Our lyrics

      — Ну, один умный человек сказал мне тебя спросить, что с этим делать. Публика всё-таки тебя просит, а не меня, — Чонгук болтает ногой, сидя на подоконнике. Ким пытается отмыть руки от свеклы, но успехов не наблюдается — руки до сих пор оставались до ужаса красными даже после третьей порции жидкого мыла.       — Нафиг уволюсь из этого ресторана, — парень уже берётся за губку для мытья посуды, но никакого прогресса всё ещё нет. — Сколько ещё директор будет экспериментировать с кухнями мира? Ему мало что ли азиатской в целом? Зачем добавил европейскую?       Чонгук слезает с окна и, подойдя ближе к Тэ, слегка бьёт его по спине.       — Тэхён, ты меня вообще слушаешь?       — Я всё ещё твой хён. Нет, я не слушал, у меня ночная смена была. Я устал. И кто, чёрт побери, тебя пустил на кухню без униформы или хотя бы защиты? — Тэхён вытирает руки бумажным полотенцем, на котором следов, к счастью повара, не остаётся. — Вот они — привилегии знаменитостей?       — Что-то вроде того. Твой шеф взял автограф и сделал вид, что не видел, как я прохожу.       Тэ выводит младшего на задний двор ресторана, чтобы тот не маячил на кухне в верхней одежде и с непокрытой головой.       — Почему на кухне больше никого нет? — интересуется Чонгук, оглядываясь вокруг. Около входа стоят две машины и мусорный бак чуть дальше. Остальные парковочные места свободны.       — Кто-то зарезервировал весь ресторан до девяти вечера и изъявил желание отведать блюда, приготовленные исключительно шеф-поваром, — Ким смеётся и смотрит на Чона. В голове что-то щёлкает, и парень понимает: — А-а-а, выходит, это ты. Боже, Чонгук зачем? Деньги лишние?       — Тэг в мировых на протяжении пары дней.       — Это проблема?       — Я тебе об этом пятнадцать минут подряд говорил! Люди хотят знать, кто ты.       — Понял, проблема.       Повисает тишина. Чонгук присаживается на крыльцо и смотрит на старшего снизу-вверх. По лицу стоящего парня пробегает тень раздумий, но он ничего не говорит.       — Как ты можешь быть таким спокойным? Тебя даже не удивило, что это я зарезервировал весь ресторан, чтобы просто с тобой поговорить. «А-а-а, выходит это ты», — кривляется Гук, — серьёзно, Тэ? И что мне делать? — Чонгук явно нервничает из-за всей ситуации в целом — он обещал Тэхёну, что ничего серьёзного не произойдёт и фанаты быстро перестанут думать о таинственном голосе в песне-подарке, но кажется и он, и агентство немного ошиблись.       — Хён. Боже, опубликуй видео с записи песни и всё. Так отцепятся? — Ким садится на капот одной из машин и тяжело вздыхает. Слишком длинный день выдался, а теперь ещё и этот айдол со своими проблемами пришёл. Ладно хоть от работы не отвлекает и не пытается выставить себя персоной всемирного масштаба. Хотя если учитывать факт, что его популярность набирает обороты даже за границей, это даже не было бы преувеличением.       — Думаю, если сказать о том, что ты не собираешься вертеться в этой среде, то отстанут. Хён. Прости, что так вышло, — Чонгук чувствует вину и хочет всё исправить — даже несмотря на то, что идея пригласить Тэхёна принять участие была вовсе не его, а Юнги. Он хочет, чтобы старший был его другом, а сейчас высока вероятность, что Ким не станет с ним больше видеться из-за риска стать замеченным и прогреметь на весь интернет.       — Я буду вертеться в этой среде, но не как один из вас, — парень пожимает плечами и слезает с капота. Младший всё ещё смотрит на Кима, явно не соображая, о чём тот говорит.       — Чимин. Ты помнишь, что мой лучший друг работает с Шугой?       — А когда они закончат работу?..       — Они явно не прекратят своё общение после записи, — Тэхён смеётся и приглашает Чонгука воспользоваться случаем и вкусно поесть, раз уж деньги лишние нашлись.

***

      Чимин просыпается от того, что кто-то перебирает его волосы и щекочет дыханием лоб. Он осторожно потягивается, чтобы не помешать Юнги, который уже давно проснулся, медленно открывает глаза и встречается взглядом с Мином, который смотрит на него заспанными глазами и с лёгкой улыбкой.       Пак обнимает старшего за талию и утыкается ему в грудь, не желая покидать тёплую залитую солнечным светом спальню.       — Уже две недели прошло с момента, как ты остался тут первый раз, но до сих пор кажется, что как только ты проснёшься, то покроешь меня трёхэтажным матом со словами «какого чёрта мы в одной кровати?!».       Шуга хмыкает в ответ на такое заявление и пытается высвободиться из плена Чимина, но тот лишь сильнее сжимает в ответ на все попытки вырваться и глубоко вздыхает. Пробуждение с Мином в одной кровати — отныне одна из лучших частей дня.       — Ты так долго перебирал мои волосы и ничего не заметил? Ах, хён, как же так, — Пак наигранно говорит высоким голосом и толкает Юнги в грудь, когда договаривает фразу. В этот раз уже старший не дает младшему отстраниться.       — Заметил, Чимин-а, — голос Шуги отдает хрипотцой. Рэпер прикрывает глаза и на одном дыхании произносит: — заметил ещё в тот день, когда ты пришёл из тату-салона.       — Я догадывался, что ты знал, что я вовсе не с Тэ и Намджуном был в тот день.       — Чонгук заходил через час после того, как ты ушёл. Угадай с кем.       — Ну и ладно. Я рад, что ты заметил, — Чимин поднимается с кровати, таща за собой почти уснувшего, но крепко вцепившегося в парня Мина. — Юнги-я, отпусти, я пойду кофе сварю и завтрак приготовлю, нам обоим на работу идти.       — Хён. Я твой хён.       — Боже, хватит играть в старших-младших. Сейчас ты больше похож на ребёнка, чем я в три года. Дай мне встать, хён! — Пак сидит на кровати, пытаясь оторвать руки старшего со своих бёдер. Шуга крепко сжимает ладони в замке, не давая младшему уйти из комнаты. Ему в глаза солнце светит, он жмурится, но хватку не ослабляет — слишком дорого сокровище, что находится в его руках сейчас.       — Ну хён! Пожалуйста! Не убегу я от тебя, — Чимин недовольно кричит и смеётся одновременно, удивляясь Юнги всё больше и больше — его мятные волосы на его белых штанах в солнечном свете, прозрачная и мягкая на вид кожа вообще не были похожи на чёрно-белые фотографии с фотосессии для последнего альбома Шуги. Сейчас ничего не напоминало о том, что старший был рэпером — сережки где-то в ванной на полке, макияж смыт, волосы растрёпаны как-то по-домашнему, жёлтая пижама, надетая в спешке задом-наперёд, и сцепленные руки на боку у младшего. Никакой крутости — один уют.       — Так уж и быть, отпущу. Только если мы вечером пойдём на свидание, — старший продолжает держать Пака, но хватку немного ослабляет.       — Мы вчера ходили.       — Я ещё хочу.       — Хорошо, но только если ты начнёшь запись заглавной песни с Чонгуком, — Мин нехотя освобождает Чимина и тот сразу встаёт с кровати, проходя к выходу в коридор.       — Я ж говорил, что мы не решили ещё, кто будет часть с рэпом исполнять. Мне слишком неловко.       — Начать запись можно и так, Юнги-я.       — Хён.       — Ну, значит без свидания сегодня.       — Можешь звать меня по имени.       — Хорошо, хён.       — Ну Чимин-а!       — Отлично, просыпайся пока, а я овощи потушу. Жду тебя через тридцать минут на кухне.       Пак скрывается за дверью, а Шуга разваливается на кровати и думает о том, что правильнее и быть не могло. Нет ничего правильнее, чем просыпаться с Чимином рано утром и ловить солнечных зайчиков, пляшущих у него на веках.       Пока младший спал, Юнги смог хорошо рассмотреть уже не пустую луну за ухом парня. Она теперь была заполнена узорами пастельных цветов и при этом казалась такой же яркой, как Чимин, и одновременно спокойной, как Мин.       Парень посмотрел на своё запястье. Лучи солнца путались, а его глаза улыбались, совсем как у Пака — полумесяцами. Он думал о том, что, возможно, они — пазлы. Пазлы, которые, кажется, имеют совсем разные места в самой картинке, в разных углах, но на самом деле вместе они идеально соединяются, и картина становится полной. И как их не переворачивай — они всё равно сойдутся и всё ещё идеально будут подходить друг другу. Определённо точно, Юнги и Чимин — пазлы, которые сами соединились ещё в коробке перед распаковкой и сборкой.       — Чимин, поехали на пляж. В Пусан, — Юнги заходит в кухню и видит, как младший уже раскладывает еду по тарелкам и ставит чашки с горячим кофе на стол. — Зачем ты в две тарелки положил?       Пак смотрит на Мина и хмурится, не понимая, что старший пытается этим сказать.       — Чтобы позавтракать? — парень сводит брови и смотрит прямо в глаза.       — В следующий раз наложи себе больше, и я просто у тебя воровать буду.       Чимин смеётся — Шуга тем ещё романтиком оказался. Все эти незначительные фразы, объятия со спины, желание пойти к младшему после работы в студии, помощь с оттачиванием деталей книги, ночные прогулки по центру Сеула и украденные поцелуи — таким был Юнги. Он никогда не любил разговаривать с людьми, никогда много с ними не контактировал, но Пак был чем-то другим. Стоит старшему убедиться, что всё это не сон и Чимин правда отвечает ему взаимностью — на место обычного серого Шуги-я-не-люблю-людей приходит романтик Юнги-я-люблю-Чимина. И вообще две эти личности никогда не должны были пересекаться в этом мире даже в переходе метро, не говоря уже об одном теле и одном человеке. Но Паку было всё равно — ему были по душе обе.       — Пусан? Если ты будешь записываться сегодня, то мы не успеем доехать… — младший замечает на себе грозный взгляд из-под челки сидящего напротив рэпера. — Как поедим, поедем, хорошо?       Старший победно улыбается.

***

      Юнги за рулём, Чимин ест кимпаб рядом. На часах час дня и двести километров шоссе за спиной. По радио играет песня Чонгука, которой подпевает Юнги, а затем ди-джей, две минуты проговорив о том, что с нетерпением ждёт новый альбом, ставит песню Шуги. Чимин дёргается, услышав знакомый бит и начинает прыгать на кресле, тыча пальцем в магнитолу.       — О, хён! Я после этой песни посчитал тебя отличным рэпером и композитором!       Старший усмехается.       — А в предыдущих ты разочаровался?       — Она была первой, — Пак подпевает песне и, когда путает слова, откидывается на спинку сидения и хохочет. Атмосфера спокойствия и тихого счастья просачивается сквозь динамики — играет самая тёплая песня, когда-либо написанная Мином. Серый пейзаж уже никак не влияет на настроение в салоне машины — этот январь, кажется, стал теплее самого жаркого мая.       Пляж пуст. Дует сильный холодный ветер с залива. Младший зарывается носом в ворот своей куртки, а Юнги, держа Чимина за руку, дрожит от холода.       Пак снимает свой любимый шарф и повязывает его на шее старшего. Шуге же от одного лишь взгляда и заботы парня становится тепло.       Пара подходит ближе к воде. Мин смотрит вдоль береговой линии и, убедившись, что вокруг точно никого нет, мягко целует Чимина. Отстранившись, младший глупо улыбается, а композитор обнимает того за плечи и начинает качаться в разные стороны так, что они чуть не заваливаются в воду.       — И тут ты ночевал? — спрашивает Юнги, не меняя положения. Небо затянуто тучами, но ему кажется, что в своих руках он держит самое настоящее солнце.       — Это был другой пляж, — Чимин вырывается из объятий старшего, доходит до места, где вода уже не достаёт, и падает прямо на песок. — И было намного теплее. Но всё ещё не многолюдно. Но откуда ты это знаешь? Я не рассказывал тебе этого.       Шуга улыбается и не отвечает — младший и так знал, что рассказать ему никто, кроме Хосока, не мог. Да и зачем пояснять то, что и так знают оба.       Пак смотрит, как Мин наблюдает за небольшими волнами, и не хочет, чтобы этот момент кончался. Не хочет, чтобы холодный ветер переставал дуть, не хочет, чтобы вода становилась теплее, а пляж многолюднее. Он хочет, чтобы это место осталось навсегда таким в его памяти, с Шугой в его белом шарфе на серо-синем фоне моря. Он быстро делает фотографию, чего старший не замечает, прячет телефон и продолжает любоваться видом.       А Юнги снова думает о татуировке Чимина.       — И я сделал это тату, как знак. Знаешь, моя собственная метафора. Когда я почувствую себя полным, я заполню эти контуры. Совсем как вселенная в том стихотворении.       Значит, у Пака сейчас есть всё, что ему нужно. У него есть почти изданная книга. Есть друзья, любимая работа. Есть мечта, которая вот-вот осуществится. Мин надеется, что он сам тоже относится к этому небольшому списку необходимых вещей в жизни младшего.       Композитор подходит ближе к парню и тоже укладывается рядом. Земля заставляет его мёрзнуть больше, но вставать он тоже не собирается. Шуга снова берёт руку Пака в свою и смотрит на небо.       И даже серые тучи и пронизывающий ветер не мешают ему чувствовать тепло.       И спрашивать не нужно ничего — Юнги совершенно точно есть в том списке.