ice flowers

— Да за что? — возмущается Минсок, глядя на свои поцарапанные руки, а потом переводя горящий яростью взгляд на кошку. Он мог поклясться чем угодно, что та ухмылялась. — Опять? — сочувственно спрашивает Чунмён. — Снова! Почему они меня не любят? Я забочусь о них? Забочусь. Кормлю? Кормлю. Даже домой некоторых забираю, а они… — Да ладно тебе, хён. Всё не так уж плохо, — Чунмён улыбается и берёт Пушинку на руки. Минсок поджимает губы и мстительно думает, что та в своей весовой категории ни разу не Пушинка, но Чунмён считает эту кличку милой. — Я буду скучать по ним. — Тебе обязательно уходить? Чунмён жмёт плечами. — Мне нужно проходить практику, а ты понимаешь, совмещать будет трудно. — Понимаю, — вздыхает Минсок. — Всё будет хорошо. Я уже нашел себе замену. Чондэ хороший парень. — В каком смысле нашел? Разве мы не должны были делать это сообща? Мне ведь ещё работать с ним! Чунмён сочувственно хлопает его по плечу. — Хён, расслабься, вы поладите. Минсок раздражённо качает головой. — Пеняй на себя. * Минсок не вспоминает об этом разговоре, пока однажды не приходит на работу и не замечает незнакомого парня под дверью, скучающе подкидывающего разноцветный мячик и ловя вытянутыми руками. — По какому вы вопросу? — Минсок достаёт ключи из рюкзака и открывает дверь, не оборачиваясь к раннему посетителю, что, завидев его, подскакивает, улыбаясь. — Я Чондэ. Чунмён-хён тебя не предупреждал? Видимо, нет. Как всегда забыл со своими бумажками. Он так носится со своей практикой. Минсок осоловело смотрит на жизнерадостного Чондэ. — Так, парень, помедленней, — Минсок пропускает Чондэ вперёд, и тот проскальзывает внутрь, восторженно присвистывая. — Обувь снимать? — спрашивает он, кивая на ковер, украшающий пол. — Бахилы надень. Вот сбоку корзина. Привыкай носить сменную обувь. Чондэ кивает и пытается справиться со слипшимися бахилами, пока Минсок делает привычный обход и останавливается у стойки, включая лампу и открывая журнал. Сегодня у них плановые прививки, и он немного ненавидит Чунмёна, который скинул эту работу, зная, как кошки ненавидят его. Опять придется использовать весь бинт. — Я готов, — Чондэ заглядывает ему через плечо, и Минсок вздрагивает. — Личное пространство! — Прости, — Чондэ не выглядит виноватым с этими прищуренными глазами. Минсок вздыхает, напоминает себе, что один он здесь не справится и лишние руки ему не помешают. Нужно будет позвонить Чунмёну и надрать ему задницу за то, что подослал непонятно кого. — Почему ты такой угрюмый, хён? — Чондэ дует губы. — Я думал, зануднее Чунмён-хёна не может быть человека. — Я не зануда, я ответственный, — важно замечает Минсок и делает вид, что не слышит тихого под нос:  «— Как будто есть разница.» — Так или иначе, твои обязанности на сегодня… * Чунмён закрывает уши ладонями. — Я больше не могу этого слышать. Чондэ то, Чондэ это. Просто поговори с ним уже. Минсок возмущённо хватает ртом воздух. — Я говорю с ним. Каждый божий день. По твоей вине, между прочим! Он такой… Такой… Невоспитанный. — Чондэ хороший, — возражает Чунмён. — У него совершенно нет понятия личного пространства. — Разве это плохо? — Мы знакомы всего неделю. — Невыносимо, — стонет Чунмён, ударяясь лбом о столешницу, и Минсок задумывается. Неужели он действительно так много говорит об этом, что даже стойкий Чунмён не может выдержать его занудства? — Я настолько плох? — жалобно спрашивает он, и Чунмён поднимает голову. На лбу у него красный отпечаток. — Нет, просто… Поменьше заморачивайся. Чондэ действительно отличный парень. Очень ответственный. * На своем столе Минсок замечает вазу со свежесорванными полевыми цветами и замирает. Осторожно поглаживает лепестки ромашек. Найти такое в их местности очень трудно. — Просто решил немного оживить это место, — стеснительно произносит Чондэ, и Минсок улыбается. — Спасибо. — Не за что, хён, — Чондэ прячет ладони в длинных рукавах худи. В этот день они работают очень тихо, понимая друг друга без слов. Чондэ, видимо, до сих пор несколько смущён, потому что, пока они чистят клетки у своих питомцев, почти не язвит и не лезет Минсоку под руку, и тот находит время, чтобы внимательней рассмотреть своего сотрудника. У Чондэ длинные пушистые ресницы и вздёрнутые, как у кота, уголки губ, а когда он улыбается, вокруг глаз собираются лучики. — Что-то не так? — Чондэ касается своего лица, и Минсок поспешно отворачивается. — Нет, всё в порядке, — голос предательски хрипит, и Минсок прокашливается. — Хорошо, — недоверчиво тянет Чондэ. — Кстати, я тут подумал, было бы неплохо разобрать тот завал в углу. — Он кивает на коробки у стены рядом с входной дверью. — Я мог бы этим заняться, знаешь. — Это не завал! Это вещи, — Минсок захлёбывается словами. Его ещё никогда не обвиняли в нечистоплотности. Напротив. — Так и должно быть! —Ты прямо пышешь гневом, хён, — Чондэ смеётся. — Чунмён был прав, это забавно. — Ничего забавного в любви к чистоте быть не может. Чунмёну этого никогда не понять. — Тут ты прав. Минсок не замечает, как губы складываются в ответную улыбку, когда Чондэ отворачивается, чтобы достать Пушинку из клетки. Он показывает ей язык, когда та, щурясь, смотрит на него, выпуская коготки и впиваясь ими в одежду Чондэ. * — Мне это надоело, — Чунмён раздражённо хлопает дверью, привлекая их внимание. Прошёл уже месяц, как Чондэ работает здесь, и Минсок настолько привык к нему, что теперь бросает на него растерянный взгляд, замечая такой же в ответ. Они слишком быстро приучились говорить без слов. — Вы двое. — Хён, всё в порядке? — Чондэ встаёт из-за стола, обеспокоенно глядя на взмыленного Чунмёна. — Это ты мне скажи! Я, значит, пытаюсь заниматься своими делами, а телефон без конца звенит уведомлениями. Я уже звук отключил, так вы ведь готовы прибежать, — Чунмён насмешливо смотрит на Минсока, и тот жмёт плечами. Ну, подумаешь, волновался о друге, когда тот не отвечал ему больше получаса. Ничего страшного не случилось — зато познакомился с другими практикантами, с которыми работает Чунмён. — Если у вас нет работы, это не значит, что у других нет. — Чунмённи, что такое? — Минсок вздыхает, откладывая бумаги. Этими поставками он займётся после обеда, все равно ему теперь не дадут спокойно вникнуть в текст. — «Минсокки-хён такой милый. Он почистил ковер, а потом прошелся по своему пылесосу ещё более маленьким пылесосом. Круто, да?» — громко цитирует Чунмён, и Чондэ замирает. Его лицо идёт красными пятнами. Минсок бы посчитал это милым, если бы Чунмён не продолжил. — «Коты так любят Чондэ. Не могу понять, кого ревную больше». Просто поговорите уже и перестаньте отвлекать меня от дел! Чунмён исчезает так же, как и появился, — быстро и незаметно. Они остаются наедине в давящей тишине. Чондэ прочищает горло. — Хён. — Нет, нет, не говори ничего, — Минсок машет руками и закрывает лицо ладонями. — Это так смущает. — Хён, — голос Чондэ совсем близко, и Минсок смотрит на него сквозь растопыренные пальцы. — Ты мне правда очень нравишься. — Ты мне тоже, — Минсок говорит приглушённо и краснеет, убирая руки от лица. — Так, — Чондэ ловит его ладонь своей и слегка сжимает, улыбаясь. — Могу я пригласить тебя на свидание? Минсок кивает и обнимает его, пряча пышущее жаром лицо. Их не отвлекают даже недовольные вопли котов из клеток. «Один-ноль, Пушинка», — злорадно думает Минсок.