ice flowers

у чунмёна было вывихнуто плечо и снова ныло колено, но в остальном он был в полном порядке. — я в порядке, — сквозь зубы процедил он, выхватывая пузырёк с обезболивающим из протянутой руки доктора, и, прихрамывая, вышел из кабинета. в порядке, конечно. они все были в порядке. исин не отходил от кровати чонина с тех пор, как они вернулись. чунмён так и не решился войти в операционную, когда увидел его взгляд – полный надрывного отчаяния. чунмён едва не задохнулся от чужой боли, скулы свело судорогой. — ты, — язвительно отозвалась мысль, — это ты виноват. исин вернулся из-за него. чонин пострадал из-за него. чунмён добрался до своей комнаты и рухнул на кровать. сквозь стену доносились приглушённые голоса сехуна и чанёля. отвлекаясь собственных мыслей, чунмён прислушался. он улавливал лишь обрывки фраз, пока разговор сошёл на нет и не наступила оглушительная тишина, вновь оставляя его наедине с собой. кёнсу исчез почти сразу. чунмён успел бросить только: — куда? и в ответ услышал сухое: — вернусь. они в порядке. плечо напомнило о себе резкой болью. чунмён сжал зубы и приподнялся. на тумбочке рядом уже стояла вода - наверняка чанёль позаботился. он закинул в рот сразу две таблетки, надеясь, что боль уйдет быстрее. иронично, что он повредил именно плечо. ему всегда говорили, что он упрям. что несет на плечах слишком многое. — положись на меня, черт возьми. нет. чунмён не хотел об этом думать. не хотел думать о нём. не после всего, что произошло. *** взрывы, выстрелы, крики боли, шум борьбы - всё словно отступило, когда чунмён переступил порог центрального зала. он слышал только свое прерывистое дыхание. что-то было не так. каждая клетка его тела кричала об этом. плечи напряглись. он ощущал чужое присутствие. этот зал отличался от остальных, разрушенных противостоянием. здесь было слишком чисто, над дверью всё еще висела портьера, почти не тронутая огнём. чунмён застыл, охваченный острым чувством дежавю. к горлу подступила желчь. казалось, это было совсем недавно – тогда он так же глупо попался в ловушку собственного двойника. — ты тоже это помнишь? чунмён резко вскинул лук, оборачиваясь. в углу, куда едва доставал свет из полуразрушенного потолка, сидел бэкхён. голова опущена, кожаная куртка небрежно накинута на плечи. он почти не изменился. чунмён крепче вцепился в тетиву. — что ты здесь делаешь? — он надеялся, что горечь не просочилась в голос, но бэкхён всегда лучше других читал его эмоции. — хотел увидеть тебя. бэкхён поднялся. чунмён отступил на шаг, не опуская оружия. — очередной хитроумный план? — перестань, чунмён. не хён, не чунмёни – просто имя. бэкхён выглядел уставшим, измождённым, но смотрел так, словно эта встреча всё ещё имела для него значение. словно чунмён всё ещё имел значение. тот же тёплый взгляд. те же мягкие морщинки в уголках глаз. — ты в порядке, хён, — с облегчением выдыхал он тогда, осматривая с ног до головы и крепко обнимая. — в порядке. не смотри на меня, не смей смотреть на меня так, — хотелось рявкнуть чунмёну, но он молчал. бэкхён медленно поднял руки. — я не драться сюда пришёл. — тогда зачем? — ты мне поверишь, если я скажу, что надеялся встретить тебя? — бэкхён усмехнулся, заметив, как дрожит его напряженное предплечье. покачал головой. — конечно, нет. он снова сел, устало откинув голову назад. — отпусти, чунмён. чунмён шумно втянул воздух. он знал, что не выстрелит, но и сдаться так просто не мог. не мог же? он убрал лук в закрепленный за спиной колчан. — ты проделал большую работу. собрал ребят. вернул исина, — бэкхён говорил без насмешки, с неподдельным интересом. в его голосе слышалось уважение. — кто-то должен был это сделать. после того, как… — ты ведь знал, что это был я. почему не сказал? всё в его позе изменилось – бэкхён подался вперёд. ему действительно было важно услышать ответ. чунмёна накрыла волна ярости, той самой, что жгла его тогда, когда бэкхён разорвал все связи и исчез, не сказав ни слова. когда он утянул за собой чондэ и минсока. когда полностью дестабилизировал команду. — ты серьёзно? спустя годы молчания, это всё, что ты спрашиваешь? — ну, ты стоишь здесь, парни сражаются там – значит, вы всё ещё в системе, – чунмён не мог не заметить, с какой ненавистью бэкхён произнёс это слово. — кто-то из нас должен. — да, долг, как я мог забыть, — бэкхён покачал головой. — конечно, лидер-ним. — не всё должно быть чёрно-белым, бэкхён. услышав своё имя, бэкхён будто очнулся. его взгляд, до этого потемневший и отстранённый, снова остановился на чунмёне – теперь уже с тихой, почти болезненной грустью. — ты прав, — сказал он едва слышно. чунмён ненавидел то, как сильно он всё ещё скучал по бэкхёну, по целой команде, сражавшейся в полную силу, а не так, словно их на быструю руку склеили скотчем – сломанные, фарфоровые, но идеальные игрушки. даже если этот бэкхён однажды наставил острие на своих, он всё ещё скучал по нему. — конечно, я знал, что это ты, — чунмён закатил глаза. — думаешь, я не узнаю тебя? — ты никому не сказал. — потому что мы были командой! — голос сорвался. бэкхён вздрогнул от его крика. — мы, чёрт тебя дери, были командой. я ждал, что ты придёшь. что мы поговорим – ты и я, как раньше. но ты ушёл, и я никогда, слышишь меня, никогда тебя не прощу! ты разрушил команду. ты сломал нас. растоптал меня, как лидера, как… слова застряли в горле. чунмён резко сглотнул. нет. он не позволит себе быть слабым. не снова. — чунмён, — лицо бэкхёна исказилось от боли; он приподнялся, отчаянно потянувшись к нему. но чунмён не верил, не хотел верить, что в нём ещё остались какие-то чувства. — не подходи. не приближайся ко мне. к нам, - чунмён взял в руки лук. он был солдатом, он был лидером. пора было возвращаться. у самой двери чунмён остановился и бросил, не оборачиваясь: — ты хотел уйти от системы – ты от неё ушёл. *** — хён… эй, хён, пожалуйста, вернись ко мне! лёгкие горели от недостатка кислорода. его швыряло на волнах – тело изогнулось дугой от боли, ярости и беспомощности. в ушах стоял пронзительный, насмешливый смех двойника. чёрт возьми, только не этот сон. только не снова. проснись, ну же, чунмён! он резко открыл глаза, судорожно хватая ртом воздух. заметив его ошалелый, беспомощный взгляд, чанёль выдохнул с облегчением и крепче прижал к себе. — боже, хён, ты меня напугал, — хрипло прошептал он. — прости, чанёль-а, — чунмён, всё ещё дезориентированный, обнял его в ответ. это был сон? или явь? он видел двойника… или бэкхёна? — ты сам не свой после битвы, — чанёль внимательно всмотрелся в его лицо. — я в порядке, — соврал чунмён. — просто волнуюсь за чонин-и. чанёль кивнул. — понимаю, — серьёзно сказал он. чунмён улыбнулся. его милый, доверчивый чанёль. хорошо, что он не умел его читать так, как… — кёнсу вернулся? — только и спросил чунмён, ловко уводя разговор от себя.