С.О.У.Л.М.Е.Й.Т

— Неужели и в предыдущие разы наставники давали такие же жуткие задания? — Бэкхён присел на краешек стола. Вид у парня был уставший. — Не знаю, Бэк, — ответил Чан, прислоняя к себе рацию так, чтобы их разговор ненароком не услышали остальные участники. — Ты выглядишь неважно, — он погладил рукой спину парня, приободряя его. — Действительно было так страшно? — Да. Конечно, в таких ситуациях воображение может разыграться. Страхи навевают нам порой ужасные несуществующие вещи, которые мы принимаем за действительность. Но, Чанёль, я правда там что-то чувствовал. Точнее, присутствие кого-то или чего-то. Стоял жуткий холод. Он словно лизал мою кожу, а ещё… — парень замолчал, явно нервничая. — Что? Говори, как есть, я не кусаюсь и пойму тебя, чтобы ты ни сказал. — Только не думай, что я псих. Я вполне нормальный, хотя многие думают по-другому из-за того, что у меня нет друзей. Но, кажется, когда я там находился, перед зажжённой свечой, то будто видел, что происходило в этом особняке много лет назад. Ну, знаешь, то что нам рассказали: неповиновение сына, истязание, суицид. Словно в голове возникали образы и картинки. Парень поднял глаза на Чанёля, боясь увидеть в его взгляде осуждение или насмешку, но Пак смотрел понимающе. И снова его взгляд приободрял. — Я не думаю, что ты псих. В такой атмосфере может показаться что угодно даже самому здравому человеку. А можно поинтересоваться личным? — Чан присел рядом на этот же стол. — Что ты хочешь знать? — Бэкхён насторожился. — Почему у тебя нет друзей? Может, есть девушка, или ты уже нашёл своего соулмейта? Ты красивый, — он повторил те же слова, что сказал при знакомстве, и опять смутил этим Бэкхёна. — Ты действительно думаешь, что я красивый? Посмотри внимательно! На мне самые дешёвые вещи, у меня нет машины или даже хотя бы приличного телефона… — Эм… а разве говорят о красоте человека все эти материальные ценности? Я, конечно, не знаю, какой ты по характеру, пока делаю выводы из того, что вижу. Твоя внешность. Если бы ты не надевал очки и не смотрел всё время в пол, это заметили бы многие. Ну так что, есть у тебя девушка? Чанёль всё больше казался Бэкхёну каким-то неправильным. По сути, этот молодой парень был из богатой семьи с огромным достатком. И в этом дряхлом, пыльном особняке он выглядел, как новая, отполированная вещь, что не вписывалась в окружающую обстановку. Что не сказать о самом Бэке. Парень чувствовал себя таким же пыльным и потрёпанным, как его старые кроссовки, что были сейчас на нём, как и всё, что окружало его в этой комнате. — У меня нет девушки и никогда не было. Честно говоря, для этого я слишком занят. Мне понравилась одна, но я даже не посмел к ней подойти, не с моим достатком. А насчёт соулмейта… — парень смутился и опять уставился вниз. — Не переживай. Я никому не расскажу, обещаю. Можешь говорить всё, как есть. — Мне немного неловко. Обычно метка появляется, когда тебе исполняется восемнадцать лет. Но я, видимо, не достоин даже этого. Три дня назад был мой День рождения, но метки нет до сих пор. Может, оно и к лучшему. Представляешь, каким расстройством будет кому-то, узнай он, что я — его соулмейт? У меня ничего нет за душой. Ни копейки, ни перспективы на хорошую работу. Да к тому же, груз в виде старика, моего деда, за которым я ухаживаю. Подрабатываю на трёх работах. Думаешь, кому-то захочется иметь себе в партнёры разносчика газет, который по вечерам пришивает глаза мягким игрушкам, чтобы заработать чуть больше на жизнь, а по воскресеньям помогает в кафе мыть посуду? Такой соулмейт — позор. Не знаю, почему всё это тебе рассказываю. Наверно, ты станешь меня после этого презирать. Чанёль слушал внимательно, не перебивая парня, будто давал ему возможность высказаться, поделиться наболевшим. — Презирать стоит за многое: за предательство, ложь, подхалимство, высокомерие, за сплетни и чёрную, грязную душу… Перечислять можно много. Но разве здраво презирать тебя за то, что нет модных, дорогих, по сути, никому не нужных вещей? Разве можно не уважать то, что ты стараешься помогать своему дедушке и себе выжить в сложных условиях? Думаю, ты накрутил себе лишнего. Стоило дать кому-то шанс узнать тебя получше. С каждым словом, которое произносил Чанёль, на душе у Бэкхёна становилось чуть легче. Наверное, впервые за всё время кто-то из его ровесников сказал Бэку тёплые приободряющие слова. — Можно я тебя поцелую? — неожиданно спросил Чанёль и потянулся к парню, не дожидаясь его разрешения, и когда уже казалось, это произойдёт, динамик рации затрещал, послышался голос Джэхвана. — Чанёлли, я на месте. Что делать дальше? Чан и Бэк отпрянули друг от друга. Неловкость повисла в воздухе. Пак нажал кнопку на рации и поднес её к губам. — Как только все остальные будут на своих местах, я включу диктофон, — ответил он Джэхвану. — Я в хозяйской спальне, как и было указано, — на этот раз в разговор вмешался голос Хонбина. — Отлично. Оставайтесь на местах. Тэгун, Воншик, Хакён, у вас как дела? — Если я правильно понял, — говорил Воншик, — то я прибыл на место. Тут жуть как холодно и сыро. На стенах плесень, и стойки под бутылки вина. Ещё вижу обломки старых винных бочек. — Значит, ты верно нашёл. По логике, это и есть винный погреб. Тэгун, ты меня слышишь? В динамике послышался очередной треск. Парень включил свою рацию. — Я поднимаюсь по винтовой лестнице. Осталось немного. — Хорошо, — кивнул головой Чан. Бэкхён заметил, как у парня трясутся руки. — Ты сам-то как? Волнуешься? — Бэк по-прежнему сидел на столе, но уже не смотрел себе под ноги, а смущение улеглось. — Немного есть. Меня выбрали главным. Тем, кто проследит и проконтролирует, чтобы всё прошло по плану. А если я не справлюсь, то мы не пройдём испытание. Никто из нас не сможет достигнуть той цели, за которой сюда прибыл. — Знаешь, эти парни… им важно попасть в совет колледжа ради своего имени и престижа. Думаю, они вряд ли посмеют уклониться от курса, который дали наставники. Рация снова ожила. — Я на месте, — голос Тэгуна был спокоен. — В конце лестница упиралась в одну лишь дверь. Это маленькая каменная комната с одним окошком. Вид из неё, скажу я вам, мрачный. — Оставайся на месте, — строго наказывал Чанёль. Он очень сосредоточился на инструкции. Мало того, Бэкхён замечал, как тот волновался. Рация в его руках слегка тряслась, а на лбу проступили капельки пота, несмотря на то, что в комнате было довольно прохладно. — Чанёль, с тобой правда всё в порядке? — Бэк потрогал лоб парня. — Боже, у тебя, кажется, температура?! — Бэкхён, не бери в голову, — парень постарался улыбнуться, подбадривая и его, и себя. — Скоро всё закончится, и мы забудем обо всём, что тут происходило, как ночной кошмар, и всего-то! — Думаешь? — недоверчиво переспросил Бэк. — Обязательно! Я тебе обещаю! Бэкхён смотрел на этого странного парня, который по своему статусу в обществе и разговаривать-то с ним не должен был. Но он всё больше проявлял по отношению к Бёну заботу и теплоту, а в словах сквозила неприкрытая симпатия и нежность. Это импонировало Бэкхёну и в то же время беспокоило его. Они из различных слоёв населения, разные по достатку. Дружить с ним не стоило, но разве сердцу запретишь? У Бэка впервые появился человек, который добр к нему, может, стоит впустить Чанёля в свою жизнь, хотя бы как друга? Размышления парня прервал голос из рации. — Это Хакён. Я на улице. Тут кромешная тьма, да и туман появился. Фонарик еле справляется. Я никак не могу найти эту грёбаную конюшню. Чанёль нажал кнопку вызова. — Она должна находиться совсем рядом. Оглядись по сторонам. — Оглядеться? — раздражённо возразил Хакён. — Ты меня слышал? Тьма такая, что глаз выколи. — Значит, иди вдоль стены и наверняка наткнёшься на неё. В рации послышалась нецензурная брань, было странно слышать её из уст такого правильного, умного и спокойного человека. — Хакён, что такое? — Чанёль, мы тут точно одни? Клянусь, меня кто-то тронул, прямо из тумана. Я почувствовал ледяную руку у себя на шее. Чанёль нервно сглотнул. Палец отжал кнопку. Он зажмурился, закусывая губу. Стал нервничать ещё сильнее, и Бэкхёну пришлось взять рацию в свои руки. — Хакён, наверно, это замысел наставников. Они лишь хотят нас напугать посильнее, и всего-то. Просто иди вдоль здания и ничего не бойся. — Я не боюсь, — заорал Хакён. — Где Чанёль? Не желаю говорить с человеком, чей IQ ниже среднего, и кто носит одни и те же потёртые джинсы вот уже два года подряд. Бэкхёну будто дали под дых. Он хотел всего лишь помочь, зная на собственной шкуре, каково это — стараться не поддаваться панике и страху. Но даже в такой ситуации эти парни постоянного пытались ткнуть носом в его бедность и несостоятельность. Чанёль пришёл в себя, взял рацию из рук Бэкхёна. — Хакён, просто найди эту чёртову конюшню, слышишь? На челюсти у Пака играли желваки. Парень злился, только вот Бэк не мог понять, на что или на кого? На всю эту ситуацию? Или на Хакёна? Или, может быть, на него? — Кажется, нашёл, — сказал по рации парень, и послышался сильный скрип открываемой двери. — Петли совсем заржавели, еле поддались. А тут довольно тепло и, главное, сухо. Погода сошла с ума. Разве такое возможно? Ливень и туман одновременно? Никогда такого не видел… Парень готов был и дальше разглагольствовать о странностях погоды, но Чанёль его прервал. Он нажал на другую кнопку, видимо, ту, что соединяла все волны от ближайших раций. — Итак, все на месте? — Да, да… — Я тут… — Я давно уже жду… — Хочу побыстрее отсюда свалить … — послышались разные голоса ребят. — Отлично. Тогда я включаю диктофон. Слушаем внимательно! Бэкхён протянул Чанёлю нужный аппарат. Пак нажал кнопку «плей». «Если вы слушаете, значит, все благополучно добрались до нужных вам мест…» — Относительно благополучно, — вставил своё слово Хакён, который, видимо, ещё не отошёл от ужаса, что испытал, добираясь до конюшни. «…В ваших комнатах в определенных местах лежат свечи, мел и зола, а также травы. Чёрный король — в левом углу, в ящике. Чёрная ладья — в буфете, что у стены. Белая королева — на прикроватной тумбочке. Чёрный слон — на дальних полках. И, наконец, чёрная пешка — в самом дальнем стойле…» Чан и Бэк притихли, сами внимательно слушая наставника вместе с остальными. «Вместе с нужными для вас вещами есть рисунок пентаграммы с чёткими инструкциями того, что и как нужно выполнить. Хоть одно отклонение от неё, и вы сразу же вычёркиваетесь из совета. Надеюсь, вы поняли всю важность выполнения этого задания». Запись закончилась, диктофон выключился.