5
11 января 2018 г., 13:10
Бэкхён бежал со всех ног, подгоняемый страхом. Чего он боялся больше всего? Той тьмы и холода, что окутывала его со всех сторон, или же это был страх за участников задания? Разве могут парни вроде Воншика или Тэгуна кричать так, что в венах кровь стынет? Что, если им нужна помощь? Отвлекала Бэкхёна ещё и рука, что с каждой минутой нещадно болела в области плеча. Но по сравнению с ужасом, что объял парня, это казалось мелочью. Первой дверью на пути у парня была кухня. Он помедлил перед ней, прислушался. Но оттуда не исходило ни единого звука.
— Джэхван, у тебя всё в порядке? — нерешительно спросил Бэк, но ответа не последовало.
Тогда он всё же решился и приоткрыл дверь. В нос ударил сильный запах гари. Направив лучь света внутрь, Бён стал осматривать помещение, борясь с желанием заткнуть нос от ужасной вони.
Свет от фонарика выхватил пол в середине комнаты, рука дрогнула, и тот выпал из ладони Бэкхёна.
«Этого не может быть!» — билась в мозгу парня фраза.
— Не может быть! — повторил свои мысли вслух.
Там, в середине пентаграммы, был лишь пепел, от которого исходил слабый дымок. Свечи были потушены. Пожара как такового не было. Тогда откуда взялся этот пепел на месте, где должен был лежать Джэхван?
Бэкхён поднял фанарик и несмело шагнул ближе.
Всё верно. Один сплошной угольно-чёрный пепел, и ничего более.
— Вы так нас разыгрываете, да? — закричал Бэк в никуда, надеясь, что наставники его услышат и прекратят своё задание. Подадут хотя бы знак того, что всё это — глупая шутка.
Всё ещё не веря своим глазам, парень развернулся, побежал прочь вверх по лестнице, что вела на второй этаж, туда, где должны были находиться главные покои. Именно там проходил своё задание Хонбин. Уже не спрашивая разрешения, Бэкхён рванул створку двери на себя, сталкиваясь всё с тем же удушливым запахом гари. Аналогичная картина предстала перед взором парня. Прямо по середине спальни в круге пентаграммы лежал лишь пепел.
— Розыгрыш, — вслух сказал Бэк, — Это всего лишь розыгрыш! — парень нажал кнопку на рации. — Чанёль, слышишь меня?! Чанёль! — закричал он в динамик.
Щелчок известил его, что другая рация, которая, скорее всего, принадлежала Чану, включилась.
— Бэкхён, — послышался голос старшего. — Бэкхён, с тобой всё в порядке?
— Что происходит? Это какой-то дурацкий розыгрыш! Я не могу поверить в то, что вижу, — руки тряслись так сильно, что Бэк задевал губы рацией, когда говорил с Чанёлем.
— Это не розыгрыш! Творится чертовщина. В конюшне и погребе я нашёл лишь пепел вместо Хакёна и Воншика.
— У меня то же самое. Но это же не может быть правдой?
— Ты где? Я возле двери в комнату, что находится в башне. Боюсь её даже открывать.
— Постой! Я сейчас приду к тебе! — воскликнул Бэкхён и нажал кнопку отбоя.
— Ты не причинишь мне вреда, я знаю! — жёстко заговорил Чанёль, не оборачиваясь, лишь краем глаза замечая чёрное плотное пятно, парившее в углу. — Я всё сделал правильно! Ты этого хотел! Бэкхён мой, слышишь?! — ещё громче сказал Чан, слыша по лестнице отчётливые шаги снизу. Бэкхён бежал к нему. Парень взялся за дверную ручку. Мрак, что витал возле него, прошёл сквозь стену вглубь комнаты.
Пятью минутами ранее.
Пак стоял возле двери в башне, слушая ругательства и крики Хакёна. Ему стоило зайти и завершить ритуал, ведь то, что парень всё ещё жив, говорило о том, что что-то пошло не так. Чанёль знал точно, как должно быть и что следует делать, но страх перед неизведанным и паранормальным окутал его так сильно, что руки не слушались. Зубы стучали от холода, кожа покрылась гусиными мурашками.
— Не подходи ко мне! — послышался из-за двери испуганный голос Хакёна. — Чанёль!
Парень совладал с собой, дёрнул ручку на себя, перешагивая порог комнаты.
Перед его глазами предстала ужасающая картина.
Хакён лежал в центре пентаграммы. Он пытался двигаться и брыкаться, но движения были скованы, будто его опутали по рукам и ногам. В дальнем углу комнаты, куда свет от свечей почти не достигал, клубился густой мрак, словно живое существо, монстр, готовый наброситься на свою жертву.
— Чанёль, это ты? — спросил Хакён дрожащим от страха голосом.
— Да, — ответил он и сделал пару шагов к пентаграмме. Свечи по-прежнему горели, за исключением одной. Парень сделал вывод, что именно это и не даёт заклятию совершиться в полной мере.
Мрак, что был в углу, отделился от своего места, приблизился к Чану.
Парень не оглянулся, не двинул в направлении мрака и миллиметра головой, строго смотря перед собой на Хакёна.
— Ты не причинишь мне зло! — еле слышно зашептал Пак. — Не посмеешь! Ты связан своим же заклятием! Я доведу дело до конца!
— Что ты говоришь? — пробормотал Хакён. — Помоги мне! Это существо хотело на меня напасть! Я не знаю, кто это или что, но явно какая-то нечесть! Наши наставники на такое не способны! Я видел своими глазами! Это какая-то мистика! Я успел задуть одну свечу! Ты должен помочь мне!
— Конечно, — уже более спокойно заговорил Чанёль, приближаясь к обездвиженному парню. — Я всё исправлю. — Чан вытащил из кармана куртки зажигалку, зажёг огонёк.
— Что… что ты собрался делать?! Надо задуть остальные свечи! Иначе мы не выберемся отсюда живыми! — в голосе парня послышались истеричные нотки. Он не мог пошевелить головой, но глаза то и дело шныряли из стороны в сторону. Заложник был на грани безумства.
— Я исправлю ошибку, — заключил парень и поднёс огонёк к фитилю свечи. Он быстро зажёгся снова, и в ту же секунду мрак и холод, что буквально лизал кожу Чанёля, набросились на Хакёна, окутывая его темнотой.
***
Бэкхён забежал в комнату, в раскрытую настежь дверь, застыл на месте. Он думал, что испугаться ещё больше его уже ничего не заставит. Он ошибался. От увиденного перед глазами парня забегали белые мурашки, сознание вот-вот готово было его покинуть. В эту секунду отключились все инстинкты самосохранения. Остался лишь всепоглащающий ужас. Сквозь затуманенный взгляд он видел чёрное облако, парящее над пентаграммой, и Хакёна, который превращался в пепел. Сначала на нём осыпалась одежда, потом — кожа и мясо, а следом — и скелет. На его месте уже лежал пепел, похожий на тот, что он видел в других комнатах. Рация, фонарик и крест выпали из рук парня, который не в силах был отвести взгляд от происходящего, который в эту секунду еле держался на ногах. Звук падающих предметов привлёк внимание Чанёля и той черной субстанции, что парила в центре. Чанёль среагировал моментально, подбегая к слабеющему на глазах Бэкхёну, схватил с пола крест, в долю секунды впихнул его в ладонь Бёна, крепко сжимая её в кулак, а потом и самого парня закрыл своим телом, охватывая другой рукой, прижимая к груди его лицо, как бы пряча от мрака свою драгоценность. — Не смотри, — шептал он Бэку в макушку. — Не смотри. Не открывай глаза, слышишь! И не выпускай крест из руки. Кажется, он сдерживает эту нечесть. Бэкхён сжал ладонь так сильно, что на пальце вновь проступила кровь. Он кожей чувствовал холод, что витал вокруг. Этот мистический мрак пытался окутать парней. Он трогал их своим холодом, пытаясь разделить, пытаясь нарушить из союз. — Не открывай глаза, — снова приказал Чан и впился губами в губы Бэкхёна, оставляя на них крепкий поцелуй. Холод отступил, Бэк это почувствовал. Но мучения на этом не прекратились. Он застонал в губы Чанёля. Стон не был признаком удовольствия. Это был стон боли. Плечо, что болело доселе, почти полыхнуло огнём. Словно кто-то прикоснулся к нему раскалённым железом, оставляя метку. — Больно, — пробубнил Бён, и только после этого Чанёль прекратил поцелуй. — Ты видел, что произошло? — спросил он. — Это вовсе не наставники. Это какое-то проклятие и мистика, точно! Нужно выбираться из этого дома прямо сейчас! Иначе мы тоже погибнем! — Чанёль рванул с места, не размыкая ладони, что зажимала запястье Бэка, в котором было зажато распятие. Парни бежали так быстро, как могли. Дом, в котором они находились, ожил в буквальном смысле слова. Стены сотрясались, пыль, опилки, извёстка сыпались с потолка. Двери ходили ходуном, захлопывались и открывались сами собой. — Не отставай, — крикнул Чанёль и прибавил скорости. Бэкхён и не хотел отставать. Ему больше всего сейчас хотелось оказаться наружи, потому что холод продолжал лизать им спину и ноги, как бы подгоняя парней, выгоняя из своего царства. Перед глазами показалась главная дверь, ведущая к выходу, и когда до неё оставалось каких-то пару метров, за спинами Бэкхёна и Чанёля раздался дикий, страшный вопль, который явно не принадлежал живому существу. Это был вопль истерзанной души, призрака, что обитал в этих стенах.***
Парни ещё какое-то время рефлекторно бежали вперёд, старясь как можно дальше убежать из злополучного места. Места, наполненного смертью, ужасом и мистикой. Только когда дыхание стало сбиваться окончательно, Чанёль притормозил. — Бэк, мы выбрались, — прошептал он, задыхаясь от дикого бега. Бён, изнемождённый страхом и усталостью, упал на колени. Чувства переполнили край. Парень заревел, даже не пытаясь скрыть этого. Чанёль не знал, что говорить. Слова вряд ли бы утешили Бэкхёна. Парень опустился на колени рядом с Бэком, обнял его. Они просидели так долго, пока рыдания парня не превратились во всхлипы и икоту. Чанёлю это показалось очень трогательным, хотя самого до сих пор била крупная дрожь от оставшегося страха. — Бэкхён, мы выбрались. С нами всё хорошо, слышишь! Успокойся! Надо прийти в себя! Мы избежали участи быть испепелёнными этим монстром. — А как же они? Они все умерли, да? — парень поднял заплаканное лицо на Чанёля, который должен был подтвердить его догадки. Должен был, но не мог. Как и не мог сказать всего, что на самом деле произошло в Скрим-холле, который принадлежал его предку. — Скорее всего, ты прав. Видел же своими глазами, что там произошло. Думаю, наши наставники не придумывали нам таких испытаний. Мы все попали туда неслучайно, для какого-то эксперимента. Мы единственные, кто выжил. — Но как же так, Чан? У них ведь есть родители, которые будут искать своих детей. Что мы скажем? Что их сожрало какое-то паранормальное существо? — Сдурел? — повысил голос Пак, — думаешь, тебе кто-нибудь поверит? Парни исчезли, превратились в пепел. Ни у кого не останется сомнений, что это мы их подожгли! Мои родители выкрутятся из ситуации. Если надо, заплатят большие деньги. А что будет с тобой? Тебя заключат под стражу и отправят в тюрьму. Забыл? Ты уже совершеннолетний! Никто не внемлет твоим рассказам, даже если это правда! А что будет с твоим дедом? Он же почти не ходит, верно? Оставшись без тебя, вряд ли он проживёт долго. Поэтому, Бэкхён, тебя тут не было, как и не было этих странных заданий. Ты был со мной, если вдруг будут спрашивать или пойдут слухи! — Это неправильно, Чанёль! Как я смогу! — Бэкхён снова начал плакать. Он не хотел показаться Чанёлю ничтожным и жалким, при любой возможности пускающим слёзы. До этой ночи парень редко плакал, стараясь быть сильным и выдерживать любые невзгоды. Но как можно оставаться спокойным в такой ситуации? — Правильно лишь то, что я хочу тебя защитить. Ты не заслужил наказания за то, чего не делал. Разве это будет правильным и справедливым? Ты потерпевшая сторона! Нужно забыть всё, что тут было! Забыть и жить дальше! Всё равно ни тебе, ни мне никто не поверит, ты это понимаешь? Парень смахнул слезы с щеки, при этом пачкая её грязной ладошкой. Чанёль осмотрел его, вытаскивая мелкие щепки из волос, стряхивая побелку, ту, что сыпалась на них в Скрим-холле. — Как твоя рука? — вдруг спросил Чан. — Всё ещё немного болит, но уже легче. — он потрогал плечо и тихонько ойкнул. Пак осторожно припустил толстовку и снова задрал рукав футболки. Оба парня уставились на чёткий чёрный рисунок — китайские иероглифы, гласившие о принадлежности определённому человеку. У Бэка появилась метка соулмейта.
