять, что старший имел в виду, не нужно. — Чимин-а, а можно я тоже прочитаю твою работу? — Юнги вспомнил, как Намджун и Тэхён обсуждали рукопись Пака по пути в парк несколько дней назад. Шуга много раз говорил себе, что это не его дело, что ему незачем читать книгу младшего, но у него появилось огромное желание прочесть эту историю. Ему хотелось узнать, на что парень тратил так много времени и сил. Ему хотелось понять, в чём страсть того, кто ему так нравился. — Да, конечно, я внесу поправки на компьютере, распечатаю и принесу тебе сразу, как только смогу. Но всё равно помни о том, что этот вариант не окончательный, — Пак говорил, не открывая глаз и продолжая кружиться на кресле. Он выглядел таким спокойным и даже каким-то вымотанным — на его лице застыло выражение глубокой задумчивости. Но об этом Шуга точно спрашивать не станет. Над парнями повисла тишина. — Хён? — Чимин посмотрел на старшего, и Юнги понял, что во втором случае Пак решил пойти другой дорогой и времени не давать. — А кому посвящена эта песня? Я имею в виду часть, которую написал не я. Композитор не почувствовал волнения, как он сам думал до этого момента. Его не распирало чувство страха, ничего не давило на лёгкие, не сжималось сердце. У него просто появилось ещё больше бабочек в животе, а одно слово так и вертелось на языке. Оно вертелось ещё пару мгновений перед тем, как вырваться наружу: — Тебе. — Ты вот так просто об этом говоришь? — Чимин резко крутанул кресло и сделал несколько быстрых оборотов, явно стараясь не смотреть Юнги в глаза, однако Шуга ловил его взгляд каждый раз, когда младший оказывался повернут к нему лицом. — А не должен? Чимин замолчал. Почему он всё время молчит? И ещё один вопрос снова появился у Мина в голове: почему с этим парнем до сих пор всё происходит так быстро? — Хён, — младший немного замялся, но кресло не замедлил, а лишь ускорил. — Знаешь, мне кажется, что второй этап «Уютно и влюбиться» я уже прошёл. — Правда? Думаю, я тоже, — Пак резко остановился и посмотрел на старшего с самой яркой улыбкой, которую Юнги когда-либо видел. — Я постараюсь принести рукопись как можно скорее, — щёки младшего заметно краснеют, но вовсе не из-за смущения.***
— Эй, Хосок, нам скоро выходить на сцену, ты в порядке? Ты выглядишь не очень, — Намджун трясёт друга за плечо и пытается посмотреть в глаза, но тот в этот момент надевает свою шляпу а-ля для рыбалки и натягивает свою солнечную улыбку (которая не очень-то и сочетается с его нарядом) и смотрит на Джуна открытым взглядом. — Просто не выспался сегодня, Чонгуку хореография новая сложно даётся, — Чон слышит, как ведущий называет название их дуэта и торопится к выходу на сцену. — Я клянусь, всё хорошо. Идём. Намджун молча последовал за парнем, и через мгновение они стояли перед заполненным залом, в котором Чимин однажды надеялся на продолжение своей цепочки. Это место не дало никаких начал для Пака, но, может, оно даст их Чону и Киму? Толпа любит этих двоих. Любит стихи Чимина, любит голос Намджуна и танцы Хосока. Любит биты известных рэперов и всё новое, что парни приносят в выступления сами, своими силами. В момент, когда они стоят на сцене в свете красных огней с микрофонами в руках, Намджун — это не работник музея, а Хосок — не бывший трейни и нынешний хореограф компании. Они — одно целое с друг другом, толпой и их музыкой. — Что бы ты ответил, если бы нам вдвоём предложили дебютировать? Хосок смотрел как-то с вызовом, его глаза блестели, а по лбу скатывались капельки пота и, доходя вниз по шее, впитывались в воротник футболки. Его взгляд напряг Намджуна, но он, зная Хосока и понимая, что тот особо известным быть и не хочет, успокоился. — Я бы решил подумать над тем, правда ли это то, что мне нужно, обсудил бы с тобой и с друзьями. — То есть ты не был бы против? — Я говорил, что это не совсем то, чего я хотел в жизни, но я разок побыл бы Чимином, и, возможно, согласился бы. А что? Почему ты спрашиваешь? Хосок прислонился спиной к стене в гримерке, а Намджун стал переодеваться из своей сценической одежды в обычную. Чон стянул свою шляпу и прошёлся полотенцем по своим волосам и лицу. — Да так, было одно предложение, — Хосок ухмыляется и тоже начинает переодеваться, последовав примеру друга. На его лице усмешка, в руках сменная одежда, а полотенце летит в рюкзак, который стоит у него под ногами. — К такому жизнь меня не готовила, — Ким кидает смятую в руках одежду в сумку и выходит из душного помещения.
