Our lyrics

      — Хён, я принёс, — Чимин протягивает толстенный конверт, а Шуга пялится на это белое чудо в руках парня и округляет глаза от количества предполагаемых страниц внутри.       — Наверное, ты не ожидал такого количества страниц, но что я мог сделать? — Юнги предполагает, что Пак посчитал, что на его лице появился испуг или недовольство: его что, заставят это всё прочитать? Но на самом деле Мин был просто удивлен, ничего более.       — Боже, Чимин-а, это последнее, о чём ты должен беспокоиться. Я постараюсь закончить как можно скорее, — Шуга забирает работу младшего и предупреждает: — сегодня мы закончим работу над заглавной песней быстро.       — Чонгук уже выбрал её? — Чимин удивляется, и Шуга посмеивается над выражением лица Пака.       — Нет, он весь концепт оставил на нас, говорит, что влюбленная парочка быстрее и лучше с этим справится, — Юнги смеется, а Пак сильно краснеет — прошла всего неделя с тех пор, как они стали встречаться, и тут Мин заметил, что всё наконец-то хоть как-то замедлилось — Чимин жутко смущался от любого проявления чувств вроде держания за руку или объятий со стороны старшего.       — Ну и какую песню ты выбрал? — Чимин тушуется, но чувствует себя уже уверенней — никто не мог заставить его смущаться, но Шуге странным образом удавалось.       — Я не выбирал, подумал, что ты, как человек далёкий от этого бизнеса, сделаешь правильный выбор.       — Тогда ты знаешь, какую песню я выбрал бы. Но она ведь уже закончена, хён, — Юнги видит, что Пак заметно расстроился, поняв, что сегодняшний рабочий день закончился, так и не успев начаться, и сейчас они разойдутся по домам.       — Ты расстроился, что на сегодня у нас нет работы? — младший кивает. — Я ж тебя не выгоняю, Чимин-а, ты можешь полазить в моём компьютере, я поработал над парой песен днём. Думаю, тебе понравится.       — Спасибо, хён, — Пак ярко улыбается Мину, а тот ложится на диван и начинает чтение.

***

      Неделю назад       — Вы с Юнги-хёном что? — Тэхён округлил глаза в неверии — а ведь по большей части он сам подталкивал Чимина сделать наконец первый шаг и признаться в своих чувствах композитору. — Мама дорогая, как хоть это произошло?       Ким-младший чуть ли не прыгал на месте, и многие посетители кафе на него удивленно смотрели. Пак не понимал, чего парень от него хочет — подробностей или доказательств?       Намджун сидел рядом с Тэ напротив Чимина и как рыба открывал и закрывал рот, не в силах хоть что-то из себя выдавить. Новость о работе своего друга с его кумиром он пережил достойно, но вот известие об их отношениях повергли парня в самый настоящий шок.       — Я ж уже сказал, мы встречаемся с сегодняшнего дня, чего неясного? — Пак предполагал, что реакция друзей может быть такой, но никак не думал, что Намджун, который сам толкал его в направлении Шуги, не сможет и слова произнести. — Боже, вы же сами постоянно мне говорили разобраться с этим, говорили признаться, а сейчас что? Сейчас не верите, что он был первый, кто объяснился?       — С твоей наводкой, — уточнил Джун.       — Разве не ты, Намджун, спрашивал меня, скажу ли я хёну? Не ты говорил, что я не замечал, потому что мне не делали больно? А теперь ты удивляешься? — Чимину не то что было обидно, он скорее ожидал расспросов, а не недоверия со стороны друзей.       — Одно дело, когда твой друг страдает от неразделенной любви, а тут эта самая любовь вообще взаимной оказывается, — Ким-старший отпивает свой кофе и продолжает есть что-то из итальянской кухни. Ресторанчик, в котором ужинают ребята, очень светлый и с кучей фотографий Рима, Флоренции и Пизы на стенах.       Пак закатывает глаза на слова старшего и доедает последний кусок своей пиццы. Тэхён сидит тише воды, ниже травы и делает вид, что сосредоточился на своей пасте, а сам даже кусочка в рот не взял.       — Во-первых, я не страдал, о’кей? Во-вторых, Тэхён, ешь нормально, а то я тебе твою пасту за шиворот вывалю. И добавлю туда свой кофе с мороженным, так, для контраста.       Парни смеются, и Тэ начинает есть.       — Теперь, когда стадия уверования и принятия пройдена, мы ждём подробностей, — Намджун чуть ли не плюётся в Пака, так как говорит с набитым сыром ртом. Он заметно повеселел. Джуна явно радовал факт, что его лучший друг встречается одним из самых известных композиторов страны и Азии в целом.       — Ну, я уже рассказал, как мы пришли к этому, — Пак пожимает плечами и достает кошелёк, чтобы проверить, сколько наличных у него осталось.       — Да, но потом? Что было после того, как ты пообещал, что принесёшь свою рукопись? — Тэхён подавился, так как у него, как и у старшего Кима, была привычка говорить с полным ртом еды.       — Доедайте быстрее, и я расскажу вам по пути домой.       Кимы быстро кивают и принимаются есть с удвоенной скоростью, от чего Тэ снова давится, а Чимин, смеясь, подает ему бутылку воды и осторожно стучит младшему по спине.       Снега на улице стало заметно меньше, а воздух стал потихоньку теплеть. Хосок и Чонгук всё чаще присоединялись к уличным вечерним выступлениям Намджуна и Тэхёна, а Чимин по-прежнему зависал у Юнги в студии. Теперь у него было на одну причину больше.       Под ногами виднелся асфальт, а палаток с едой стало только больше. Сейчас уже девять вечера, но людей и машин всё ещё достаточно. В Сеуле почти никогда не видно звёзд, зато Чимин легко смог отыскать луну, запрокинув голову к небу.       Парень молчит. Его друзья тоже плетутся рядом и ничего не спрашивают, понимая, что ему самому ещё нужно осознать всё то, что произошло сегодня между ним и Мином в студии.       Взгляд Пака мечется от Намджуна к Тэхёну, и он понимает, что ему стоит поделиться самым сокровенным хотя бы с друзьями. И потом, если все будет в порядке, и с родителями.       — Не думаю, что после того, как я пообещал принести свою книгу, происходило что-то интересное. По крайней мере для вас, — Чимин снимает шапку, потому что ему внезапно стало как-то тепло. Тепло от одной мысли о том, что сегодняшнее может стать и завтрашним.       Намджун хмуро смотрит на друга, на его глупый счастливый взгляд и понимает: этому влюблённому идиоту нужна терапия.       Старший набирает снега в руки и сыплет его Паку на голову, где пятнадцать секунд назад была надета шапка. Чимин жмурится как-то довольно и стряхивает снег с волос, проходится ладонями по мокрому лицу и смеется.       — Спасибо, хён, мне явно нужна встряска.       — Тебя на землю вернуть нужно, — бормочет Тэ.       — Ладно. Но я уже сказал, что ничего такого не было. Просто потом он меня обнял, мне кажется, первый раз с момента нашего знакомства, — Пак резко поворачивается к старшему лицом. — Да, я знаю, что у него не было поводов делать это раньше. Я знаю, хён.       Намджун сворачивает на тихую улицу, направляясь к дому Чимина, но, не доходя до нужного перекрестка, заходит в магазин.       — Зачем?       — Праздновать будем, — Джун подхватывает бутылку чего-то спиртного с полки и быстро двигается к кассе. — И он тебе даже не сказал что-то вроде «давай встречаться» или «будешь моим парнем»?       Тэхён прочищает горло, стараясь заставить старших понять, что в магазине полно людей, чтобы задавать такие вопросы. Потом он вспоминает, что Чимину глубоко плевать на мнение людей, которых он даже не знает, и затихает.       — Думаю, что всё было довольно очевидно, если учитывать то, что в объятиях мы простояли несколько минут.       — Так непохоже на Шугу, — протягивает Намджун, передавая купюры кассирше.       — Но зато так похоже на то, как любовь делает из нас придурков, — Тэ смеется, и все выходят на улицу.

***

      Чтение Юнги продолжает и у себя дома, проводив Чимина до его квартиры. Ему нравились эти короткие прогулки до входной двери, ведущей в жилище младшего, нравились короткие объятия и редкие чмоки младшего в щёку Шуги. Мин чувствовал себя глупо, но почему-то это никогда не останавливало его от предложений проводить Пака.       Парень вернулся в свою квартиру первый раз за полторы недели и почувствовал себя вполне комфортно в этом большом и пустом пространстве. Наверное, потому что оно уже не ассоциировалось у него с отсутствием вдохновения и вынужденным отдыхом. Он пришёл сюда впервые за год с желанием чем-то заняться, а не просто посмотреть первый попавшийся фильм и уснуть.       Находясь в студии с Паком около трёх часов, младший ни разу не побеспокоил его и позволил погрузиться в историю целиком, но в девять вечера Чимин всё-таки напомнил Юнги о том, что им пора идти домой, ну, или по крайней мере самому младшему. Как и каждый день на той неделе, старший предложил проводить парня до дома, а тот, как обычно согласился. Заходя в квартиру, Чимин легко клюнул Шугу в щёку и с раскрасневшимся лицом забежал внутрь, оставляя Мина наедине с самим с собой на лестничной клетке.       Придя в квартиру и скинув верхнюю одежду, Юнги поплелся в душ, а потом, уже в пижаме, завернулся в одеяло и продолжил чтение, включив светильник и всё верхнее освещение.       Где-то на середине истории Шуга вспоминает разговоры с Чимином насчёт его работ и его желании показать свои книги широкой публике, а не только друзьям. Вспоминает первую их встречу. Их общение началось как раз с разговора о том, настоящий Пак писатель или нет.       — Ты тот писатель из издательства неподалёку?       — Если можно так сказать. Я только начинающий.       — Что ты имеешь в виду? Ты либо писатель, либо нет.       — Ну, дело в том, что да, я пишу. И пишу давно. Но никогда мои книги не публиковались.       — А разве важно, печатаются твои истории или нет? Я тоже не сразу начал продавать свою музыку, и все, кто ее слушал — это мои друзья. Но я писал и называл себя музыкантом.       — Но сейчас…       — А какая разница. Я не был бы здесь, если бы меня не занесло однажды в одно место, где бывают известные люди. Так что, это просто вопрос удачи. Не сказать, что не хотел всего этого. Хотел, наверное. Вернее, я хотел, чтобы люди меня слышали. И отсюда они меня слышат. Это всё, что мне необходимо.       Читая страницу за страницей, Юнги уже давно потерял ощущение, что это вовсе не настоящая книга, а лишь история, которую написал любящий это дело парень. К концу третьей четверти работы, Мин уже явно не понимал, почему Чимин всё ещё не показывал свои работы издательству. Почему он не просил советов у редактора, почему не искал поддержки у директора относительно самих рукописей. С таким талантом и умением ему точно не отказали бы.       По правде говоря, когда Пак первый раз пришёл в студию, чтобы поставить галочку напротив имени старшего в цепочке, Мин не был уверен, что этот парень хорошо писал. После того, как он узнал, что Чимин ни разу даже не публиковался, его сомнения стали ещё больше, но судить по внешнему виду он не стал. Когда Чимин стал показывать свои идеи и рассказывать об истории, которую он планировал написать, всё недоверие пропало. Юнги уже был уверен, что Пак добился бы успеха. А прочитав его стихи, сомнений вообще не осталось.       На часах уже около шести утра, а Мин рад, что у него режим сна и так сбит, а на кухне ещё оставался любимый кофе. Он читает уже около двенадцати часов, если не считать короткую прогулку до дома Чимина и поездку до собственной квартиры. Оставалось дочитать около двадцати страниц, и Шуга мог спокойно поспать или сделать кое-что, если, конечно, решится.       Юнги отложил уже прочитанную работу на тумбочку и на ватных ногах поплёлся в душ. Спать он больше не собирался, а вот у директора издательства, видимо, сегодня будет знаменитый посетитель.       Чимин явно был к себе слишком строг. История как минимум заслуживала быть опубликованной. Пак постоянно боялся показывать работы даже редактору, не говоря уже о вышестоящих работниках, и Мин считал это глупым. Сейчас он собирался идти прямо в издательство и положить конец этой неуверенности его парня.       «Вот откуда только в нём может взяться место для неуверенности? — думал Юнги, натягивая ботинки. — Он даже в студии всегда давал мне чёткие ответы, не боялся задавать вопросы сам, только смущался порой, но даже тогда был уверен в себе на все сто. Что же сейчас не так?»       Да, Мин заставлял младшего краснеть и порой смущаться, но это была влюблённость, она не может без этого обойтись. Юнги заставлял его краснеть, но не потому что тому было неловко. Смущение — да, но неловкость ему точно была незнакома. Как и страх. Неужели самокритика?       Вопрос о том, правильно ли он поступает, отпал сразу — Мин помнил, что Паку очень помогло его издательство добраться до него, разрешив использовать связи директора. Плюс, Чимин как-то упоминал, что редактор с интересом выслушал идеи парня.       — Чимин либо слишком самокритичный, либо просто тормоз. Надеюсь, он не будет сильно злиться.

***

      Когда Юнги вышел из кабинета директора (а пошёл он к нему, а не к редактору, так как уже пару лет играл только по-крупному — большая сцена всё же) и спустился в холл издательства, он решил заглянуть на этаж к Чимину и посмотреть, как тот работает. Ему всегда было интересно, как выглядят обычные офисы издательств (на самом деле ему стало интересно только из-за Пака).       Шуга вошёл в лифт и нажал на кнопку одиннадцатого этажа — он прекрасно помнил, что с младшим они работали на одинаковых этажах, что казалось довольно забавным.       Выйдя из лифта и пройдя внутрь, Юнги сразу увидел макушку Пака, которая мелькала то там, то здесь. Чимин носился по залу между столами, перекладывал стопки бумаг и выглядел довольно озадаченным. Заметив больно знакомое лицо, младший остановился и уставился на Мина с удивлением, а затем, выйдя из оцепенения, подбежал к старшему.       — Боже, хён, что ты тут делаешь? — парень не ожидал появления Шуги, но явно был рад его видеть.       — Пришёл посмотреть на твое рабочее место и здешнюю атмосферу, — мягко улыбнулся Юнги и приобнял младшего — всё равно офис был полупустым, видимо, уже обеденный перерыв.       — С твоей студией это не сравнится, но тут мне тоже нравится, — Чимин немного отстранился от старшего, подошёл к своему столу и жестом подозвал Шугу к себе.       — Чимин-а, мне уже стоит идти, я… — фразу Мина прервал звонящий телефон на столе Пака. Парень поднял трубку и через пару секунд кинул быстрое «Сейчас буду, господин директор». Юнги понял, зачем тот его к себе вызывает и поспешил ретироваться.       — Удачи, Чимин-а, увидимся вечером.       — Увидимся, хён, — Пак выглядел растерянным, но старший не захотел себя выдавать и быстро удалился из здания, направляясь в компанию, уже представляя, что ждёт его вечером.

***

      — Хён, — вваливается в студию Чимин, — я, конечно, ценю твою заботу, но какого чёрта ты сделал это, даже не спросив у меня? — он не выглядит расстроенным или сердитым, просто чересчур эмоциональным.       — Не приняли? — Шуга смотрит на парня с надеждой, уже начиная жалеть о своем импульсивном поступке.       — Да, приняли, сказали, что согласны публиковать… но всё же, хён!       Юнги, видимо, рад этой новости больше самого Пака, потому что он первым стискивает парня в объятиях и шепчет поздравления, чувствуя облегчение от того, что всё-таки получилось.       — Спасибо, Юнги-хён, — младший обнимает в ответ и кладёт свою голову старшему на плечо. — Я никогда не смог бы сделать этого сам — слишком строг к себе самому.       Мин улыбается, потому что смог понять это раньше. Смог понять чувства младшего и сделать что-то, что было для него очень важным.       — Меня ждёт много работы в редакторском отделе, — Пак хмурится и немного отстраняется. — Но потом, если книга получит достаточно внимания и положительных отзывов, меня включат в список авторов. Хён, это же так здорово! Наше издательство одно из самых крупнейших в Корее. Я уверен, что с твоей помощью у меня всё получится.       — Так, как у меня получилось пережить творческий кризис? — Чимин уверенно кивает.       — Спасибо, хён. Ты мне правда очень помог.       Чимин внимательно изучает лицо старшего, а сам Шуга готов растаять под таким взглядом младшего. Думает, что это тот самый момент, но эта мысль в голову Пака приходит немного раньше. Парень заметно смелеет, делает шаг ближе и смотрит с мягкостью и серьёзностью одновременно, а сердце Юнги то ли в пятки уходит, то ли в горле где-то бьётся — композитор понять не может. Через секунду у Мина глаза уже закрыты, а губы Пака исследуют его собственные, нежно, но как-то слишком медленно, как кажется старшему. Тот решает перенять инициативу на себя и немного напирает, а Чимин и не против вовсе. Его руки блуждают по спине Шуги, прижимая ближе, а сам рэпер берет лицо младшего в ладони и углубляет поцелуй, но не сильно, не желая ничего опошлить или испортить момент. Обоим кажется, что всё на своих местах, оба думают, что это должно было произойти. И никто из них точно никогда об этом не пожалеет.       — Воу, хён, а ты быстрый, — смеется Чимин, только отстранившись от губ старшего.       — А ты смелый, — Юнги тоже смеется и обнимает Пака чуть крепче, чем пару минут назад. — Знаешь, я всегда думал, что целовать кого-то — это очень волнительно и смущающе, но на самом деле нет.       Чимин опешил.       — Ты никогда не целовался что ли? Звучит так, будто и вправду нет.       — Боже, целовался я, но давненько уже. Знаешь, мой образ жизни и люди вокруг как-то не особо к этому располагают, — Пак смеется в ответ, вспоминая о ближайшем окружении Мина. Да, оно и правда не очень располагающее к поцелуям, разве что только в пьяном виде и при игре в бутылочку.       — Я тоже не испытываю волнения. Мне тепло, приятно, волнующе, но в другом плане. Это волнение, которое не связано со страхом, понимаешь? Мы странные, да, хён?       — Не-а, просто немного другие?       — Возможно. — Пак садится на кресло у компьютера и включает одну из песен Хосока, которую он записал во времена трейни. Чимин часто их слушал, когда было нечем заняться. В этот момент в студии раздаётся звук входящего сообщения. Парень тратит секунды на прочтение и с удивлением в голосе спрашивает: — Хён, ты слышал, что Намджуну и Хосоку предложили дебютировать?       — А? — Шуга подскакивает с дивана, на который только что сел, подходит к младшему и смотрит в экран его телефона. Через минуту его собственный мобильный оповещает о новом сообщении.       «Хён, как ты думаешь, дебютировать — это хорошая идея для меня?»       — Намджун-хён никогда не думал об этом. Знаешь, он считал, что вряд ли добьётся успеха и так далее. Тогда почему сейчас задумался? — Чимин хмурится, откладывает телефон на стол, и смотрит на Юнги в надежде, что у того есть ответ.       — Потому что ему нужно было искать возможность дебютировать и зарабатывать, а сейчас эта возможность сама его нашла. Я сам таким был, знаешь. Меня же пригласили в компанию, — Мин смотрит на обеспокоенное лицо младшего — он просто переживает за друга. Пак всегда хотел, чтобы Джун-хён был счастлив, и знал, что музыка делает его таковым.       — Я просто надеюсь, что он не пожалеет о своём решении в будущем. И что они с Хосоком не будут давить друг на друга, — младший вздыхает и ставит песню на паузу. — Мы всё ещё можем отпраздновать скорую публикацию моей книги?       — Конечно, напиши ребятам, сходим в барбекю-ресторан.       — А ты останешься у меня на ночь?       — Останусь, Чимин-а, останусь. Только не всё сразу, в один день, знаешь. Хорошего понемножку.       Чимин смеется над словами хёна и в шутку отталкивает его от себя. Юнги не поддается и обнимает Пака, заливисто смеясь.