4
9 января 2018 г., 08:43
— Трава странно пахнет. Здесь пять больших свечей, огромный кусок мела и зола. Ах, да, и ещё какая-то бумажка.
Хонбин развернул её и уставился на рисунок, не замечая пока что инструкции.
— У меня такая же хрень, — вставил своё слово Джэхван.
— А у вас что? — спросил Чан остальных, тех, кто ещё не отозвался.
— Как я понял из инструкции, нужно нарисовать эту пентаграмму, — голос принадлежал Воншику.
— Да, у меня на листе бумаги нарисована тоже пентаграмма, — вмешался в разговор Тэгун.
— Давайте я просто зачитаю инструкцию, что написана у меня, — в разговор подключился Хакён, — остальные сверят, одинаковые ли условия, есть ли отличия.
— Хорошая идея, — одобрил Чанёль, вздохнул с облегчением, что не ускользнуло от взгляда Бэка. — Начинай, Хакён.
— Слушаем внимательно и сверяем. «Участник задания, ты должен нарисовать на полу пентаграмму, что изображена у тебя в инструкции. Она несложная, поэтому выполнить её стоит в точности так, как на рисунке». Хакён отвлёкся от чтения, внимательно рассматривая пентаграмму.
— У меня нарисован круг, внутри которого пятиконечная звезда, — прокомментировал тот и стал дальше читать. — «Радиус круга должен быть не меньше метра, так, чтобы внутри круга мог поместиться лежащий человек. Пять свечей предназначены для каждого из углов звезды. Когда рисунок будет в точности выполнен, свечи необходимо зажечь, круг — посыпать золой. Траву надо зажечь о свечу и пройтись с ней по периметру круга. Дым и запах непременно должны распространиться вокруг пентаграммы.»
— А что, если эта трава аллергенна, и мы покроемся сыпью, или ещё что? — высказал свои опасения Хонбин, для которого внешний вид был одним из главных достоинств человека.
— Это ведьмина трава, — заключил Хакён. — Я сразу определил её на глаз. Мне ли не знать. Вряд ли она может сильно навредить здоровью, а вот, если верить разным суждениям о ней, то именно она способна привлечь соулмейта, новую страсть и любовь.
— Наши наставники больные на всю голову люди. На кой-чёрт всё это нужно?
— возмутился Джэхван. — Мне лично не нужна любовь и прочая хрень. Моего партнёра давно выбрали родители, чтобы укрепить наш бизнес.
В разговор вмешался Чанёль:
— Вы уходите от главной цели, рассуждать «зачем» и «почему» не стоит. Лучше потом посмеёмся над этим с наставниками. Ребята, видимо, с умом подошли к делу, при этом имея неплохое чувство юмора. Хакён, не знал, что ты обладаешь такими знаниями насчёт трав.
— Я много чего знаю. Не зря я самый умный и успевающий ученик, который блестяще закончил учёбу.
— Пока вы там рассуждаете, я уже всё нарисовал и расставил по своим местам, дело осталось только за тем, чтобы поджечь траву. У меня в инструкции в точности то же, что и у тебя, Хакён.
— Да…
— Да, и у меня тоже, — послышались другие голоса из динамика рации.
— Хорошо, тогда все строго следуйте ей, а когда выполните, известите меня, — Чанёль нажал кнопку и прервал связь, устало прислонился к краю стола.
Бэкхён сделал пару шагов навстречу, снова приложил ладонь ко лбу парня.
— У тебя по-прежнему жар, — констатировал он.
— Я знаю… чувствую. Но это не столь важно. Важно, чтобы они всё сделали правильно.
— Чанёль, — Бэк не отстранился, лишь убрал руку с его лба. — Если наставники следят за нами, то не думаю, что накажут тебя и не примут в совет только потому, что кто-то неточно выполнил их указания. Ты ведь всё делаешь правильно.
— Бэк, ты не понимаешь… — парень держался обеими ладонями за край столешницы и сжимал её так сильно, что Бэкхёну показалось, сожми он ещё сильнее, дряхлое дерево попросту рассыплется под его пальцами.
— Важно… важно, чтобы все всё сделали точно! Иначе… иначе я потеряю тебя.
— Что? — Бэк опешил от слов сидящего напротив парня, но потом быстро взял себя в руки. — Ничего страшного, если я не попаду в студенческий совет, Чанёль. Мы ведь можем и дальше общаться, даже если я не буду в списке лидеров. Друзья могут общаться когда угодно.
Чанёль ухмыльнулся, но получилось это вяло, с толикой обречённости.
— Друзья… верно.
Парень ещё какое-то время сидел в прострации, и Бэкхён не на шутку взволновался, предполагая, что повышенная температура выбивает Чана из колеи.
— Может, просто посидишь и отдохнёшь? Я сам проконтролирую, выполнили ли они в точности задание.
Чанёль будто очнулся. Он вскочил со столешницы, начал нервно мерить комнату шагами.
— Ты разве не слышал их? Они все такие! Ни Воншик, ни Джэхван, никто из них не будет тебя слушать! Они все помешаны, как тот старый чокнутый лорд, что жил тут! Все помешаны на чистоте крови или же выгоде. Им плевать на чувства! Ты ниже их по социальной лестнице, и никто из них не протянет тебе руку помощи, даже если ты будешь умирать на их глазах!
Бэкхён не верил своим ушам. Конечно, каждое слово Чанёля было правдой, и он в точности описывал отношение ребят к нему и ему подобным, тем, кого жизнь обделила достатком и умениями. Но с какой стати Чан так на них взъелся? Они были его друзьями, разве нет? Или, может, всё-таки нет!
— Чанёль, у тебя жар, ты сам не понимаешь, что говоришь…
— О-о-о, поверь мне, я знаю, — раздражённо и язвительно перебил парня Пак, — я-то уж точно знаю! Они и мизинца твоего не стоят!
— Чанёль, да что с тобой происходит?! — Бэкхён слегка повысил голос, с тревогой уставился на маячившего перед глазами парня. — Мы знаем друг друга несколько часов. Мне лестно, что ты защищаешь меня. Но успокойся, ладно?
Чанёль и правда стал успокаиваться, шаги, которыми он мерил комнату, замедлялись.
— Не обязательно знать человека долго, чтобы понимать, кто он есть и чего стоит. Вот так дружишь с детства, понимая, что эту дружбу навязали родители. Что в ней всё зависит лишь от того, насколько дорогой и вычурный подарок презентуется тебе на День рождения. Таким названным друзьям плевать на твои истинные чувства! Им плевать на твои мечты или тревоги! Но ведь есть и другая категория людей. Те, с кем ты не ходишь на семейные пикники и званые ужины акционеров и самых успешных бизнесменов. Эти люди не выделяются из толпы. Они носят рваные джинсы по два года и моют посуду за сущие копейки, а потом тратят эти самые копейки на гамбургер для бомжа из подворотни, чтобы тот не сдох с голоду, и забирают у того вшивого котенка, чтобы приютить в своём доме. Таких людей сторонятся в школе, а порой ставят подножки, обзывая фриком. Такие люди не привыкли к помощи извне и даже не поднимают головы, когда посторонний помогает собрать с пола разбросанные тетради. Но как же они радуются, узнав, что каким-то невероятным образом попали в число учеников, которым, якобы, социальная помощь выделила деньги и проплатила ещё один год обучения вместе со школьной формой. Эти люди идут в храм и просят зажечь лучину в знак благодарности за все те неожиданные радости, что преподнесла им судьба.
С каждым новым словом Чана руки Бёна тряслись сильнее, на глазах проступали слезы. Он сглатывал в горле ком, чтобы в конец не расплакаться.
— Ты ведь сейчас говоришь не о каких-то людях в общем, да, Чанёль? Ты говоришь обо мне конкретно. Не хочешь объясниться? Понимаешь, как странно звучат эти слова из уст парня, которого знаешь всего пару часов?
— Бэкхён, мы учились в одной школе пять лет!
— Ты сталкер? Ты за мной следил?
Пак замялся, пытаясь действительно взять себя в руки. Он и так уже сболтнул лишнего.
— Нет. Я не сталкер. Просто однажды увидел, как ты покупал еду для бездомного, а тот вручил тебе котёнка вместо оплаты твоей доброты. Ты больше, чем кто-либо, заслуживаешь быть в студенческом совете, и…
Рация затрещала, привлекая внимание обоих парней.
— Я нарисовал пентаграмму, и всё выполнил. В конюшне деревянный пол, поэтому давайте быстрее закончим тут со всем, иначе это чревато пожаром от свечей, — Хакён кашлянул и тихонько ругнулся.
— У меня все руки в пыли и грязи, — пожаловался Хонбин, — но дело выполнено.
— Отлично, — заключил Чанёль. — дело осталось за Тэгуном и Воншиком. Ребята, вы меня слышите?
Раздался щелчок в рации, кто-то включил связь.
— Это Тэгун. Я нарисовал пентаграмму. Пол влажный, заплесневелый, благо, мел оказался мягким, поэтому всё получилось. Свечи зажёг, траву тоже. Зола рассыпана, как указано в инструкции.
— Ой, подождите, — вмешался в разговор Воншик, — я забыл про золу. Сейчас посыплю вокруг, и дело сделано!
Через минуту рация снова ожила:
— Вот теперь точно всё готово.
— Это не всё, — в разговор вступил Джэхван. — Пока вы рисовали, я прочитал инструкцию до конца. Там ещё есть пометки.
— Всё верно, — Хакён, считавший себя самым умным, решил прокомментировать. — Мы должны лечь в середину пентаграммы и произнести слова, что написаны на листе в самом конце. Я так понимаю, что это типа заклинания. Только к чему такие сложности?
— Спросишь это у наших наставников после, а пока давайте всё сделаем быстрее и свалим уже из этой лачуги, — всё больше раздражался Хонбин.
— Тебе легко говорить, — зло прошипел в динамик Воншик, — не тебе предстоит лечь на мокрый, покрытый плесенью каменный пол. Так и воспаление лёгких нетрудно подцепить.
— Ложитесь! — заорал в динамик Чанёль так громко, что наверняка оглушил всех своим голосом. — Хватит пререкаться друг с другом! Выполните уже предписания до конца!
— Ладно, ладно, — послышалось недовольное бурчание из рации.
Нервозность Пака передалась и Бэку, который был взволнован откровениями парня и тем, что у него вдруг начало жечь левое плечо. Он потёр зудящее место, привлекая тем самым внимание Чана.
— Что такое? — спросил Чанёль.
— Я не знаю, — честно признал парень. — Рука болит.
Чанёль, не спрашивая разрешения, стянул с одного плеча толстовку Бэкхёна, задрал вверх рукав футболки. Невооружённым глазом была заметна красная припухлость на плече.
— Отлично, — вдруг высказался Чан.
— Отлично? — шокировано повторил Бэк.
— Извини, — осёкся Чанёль, — я не о твоём плече, а о том, что скоро это всё закончится, и мы сможем поехать к врачу, чтобы он осмотрел твоё плечо, — он взял рацию, что положил минутой ранее на стол, нажал кнопку вызова.
— Все легли в пентаграмму? — спросил Чан.
— Да.
— Да.
— Да… — послышались ответы участников этого задания.
— Теперь нужно произнести заклинание, то, о котором упомянул Джэхван.
— Его нужно произнести трижды, — уточнил Хакён.
— Верно, — кивнул Пак, зная, что этого никто не увидит. Сделал он это, скорее, для себя, нежели для других.
— Послушайте, — вмешался Тэгун, — я понимаю, что моя комната в башне с незастеклённым окном, но тут должно быть так холодно? Клянусь, у меня пар идёт изо рта.
— Такая же хрень, — отозвался Джэхван.
— У меня уже зуб на зуб не попадает, — возмутился Воншик.
— Как будет всё сделано, известите меня об этом. Но, думаю, наши наставники наблюдают и сами всё увидят, поэтому постарайтесь без оплошностей. Чем быстрее всё выполните, тем быстрее отогреетесь в фургоне. Там есть коньяк, припрятанный Джэхваном, я знаю, — Чанёль отпустил кнопку вызова, положил рацию снова на стол.
Повисла гробовая тишина, а с ней и тот холод, о котором говорили участники задания, и который сам на себе испытал Бэкхён, будучи в часовне, заполнил и их с Чанёлем комнату.
— Холодно? — спросил Чан.
— Ага, — кивнул парень, снова потирая руку.
— По-прежнему болит? — новый вопрос, и Чанёль подошёл вплотную к Бэкхёну, распахнул свою куртку, прижал парня к своей груди, образуя как бы кокон из их тел. — Это чтобы согреться, — пояснил Пак.
Бэкхён не был против. Кусочек тепла, как физического, так и душевного, ему сейчас явно не помешал бы.
Парни так и стояли какое-то время: Бён уткнулся носом в грудь Чанёля, а тот — в его макушку.
Такую ледяную идиллию разорвали крики сразу нескольких человек, доносящиеся откуда-то сверху. Они были такими ужасными, что, казалось, кровь Бэкхёна застыла в жилах. Крики ужаса и боли.
— Боже мой, что это? — Бэкхён поднял взгляд на Чанёля. — Разве такое входило в планы наших наставников? Почему они кричат?
— Я… я не знаю, — неуверенно начал Чанёль и крепче прижал к себе Бэкхёна.
— Мы должны проверить, всё ли с ними в порядке, — парень стал ёрзать, пытаясь выбраться из объятий Пака.
— Они… они свяжутся с нами по рации, когда всё сделают.
Новый крик достиг ушей парней: всё такой же душераздирающий. Холод в комнате, казалось, достиг своего апогея. Ещё немного, и на лицах парней появится иней.
— Ты как хочешь, а я проверю, всё ли у них в порядке, — жёстко сказал Бэк, вырываясь из объятий Чанёля.
В эту минуту рация ожила.
— Мать вашу, Чанёль! Помоги мне! Какая-то чертовщина! А-а-а-а-а-а-а-а-а… — голос принадлежал Хакёну. — Что это?! Или кто?! Этого не может быть! Что за грёбаные шутки! П-О-М-О-Г-И-Т-Е!
Бэкхён рванул к двери, но Чанёль оказался проворнее. Он перехватил парня, развернул к себе лицом.
— Крест! — заорал Чан. — Ты не должен его выпускать из рук, понял?! И рацию!
Бэкхён подскочил снова к столу, схватил увесистый предмет в руку, в другой зажал рацию. Оба парня выскочили за дверь, вооружённые лишь фонариками.
— Ты проверь кухню, спальню. Я проверю погреб, конюшню и комнату в башне. Обязательно оповещай меня обо всём, что увидишь или услышишь, понял?!
Бён кивнул и рванул в сторону кухни, той, что находилась в дальнем крыле.
Чанёль не пошёл в погреб и не пошёл в конюшню. Он направился наверх, в башню. Именно там следовало проверить в первую очередь. Остальное его волновало меньше всего.
