ice flowers

Чунмён быстро привыкает к жизни в новом доме и становится всё более самостоятельным. Иногда даже хмурится и отчитывает Чанёля за брошенные на пол влажные полотенца, хотя у самого в комнате сплошной хаос. Чанёлю бы впору радоваться, от Чунмёна теперь меньше проблем, он спокойней, часто читает книги и ищет что-то в интернете, но сердцем Чанёль понимает, что хочет совсем не этого. Страх, что он станет ненужным для независимого с недавнего времени Чунмёна, обостряется, когда, возвращаясь домой, Чанёль слышит: — Я хочу работать. Чанёль замирает посреди комнаты. Сглатывает шумно и нервно улыбается. Он же не может ему запретить, правда? Остальное происходит словно в серой дымке, Чанёль не помнит, почему повысил голос, кажется, тот опять разбросал вещи ему под ноги. В любом случае, забыть оскорблённый взгляд Чунмёна не получается. Чанёль уходит спать, шумно хлопая дверью, игнорируя дрожащий и требовательный голос, просящий объяснить, что он, Чунмён, сделал не так. Просыпаясь посреди ночи, Чанёль находит Чунмёна на краешке кровати, свернувшегося в клубочек и прикрывшийся одеялом только поперёк живота. Чувствуя себя виноватым, Чанёль обнимает его со спины и накрывает их полностью. Целует покрывшуюся мурашками шею. * Ещё за дверью Чанёль слышит мягкий смех Бэкхёна. Тихо пробирается в квартиру, замечая занимательную картину. Чунмён мягко посапывает на плече Бэкхёна под бубнящий телевизор. Он в любимых тренировочных брюках и в розовой, подаренной тем же Бэкхёном, широкополой толстовке, под которой покоится ладонь Бэкхёна, скользящая по спине верх вниз. — Эй, — зовёт их Чанёль. Чунмён сонно моргает, но его взгляд быстро проясняется, когда фокусируется на стоящем в проёме Чанёле. — Ты вернулся, — Чунмён падает ему прямо в объятия. От его волос мягко пахнет земляникой. И весь он тёплый и уютный. Чанёль сжимает его талию чуть сильнее нужного, Чунмён вскрикивает и смеётся. — Я соскучился. — Я тоже. Чанёль смотрит на Бэкхёна поверх головы и одними губами шепчет «спасибо». Бэкхён кивает, улыбаясь. — Иди сюда, Чунмённи. — Мы с хёном смотрели дораму, но она жутко скучная. Хён не включает мне мультики. Чанёль гордится собой, что уже почти не вздрагивает от непривычного «хён». — Ты ведь уже не ребёнок, — ласково журит его Чанёль. Чунмён дует губы. — Ты тоже смотришь мультики. — Это называется анимэ. — Но это мультики. Чанёль вздыхает. — Бэкхён, включи ему мультики. И этот ребёнок (Чанёль игнорирует голос, напоминающий ему, что Чунмён, вообще-то, старше) хотел работать? * Утро единственного выпавшего за этот месяц выходного выдалось солнечным. Чунмён жмурится, сидя на барной стойке и болтая босыми ногами, пока Чанёль стоит за плитой, одной рукой помешивая бульон, а другой проверяя мясо на готовность. — Ой! — вдруг восклицает Чунмён, и Чанёль взволнованно оборачивается. Чунмён вытягивается в струнку и озадаченно моргает, а потом недовольно стонет, скатываясь с нагретого места и обнимая Чанёля со спины. Тычется лбом между лопаток, голос его звучит приглушённо. — Чанёлли, кажется, началось. Чанёль вздыхает. Слава богу, у него выходной. — Давай сначала покушаем. — Ладно, —покладисто соглашается Чунмён, но от Чанёля теперь не отходит, и тому приходится передвигаться с трудом с Чунмёном, повисшем на его плечах. Наверное, стоит плотно покушать. Чунмён ведь все соки из него выжмет опять. И это всего лишь раз в месяц! Чанёль хмыкает. Прав был Бэкхён – с гибридом кролика куда сложнее. * Постоянные командировки действительно выматывают, но Чанёль не может по-другому. Чунмён любит полезные продукты, которые приходится покупать в специализированном магазине, и стоят они недешёво. Чанёль уже начал разбираться, какие добавки Чунмён переносит спокойно, а на какие у него аллергия. Наверное, это к лучшему, потому что любой разговор о работе для Чунмёна Чанёль переносит крайне болезненно, и каждый заканчивается мелкой ссорой. Чунмёну нравится заниматься спортом и кушать полезные продукты, и Чанёль, обожающий фастфуд и ненавидящий физические нагрузки, всецело его поддерживает, вот только… В один день Чанёль вдруг осознаёт, что ревнует. Бэкхён его лучший друг, он часто приглядывает за Чунмёном (несмотря на его новую привычку к самостоятельной жизни, он всё такой же забывчивый неряха), и иногда Чанёль замечает, что они чуть ближе друг к другу, чем следует. Бэкхён ходил в зал и до этого, но, когда узнал, что Чунмён тоже начал заниматься, стал ходить в тот же спортивный клуб, а, когда они звонят Чанёлю по видеосвязи, Чунмён непременно сидит на коленях Бэкхёна, потому что «стул ведь только один». Чанёлю почему-то духу не хватает сказать, что табуреток у них по квартире ещё несколько штук. — Что-то не так? — участливо спрашивает Чунмён, разглаживая морщину меж бровей Чанёля, и тот устало улыбается. — Нет, просто задумался. — Ты уезжаешь снова, да? Чанёлю больно от грусти в голосе Чунмёна, но он ничего не может поделать с этим. Ему нравится его работа, но ещё ему нравится Чунмён, и, возможно, Бэкхёну тоже нравится Чунмён. — Да, — получается грубее, чем хотелось бы, и Чунмён совсем поникает, правое ухо начинает недовольно дёргаться. Чанёль обнимает его. — Прости, мы обязательно проведём следующие выходные вместе. Чунмён улыбается – всё ещё грустно. — Конечно. Они оба знают, что ничего не получится. * Бэкхён ждёт его у входа, уперев руки в бока. Чанёль как-то нервно смеётся. — Привет, жёнушка. — Сейчас не до твоих шуток, Пак, — на лице Бэкхёна проскальзывает улыбка, но быстро сменяется хмурым выражением. — Что с тобой происходит? — О чём ты? — Ты странно ведёшь себя. С Чунмёном. Он беспокоится, что сделал что-то не так. — Всё в порядке. Чанёль снимает пальто и бросает его на вешалку. Прислоняется к стене. Шею ломит от долго перелёта, ужасно хочется спать, но Бэкхён настроен решительно. — Это из-за меня? Чанёль вздрагивает. Его голос хрипит, когда он переспрашивает. — Это ведь из-за меня, да? — Бэкхён вздыхает, складывает руки на груди в защитном жесте, и Чанёль чувствует себя виноватым. Он всегда чувствует себя виноватым, когда кто-то рядом расстроен. — Ты ревнуешь. По-глупому ревнуешь. Но… Не буду скрывать, ты мой лучший друг, Чунмён мне нравится, но я бы никогда… Чанёль, я бы никогда, — голос Бэкхёна дрожит, и Чанёль отводит взгляд. — Он ведь только о тебе и говорит. Чанёль любит это, Чанёль любит то, Чанёлю бы это понравилось. Спрашивает – когда Чанёль вернётся. Я бы… Я бы многое за такое отдал, но не… Не нашу дружбу. У Чанёля теплеет в груди. Он знает, что расплачется сейчас, поэтому неловко и невпопад кивает на неудобные объятия Бэкхёна. Смотрит, как тот уходит, и с пустой головой идёт в спальню. Чунмён спит, укутавшись в одеяло до носа, только уши в темноте и торчат. Чанёль обессиленно валится на кровать и сгребает Чунмёна в объятиях. (Когда Чунмён просыпается, он спрашивает, почему его футболка вся мокрая. Чанёль понимает, что заплакал во сне)