Не угасающий в сердцах

      Продвигаясь по заснеженной тропе, погружаясь в рыхлые массивы до середины голени, Микаса внимательно оглядывается по сторонам в надежде заметить родные, переливающиеся изумрудами радужки. Бордовый шарф приятно прилегает к коже, словно доблестный страж, преграждающий путь всеядным языкам будоражащей кровь вьюги, норовящей сквозь любую брешь в экипировке, коей являлось пространство между горловиной утепленной куртки и ее шеей, пробраться внутрь, тем самым вызывая цепную реакцию из бесчисленных мурашек.       Вой метели постепенно сходит на нет, а ледяные «копья», подгоняемые практически штормовым ветром, сменяются крупными конгломератами лучистых снежинок, непрочно склеившихся между собой. Медленно опускаясь на тихую лесную чащу, они оказывают некое умиротворение и на саму Микасу, замещая тревожное настроение на толику неподдельного восторга. На ткани рукавицы, покрывающей внутреннюю сторону ладони, скапливается немного снежного пушка, искрящего голубоватыми огоньками при едва уловимом движении руки. Будто само время замедлилось, оповещая, что Эрен находится в более благоприятных условиях. Она должна как можно скорее найти его.       Словно от дурмана, Микаса чуть дернула головой, одновременно устало прикрывая веки. Ладонь рефлекторно сжалась, сминая свежевыпавший снег в маленький ледяной свиток неправильной формы, больше напоминающий добытый в природе девственный минерал, не обработанный руками ювелира.       — Эрен! — решительно выкрикнув, вслушивается она в эхо, стучащее по стволам деревьев, постепенно расплываясь вдалеке.       Шаги значительно ускорились, а стянутый с головы капюшон резко улучшил качество восприятия любого звукового сигнала, способного помочь ей определить местонахождение сводного брата.       — Э-рен! — более протянуто выпалила она, усилив громкость расположившимися у рта ладонями, имитирующими конструкцию духовых инструментов.       Услышав хруст веток, говорящий о надломе заледеневших стеблей, Микаса в прыжке преодолевает заваленное, ветхое дерево, под слоем снега покрытое голубоватым мхом и частично истлевшей коростой, преграждающее путь к еловой чаще, скрывающей чье-то присутствие. Несколько раз прокричав имя брата, она так и не услышала ответа. И, предположив, что Эрен, вероятнее всего, не стал бы сходить с более-менее проходимой лесной тропы, решила вернуться на нее для продолжения поисков. Поправив лямки походного рюкзака, немного спавшие с плеч, она двинулась в сторону просвета, пробивающегося сквозь частокол темных стволов, судя по всему, означающего открытую местность.       Шагая по сугробам с немного поникшей головой, Микаса не сразу заметила на снегу отпечатки мягких лапок какого-то зверька. Вступив на тропу, она буквально нос к носу столкнулась с наследившим лесным обитателем, сидевшим в нескольких метрах от нее. По наитию замерев, полуазиатка с неким любопытством рассматривала чистейшую белую шкуру, на которой выделялись пара черных бусин, темные кончики вставших в «рабочую позицию» ушей и линии забавно дергающего носика в виде треугольника. Выпрямившись по струнке, опираясь на длинные задние лапы, зверек внимательно изучил ее, после чего поспешил бесследно исчезнуть, сиганув через сугроб в непроходимый бурелом.       Дернув уголками губ вверх, Микаса вспомнила счастливое детство в небольшом домике в лесу в кругу любящих родителей. Девочкой она с неподдельным интересом изучала окружающие ее «чудеса» в том числе и во время прогулок по дремучим, местами мало доступным из-за густых ветвей солнечному свету тропам. Огонек того запала по-прежнему дает о себе знать, не позволяя воспринимать красоту природы, окружающей ее, как нечто опасное. Напротив, вдыхая успокаивающий хвойный аромат, полуазиатка ощущает резкий подъем настроения, позволяющей получать удовольствие от вынужденной прогулки.       Оказавшись на открытой местности, она услышала очередной сторонний хруст веток кустарника. Обернувшись, Микаса стала свидетельницей вибрации густых ветвей можжевельника, из-за чего рыхлый снег небрежно сыпался с них.       — Эрен, — немного взволнованно произнесла она, ближе придвинувшись к источнику звука, что позволило ей заметить человеческий силуэт. Кораллообразные ветви были разведены методичным движением со стороны леса, тем самым обеспечивая проход сквозь них, параллельно осыпая форму разведчика. И когда кустарник с шелестом воссоединился за спиной пришедшего, Микаса резко сменила выражение радости на лице откровенным разочарованием.       — Нет, — педантично стряхнув с куртки следы снега, флегматично заключил Леви, как бы отвечая на ее предположение, не считая нужным поднять на рядовую взгляд, в настоящий момент изучающий возможные изъяны формы.       Насупившись, Микаса гордо выпрямилась в позвоночнике, после чего двинулась от него прочь, не намереваясь ловить на себе его едва выражающий тень упрека взор.       — Как продвигаются поиски? — не изменяя себе, чопорно произнес капитан, скудностью каких-либо эмоций лишь подливая масло в огонь. — Успешно?       На первый взгляд определить было затруднительно, но Микаса довольно ясно ощущала весомую толику издевки в его речи.       — Э-рен! — начисто игнорируя его острое замечание, истошно прокричала она имя брата, наполняя пространство решительным тоном своего обычно спокойного голоса. — Э-рен!       — Включила бы голову раньше, было бы проще, — раздался из-за спины флегматичный тон.       На мгновение остановившись, Микаса, обладающая добротной выдержкой, сумела сдержаться, чтобы не ввязаться в очередную «дурацкую игру», стремясь поставить капитана Леви на место. Он выбрал явно не тот день. При определенных условиях она уже смогла однажды, уложив его на лопатки, да еще и, подставив к горлу лезвие, отделаться лишь относительно недолгим пребыванием в камере. Этот факт не только сбивал с толку, но и доказывал, что рано или поздно она сможет бросить ему вызов, заставив поплатиться за все унижения Эрена, коих было не мало по его милости.       Тихий, немного усиленный выдох, и она, медленно развернувшись, замечает вполне ожидаемую расслабленную позу, пусть и с идеально ровной осанкой, и довольно скучающую мимику на лице мужчины.       — Что вы здесь делаете? — не понимая, чего он добивается, напрямую интересуется она, тая потаенное желание как можно быстрее избавиться от его высокомерной компании.       — Пурга стихла, — непроницаемым тоном заключил Леви, не моргнув и глазом. — И теперь можно приступить к поискам, — монотонно добавил он, в очередной раз напоминая о бессмысленности ее предыдущих действий по обнаружению Эрена в самый разгар снежной бури.       Он предпочел не углубляться в подробности своего решения, мало отличавшегося от опрометчивого поступка Микасы. Учитывая, что погодные условия были идентичны, его так же не остановила непроницаемая снежная пелена перед глазами.       — Не стоило утруждать себя, — не уступая в монотонности тона, парировала Микаса, отчего понять серьезность или несерьезность сказанного было практически невозможно. То ли это пропитанное ядом замечание, то ли она действительно так думает, руководствуясь основными принципами устава.       — Скоро стемнеет, и было бы рациональнее…       — Я не уйду без него, — категорично перебила его полуазиатка, уже выстроив в голове предполагаемое окончание его мысли «…вернуться в штаб».       Заладила. В который раз. Любимый «недотитан» снова попал в какое-то злоключение по собственной вине. Степень раздражения мужчины постепенно увеличивалась.       — Тогда перестань драть глотку, привлекая ненужное внимание, — чуть более настойчиво озвучил он свое замечание, едва закатывая глаза, пытаясь пробиться сквозь громкие оклики «Эрен». — Если бы он был поблизости, давно бы уже подал сигнал.       Почувствовав на себе острее заточенного лезвия взгляд радужек оттенка грозового неба, Леви по инерции повернул голову в сторону хруста разломавшихся веток. Интуиция зашкаливала, непроизвольно навевая тревожные мысли из-за взмывших вверх пары-тройки снегирей, торопливо запархавших своими серыми крыльями, оголяя распознанные мужчиной издалека красные грудки.       Сконцентрировав внимание на нем, Микаса поспешила ответить любезностью, в очередной раз озвучивая свое мнение без какой-либо утайки. В конце концов, она не просила его о «помощи».       — Ваше присутствие здесь совершенно не…       — Тихо! — довольно резко перебил ее он, подняв руку в характерном жесте. Голос не превышал обычной громкости, но от Микасы не укрылась настороженность сосредоточившегося на чем-то капитана Леви.       — Скорее всего, лиса или куница, — устремив взгляд в сторону лесного массива, предположила она. — Я встретила зайца не так давно, — добавила полуазиатка, озвучивая возможную «добычу» естественных хищников, погоня за которой и могла спугнуть птиц.       — Безмерно рад за тебя, — продолжая всматриваться в представленный взору пейзаж, бесцветно произнес Леви, тем самым привлекая внимание немного сузившихся необычного разреза глаз. — Однако в лесу водятся и другие животные.       Пропуская мимо ушей последующие слова Микасы, судя по всему, пытающейся ему что-то вразумить, он замечает некий крупный объект, медленно движущийся за деревьями. Вероятно, это действительно что-то «живое», но учитывая разнообразие обитателей местной фауны, Леви не сразу смог сопоставить увиденные детали, имея опыт по выживанию в лесу вне угрозы титанов, скорее, теоретический. Вначале, по массивной спине, обильно усыпанной по прежнему не прекратившим опадать снегом, он предположил самца лося, чьи рога не заметны на фоне нагих древесных стволов. Однако приподнявшаяся вверх морда, крупный кожаный нос на которой явно пытался распознать окружающие запахи, развеял это предположение.       — Это точно не заяц, — пониженным тоном цедит он, пытаясь привлечь ее внимание.       Снова повернувшись в сторону скученных между собой деревьев, Микаса улавливает черные глаза, контрастирующие на припудренной снегом морде, явно смотрящие в их сторону.       — Но… они же впадают в спячку на зиму, — не веря собственным глазам, проронила она, понимая всю серьезность ситуации, в которой они оказались.       — Как видишь, этого сон волнует меньше всего, — всматриваясь в выходящий на более открытую местность силуэт, Леви наконец-то «по достоинству» может оценить габариты животного, чье дыхание слышится на расстоянии.       Снова вытянув морду вверх, бурый медведь тщательно втягивает в ноздри морозный воздух, пытаясь определить принадлежность встретившихся ему на пути. Учитывая биоритм животного, вероятная причина его раннего пробуждения — голод. Некогда принадлежащая охотникам, добывающим дефицитный съестной провиант, в особенности после падения стены Мария, территория довольно сильно поредела. В особенности страдали популяции грызунов, кроличьих, куниц, лис, кабанов, лосей и прочей живности, являвшейся человеку по зубам. Из-за чего более крупные хищники лишились весомой части добычи не только в холодное время года, но в обычно изобилующий пищей летне-осенний период времени, когда и «набираются» необходимые запасы на зиму.       Заметив движение со стороны медведя, Леви, по наитию осторожно вытянув руку в сторону Микасы, чуть двинулся вперед, как бы заводя ее за спину. Не сразу обратив внимание на непринужденное перемещение, она послушно поддалась его действию, очутившись сзади. Его рука едва коснулась ее предплечья, покоящегося под слоями различных тканей, но сам жест ввел ее в нехарактерное замешательство.       Резко поднявшись на ноги, медведь расправил покатые, покрытые густой шерстью плечи, продемонстрировав во всей красе возвышающееся метра на три над землей могучее тело. Широко расставленные в полусогнутом положении передние лапы, на концах которых виднелись острые когти, способные изрезать в клочья даже толстую кожу крупных травоядных, добавляли еще больших габаритов лютому зверю. Издав негромкий, басистый рев, он старался удержаться на косолапых задних конечностях, одновременно делая очередной форсированный вдох через нос.       Стараясь не привлекать его внимание, Леви, больше пребывая в статике, решил сделать небольшой шаг назад, одновременно подталкивая Микасу на схожее движение. Однако она поспешила поделиться с ним своими знаниями, приобретенными еще от отца, напрочь ломающими его предположение.       — Капитан. Он видит статичные предметы, — практически у самого уха прошептала она, непроизвольно пощекотав кожу теплым дыханием, что в связи с экстремальной ситуацией и выброшенным в кровь адреналином отразилось «прошагавшими» по позвонкам покалываниями.       Словно в подтверждение ее слов, медведь уставился на них, поспешив издать более громкий, устрашающий рев, одновременно разинув широкую пасть, на нижней челюсти которой среди зубов четко выделялись два длинных клыка.       На таком расстоянии надеяться на побег не приходится. Несмотря на внешне довольно неуклюжую комплекцию, медведь поистине грозный хищник, умудряющийся развить невероятную скорость при погоне.       Понимая, что побег сразу же взовет к его инстинкту, Леви попробовал сделать еще один шаг назад, стараясь увеличить дистанцию. Однако медведь резко плюхнулся на передние лапы, из-под которых поднялась рыхлая снежная смесь.       — Сними рюкзак и выбери прочное дерево, — чуть повернувшись к Микасе, тихо проговорил капитан, боковым зрением замечая ее собранный, секундный взгляд на себе.       Сделав решительный шаг в их сторону, медведь тщательно наблюдает за группой неизвестных существ, начисто притупив инстинкт самосохранения при встрече с «вершиной» пищевой цепи, пусть и без оружия разведчики не представляют для него весомой угрозы. Медленно опустив рюкзак, Микаса не спускает глаз с него, замечая еще один шаг в их сторону. Леви пробует попятиться назад, но зверь лишь ускоряется, озвучивая еще один довольно однозначный рык, после которого массивные лапы начинают более интенсивные движения. Он перешел в нападение.       Рывком избавившись от балласта, Леви двигается в противоположную Микасе сторону, стремясь хоть немного дезориентировать изголодавшегося после зимней спячки хищника несколькими глухими хлопками и громкими выкриками низким тембром «эй!». Выбрав более шумную добычу, почему-то не сразу сдвинувшуюся с места, медведь синхронными движениями лап устремляется за ним.       Бежать по высоким сугробам для ста шестидесяти сантиметрового мужчины не самая простая задача, однако, приметив крупный, голый ствол сосны с одинокой массивной веткой в нижнем ярусе, превышающей рост животного, Леви буквально чувствовал зловонное дыхание на собственном затылке. Когда он уцепился за выступы коры, покрытые заледенелой коркой, капитан уже представил занесенную над своей головой лапу, способную одним точным ударом уложить его на землю. И, скорее всего, уже навечно. Не то, чтобы Леви жаждал геройского конца в схватке с диким зверем, но факт того, что животное последовало именно за ним, по каким-то причинам успокаивал. Обернувшись, он увидел неутомимо приближающуюся тушу, в считанные секунды способную настичь его.       Новая порция адреналина словно электрический разряд побуждает его продемонстрировать превосходный навык лазания по деревьям даже при отсутствии веток. Благо носки сапог не сильно скользят по стволу. Несколько элегантных движений, и он, сумев обогнуть прыгнувшую на него тушу, навалившуюся мгновение спустя на дерево, хватается за нижнюю ветвь, рискуя упасть прямо на медведя. Снова разъяренный рев, и Леви едва успевает прижаться к ветви всем телом, максимально напрягая мышечный каркас, когда когтистая лапа чуть касается его спины, оставляя царапины на куртке. Не имея возможности раскачаться на ветви, чтобы по инерции запрыгнуть на нее сверху, мужчина хаотично перебирает в голове иные способы, когда раздается неожиданный хлопок.       — Эй, ты! — слышит он знакомый, решительный голос, не исключая возможности, что обращаются к нему.       Повернув голову, Леви замечает стоящую, мать ее, на земле Микасу, слепившую еще один массивный снаряд из снега, предшественник которого попал по уху медведя, готовая привлечь внимание зверя повторно. Вложив все силы в бросок, она умудряется попасть в этот раз в морду, отчего часть рыхлой массы попала в звериные глаза, вынудив потянуться к ним когтистой лапой, чтобы хоть как-то убрать неприятный раздражитель.       — Не нравится?! — на повышенных тонах выдает она, усиливая раздражение животного и висящего на ветви Леви, явно не одобряющего ее опрометчивого героизма.       Он уже намеревается сказать нерадивой подчиненной, что он думает о ее поведении, и куда она должна сейчас же убраться, однако медведь ведется на ее приманку, оставляя мужчину в гордом одиночестве. Не теряя времени, Леви опускает скользящие по дереву ноги, повиснув на ветви на одних руках. После чего подключает хорошо проработанный пресс, забираясь на нее уже сверху.       Сразу же навострив взор на скрывающуюся в лесной чащи напротив тушу, он испытывает поистине смешанные эмоции, понятия не имея, успела ли Микаса найти укрытие. Однако заметив среди еловых веток некое движение, осознал, что она все же забралась на достаточную высоту. И все же гарантом ее безопасности данный факт не являлся.       Гулом отзывающийся скрежет когтей по дереву и треск веток довольно явно говорят о намерении медведя залезть на дерево, что даже для такого грузного существа не составляет особой проблемы, особенно при наличии опоры в виде сучков. Учитывая, что хищник концентрирует внимание лишь на одной добыче, у второй достаточно высокий шанс сбежать. Приметив оставленные рюкзаки из плотной, темно-зеленой жесткой ткани, на совесть укомплектованные, в чем он не сомневался, Леви сумел отсеять в чертогах разума наиболее адекватное ситуации решение, намереваясь действовать незамедлительно…