ice flowers

Чунмён растерянно смотрит, как парень, рассыпаясь в неловких извинениях, сбегает, и вот он снова сидит один за столиком в кафе, сжимая меню, а официантка интересуется, будет ли у него спутник и не желает ли он для начала стакан воды. Чунмён отрицательно мотает головой и поднимается. Здесь ему больше делать нечего. Очередное свидание сорвано, и он снова возвращается домой один. Ни тебе пьяных поцелуев у подъезда, ни быстрого минета у стены, ни долгой ночи секса в огромной постели. И что с ним не так? Он молод, достаточно красив, к тому же при деньгах. Но все потенциальные партнёры почему-то сбегают от него, как от огня. Сехун, только завидев его, подскакивает, прижимая к груди стопку с дисками. — Хён, смотри, что мне Кёнсу отдал! — восторженно говорит он. — Он сказал, что отдаст всё, что угодно, лишь бы я заткнулся. Чунмён хмыкает и обходит Сехуна, доставая ключи и открывая дверь. Он слишком устал и, если честно, не очень расположен к вечерним посиделкам, но отказать счастливому ребёнку почему-то не в силах. — Заходи, — Чунмён пропускает Сехуна вперёд и закрывает за ним дверь. — Можешь пока поискать закуски на кухне, я приму ванну. Опускаясь в тёплую воду, Чунмён спокойно выдыхает, прикрыв глаза. Все заботы, казалось, смываются с каждым движением намыленной губки. И нет этого одиночества и постоянно натянутой веревки напряжения в животе. Нет тяжёлой работы и лживых улыбок в лицо. Сейчас есть только он, Чунмён, слишком усталый, но по-своему счастливый. Перед тем, как окончательно задремать, нежась в воздушной пене, Чунмён вспоминает о Сехуне в его гостиной и задумывается, почему же каждый раз, когда он ужасно себя чувствует и уже готов сломаться, тот всегда рядом со своими глупыми идеями. — Сехун для порядка ждёт тридцать минут и осторожно стучит в дверь. Она не закрыта, и он толкает её, чтобы увидеть уснувшего Чунмёна, чья голова неловко перевисает через бортик. Сехун треплет его за плечо. — Хён, ложись в кровать. Чунмён забавно чмокает губами и открывает глаза, смущённо моргая. — Ох, прости, Сехун-ни. — Всё в порядке, хён, — Сехун помогает ему завернуться в полотенце и толкает к выходу. — Иди, я приберу. Чунмён благодарно ему улыбается и сонно плетётся в комнату. Сехун чувствует, как в груди поселяется чувство вины. Если бы он был менее эгоистичным, возможно, Чунмён был бы счастлив с кем-то, но Сехун не готов видеть никого рядом со своим хёном... — Ты ведёшь себя, как избалованный ребёнок, — однажды сказал ему Кёнсу, разочарованно поджимая губы. — Я даже не знаю, почему помогаю тебе. Чунмён тебя не заслуживает. Сехун не ждёт понимания. Он знает, что он ужасен. Несколько лет назад, когда Кёнсу их познакомил, Сехун мнил себя королём если не мира, то по крайней мере их школы. Этакий холодный принц, за которым бегал целый фан-клуб девчонок. И, когда Чунмён пытался о нём позаботиться, Сехун грубо отталкивал его, считая недостойным внимания, вот только не учёл, что Чунмён не просто чрезмерно заботливый хён, но и очень упрямый, поэтому, чтобы отвязаться от него, Сехун на весь цокольный этаж закричал: 'Отстань от меня, хён. Это мерзко. Как ты себе это представляешь - любовь между двумя парнями? Фу' Он помнит ту боль и предательство в глазах Чунмёна. Тот ведь просто подошёл поинтересоваться, сколько у него уроков и сделал ли он домашнее задание. ...Сехун сливает воду, проводя губкой по стенкам ванны, и выключает свет. Чунмён спит, свернувшись калачиком, на диване, перед работающим телевизором. Видимо, всё-таки хотел дождаться его. Сехун улыбается и ласково гладит его по щеке. — Почему ты такой, хён? Добрый, понимающий... После того случая в школе прошёл год, и Сехун поменял приоритеты. Он понял, как важно иметь людей рядом, которые готовы тебя поддержать, несмотря ни на что. Когда бывшие друзья втягивают его в переделку и он попадает в участок, он не знает, кому звонить. Родителям страшно, Кёнсу стыдно, и он останавливается на Чунмёне, чей номер до сих пор сохранён в записной книжке. Чунмён приезжает без вопросов и упрёков. Молча платит штраф и отвозит его домой. — Прости, хён, — Сехун виновато отпускает голову. — За всё. Чунмён слабо улыбается. — Не влезай в передряги больше, ладно? Сехун активно кивает и крепко его обнимает, утыкаясь в шею и всхлипывая. Чунмён растерянно поглаживает его затылок и спину. — Ну чего ты? Всё хорошо, Сехун-ни, хён рядом. ...Хён рядом. Сехун относит его в кровать и ложится рядом, глядя на расслабленные черты лица. Сейчас Чунмён такой открытый и спокойный, как тогда, когда Сехун едва смог заставить его уснуть, влив пару таблеток успокоительного... В то время Чунмён появился на его пороге со странным блеском в глазах. — Сехун-ни, — он странно улыбается и, когда делает шаг вперёд, покачивается, падая прямо в руки. — У-упс! Сехун удивлённо смотрит на него. Не может же быть, чтобы... — Хён, ты пьян?! Чунмён поднимает на него доверчивый взгляд и непонимающе хмурится, а потом расплывается в улыбке. — Са-а-амую малость, — Чунмён вздыхает и сильнее виснет на нем, прижимаясь щекой к его груди. — Ты ведь не ненавидишь меня? Прости хёна. Он немного выпил. Сехун качает головой и тащит его в комнату, скидывая сопротивляющуюся тушку на кровать. Чунмён пытается укусить его и ноет, что не хочет спать, а потом вдруг начинает навзрыд плакать. В оборванной речи, прерываемой всхлипами и икотой, Сехун слышит 'бросил... меня... ради этой... шлюхи. я ведь долго терпел... закрывал глаза', и по спине бежит холодок. Он чувствует, как волна гнева поднимается в груди, и бьёт кулаком по стене, сжимая губы от боли, глядя на кровавые костяшки. Он ведь обещал себе, что никто, после его собственного предательства, не причинит хёну боль. Он выбьет всё дерьмо из его бывшего, но это после, а пока он отпаивает Чунмёна водой и таблетками, и тот засыпает в его объятиях. ... Чунмён и сейчас жмётся к нему, как к источнику тепла, и Сехун гладит его по волосам, прикрывая глаза. На мгновение можно представить, что не существует никого больше, кроме них. — Сехун, — Чунмён просыпается и смотрит на него со всей теплотой и нежностью, как умеет только он, и Сехун не может сдержаться. Он держит его за подбородок и мягко целует, пока Чунмён, задушенно хрипя, хватается за рубашку на его спине. — Что ты... Сехун целует его шею, и Чунмён тихо стонет, поддаваясь. — Хён, — голос хрипит, и Сехун замолкает, поднимая взгляд, надеясь, что Чунмён увидит всё то, что он пока не готов сказать, и осыпает его лицо полцелуями. — Сехун, пожалуйста. Чунмён отдаётся его рукам, доверчиво раскрывается, и Сехун снова чувствует себя ужасным человеком, пользуясь этим... Парень шокированно смотрит на экран телефона и испуганно осматривается. Чунмён, не замечая этого, продолжает что-то говорить, мягко улыбаясь, но тот вдруг быстро уходит, бросая перед этим пару слов. Сехун, глядя на расстерянного Чунмёна, виновато и одновременно довольно улыбается, убирая мобильный в карман, где открыт диалог сообщений. 'Тронешь его хоть пальцем, и очень об этом пожалеешь' ... Когда на пике оргазма Чунмён выстанывает его имя, Сехун кусает его в плечо, оставляя метку, и низко говорит: — Ты мой, хён.