Из бездны

В отличие от дождливого Коукворта, Шотландия встретила Поттера синим небом и хрустящим под ногами инеем. На вкус Гарри, хруста на сегодня было уже вполне достаточно. Когда-то Хогвартс казался ему домом и неприступной цитаделью. Потом мальчик вырос и слегка подрастерял былые иллюзии. Сейчас, если сердце и сжималось при виде величественного замка, с таким трудом восстановленного после войны из руин, то лишь потому, что где-то на краю сознания упорно мерещилась знакомая фигура в развевающейся черной мантии. Столько было обид, столько ненависти… Куда все делось? — Гарри! Они бежали к нему, как в детстве: едва касаясь ногами выбеленной травы, распахнув объятия. Гермиона Грейнджер и Рон Уизли. Тьфу! То есть Рон и Гермиона Уизли. Такие вот дела. Преподаватели Хогвартса — и уже два года счастливые супруги. — Рон! Гермиона! Он все-таки исхитрился поймать их на бегу и не свалиться на заледеневшую землю, спасибо Аврорату и каждодневным силовым тренировкам. На короткий миг вновь стало тепло и спокойно — словно дома. — Гарри, какими судьбами? — Надо поговорить. Он довольно быстро понял, что в одиночку с проблемой не справиться. Если бы речь не шла о жизни Северуса, можно было бы, конечно, побаюкать свою раненую гордость и потешить геройское самолюбие, прошибая собственным лбом встающие на пути стены. И сдохнуть где-нибудь на середине пути. К счастью, Герой повзрослел. — Сядем на трибунах? — спросил Рон. Трибуны отреставрировали чуть ли не первыми — задолго до самого замка. Похоже, для многих именно квиддичный стадион на всю жизнь стал неким символом счастливого, беззаботного детства. Гарри припомнил стремящуюся угробить его метлу, взбесившийся бладжер, кружащих над полем дементоров, пойманный ртом снитч и более мелкие неприятности, связанные с любимой игрой — и улыбнулся. Все у него не как у людей. В память о прошлом Рон протащил всех на трибуну Гриффиндора. (Гарри хмыкнул: это было так… давно, словно бы не взаправду: Гриффиндор, Слизерин, глупая детская вражда, ненависть к Малфою и Северусу Снейпу, снятые ни за что баллы… А скамейки между тем везде совершенно одинаковые). Гермиона кинула на всех Согревающие чары. — Гарри, ты выглядишь отвратительно. Рон согласно тряхнул рыжей головой: — Не хотелось бы предавать святую мужскую дружбу, Поттер, но да: ты выглядишь отвратительно. — Подкаблучник! — прокомментировал Гарри. — Ладно, сам хорош, — беззлобно огрызнулся Рон. — Носишься со своим… — и замолчал, захлебнувшись пониманием. «Со своим Снейпом», да. С тем самым, что сейчас сидит в Азкабане за немыслимо-страшное. С тем самым, который променял Гарри Поттера на Люциуса Малфоя. Рон знал, но… Они так привыкли к этому «твой Снейп». Глядя, как краска стремительно заливает лицо лучшего друга, Гарри подумал, что виноват сам. Нельзя вечно все сваливать на друзей: радости, горести, победы, поражения… Пора, наконец, взрослеть. Но… не сейчас, ладно? Сейчас ему просто позарез необходимо знаменитое Гриффиндорское Трио на тропе войны. Потому что у него снова война. Потому что речь идет о жизни и смерти. И неважно, в конце концов, чьим будет Северус — главное, чтобы он жил. А потому… — Рон, мне нужна твоя помощь. Прощенный Рон улыбнулся так радостно, что веснушки на его лице стали казаться солнечными брызгами. — Валяй! И Гарри протянул другу сандалового слоника. — Скажи мне, что не так с этим зверем. Чар на нем нет никаких — я проверял. Отпирающим заклинаниям, вроде Алохоморы, он не поддается. Доблестные авроры в нем никакой пакости не заподозрили, а уж искали, поверь мне, от души. Но что-то здесь не так. Широкие, совсем нескладные на первый взгляд пальцы Рона крутили бедолажного слона, оглаживали его лоснящиеся сандаловые бока, нажимали на какие-то таинственные точки. Потом раздался тихий щелчок — и фигурка распалась на две половинки: голова — в одной руке, туловище — в другой. Гарри усмехнулся. Он точно знал, что друг справится. Было бы весьма недальновидно недооценивать младшего из братьев Уизли только на том основании, что после войны тот отказался от карьеры в Аврорате, чтобы преподавать полеты в Хогвартсе. («Мне надоела война, — сказал он тогда Гарри. — Оказывается, это совсем не так весело, как когда-то представлялось. Понимаешь?») Гарри отлично понимал. Но в нем самом в ту пору еще горел этот сумасшедший, почти фанатичный огонь желания сделать мир чуточку лучше. («Поттер, ступай уже в свой Аврорат, раз зовут. Иначе ведь лопнешь», — старый добрый Северус. Он точно знал, что отговаривать Героя от того, что втемяшилось в шрамоносную голову — дело гиблое). А ведь Гарри и вправду казалось, что мир становится лучше… До недавнего времени. Иногда он завидовал Рону. — Видишь, все проще простого — обычная шкатулка с секретом: нажать на бивни и повернуть их по направлению друг к другу. — Ты прав: все очень просто, — улыбнулся Гарри. — И… Спасибо. Улыбнувшись в ответ, Рон протянул другу располовиненного слона. При этом из той части, что была тушкой, на ладонь Гарри выкатились три крохотных горошины, похожих на розоватый морской жемчуг. Повисла тишина. — Вот и отгадка, — заметила молчавшая до сих пор Гермиона. — Шкатулка с секретом нужна, чтобы что-то прятать. Интересно, что именно… — Кажется, я догадываюсь, что, — стараясь сохранить спокойствие, пробормотал Гарри. («Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!..») — И? — зрачки Рона расширились в предвкушении разгадки. Ведь в самом деле прикольно: «Тайна сандалового слоника» — практически детектив. Самый настоящий, не из книг. Гарри задумчиво почесал кончик носа. Солнце опускалось за край трибун, становилось зябко. Или это потихонечку ослабевали Согревающие? Почему-то казалось, что холод идет изнутри. — Покажешь, как закрыть обратно? Рон хмыкнул: — Как-как… каком! Просто воткни башку на место — само закроется. Последовав совету специалиста, Гарри проделал операцию с восстановлением целостности слоника — все получилось: едва слышный щелчок — и вот уже никаких намеков на то, что когда-то фигурка являла собой две совершенно самостоятельные части. — Что там с бивнями? — повернуть и нажать крошечные кусочки слоновой кости, да еще и при том, что один был сломан почти пополам, оказалось не так уж просто, но, попыхтев некоторое количество времени, Гарри справился — слон вновь потерял голову. Две горошины перекочевали назад в тайник — от греха подальше, а одну, тщательно замотав в вытащенный из кармана мантии не первой свежести носовой платок, Поттер передал Гермионе. — Сделаешь анализ? — Хорошо. Только не ожидай, что быстро. Все-таки зельевар из меня… Гарри с Роном дружно хрюкнули. Ну да, именно поэтому ей и предложили преподавать зельеварение в Хогвартсе после ушедшего на покой Слагхорна. Потому что зельевар… так себе. («Мисс Грейнджер — и зельеварение? Докатились! Впрочем… Зелье Бессмертия она не изобретет, но для школы ее мозгов должно хватить». Гарри тогда показалось, что это был своего рода комплимент. Правда, Северус все отрицал). — Гермиона… Мне просто не к кому больше пойти. — А почему не в Аврорат? Там ведь у вас такие асы… — Это… личное. — Я постараюсь. Вот за подобные вещи он и ценил своих друзей: за то, что помогут, сделают все возможное и невозможное и точно будут знать, когда не надо задавать лишних вопросов. Вот поэтому у него и не было сомнений, кого, если что, позвать прикрывать спину. Особенно ежели тебя угораздило снова оказаться на войне. — Спасибо. Шли сову, когда что-то выяснишь, — он встал, потягиваясь и разминая затекшие мышцы. — Поужинаешь с нами? — Рон приглашающе кивнул в сторону замка. И неожиданно прозорливо добавил: — Поди, голодный целый день. Желудок радостно просигналил: «Да! И немедленно». А Гарри сказал: — Нет уж, у вас и без меня дел по горло. Я по дороге чего-нибудь перекушу. Рон хотел начать уговаривать, но Гермиона довольно жестко ухватила супруга за рукав мантии: — Как знаешь. Взрослый уже — сам разберешься. Ты на Гриммо, если что? Никогда еще, кажется, Гарри не был настолько благодарен подруге. Вот за эту малую малость — невмешательство и абсолютное доверие. Похоже, даже Рон что-то такое стал потихонечку понимать, живя рядом с ней. А это о чем-нибудь да говорило. — Нет. Я… в Тупике Прядильщика, наверное, заночую. Там такой разгром… — Конечно, — солидно согласился Рон. — Еще сопрут что-нибудь. Гарри попытался представить вора, который бы в здравом уме и твердой памяти сунулся в их с Северусом бывший дом — и осознал, что воображение отказывает. Правда, в одном друг прав: всех идиотов в этом мире не пересчитаешь — вдруг и на твою долю какой-нибудь найдется… … — Вот и я, — сказал он, переступая порог старого дома. — Ты как тут… один? Взмахом волшебной палочки расчистил себе коврик перед камином. (Надо же — почти традиция!) Есть хотелось ужасно, но спать, откровенно говоря — еще больше. Все-таки день выдался совершенно бесконечный: Азкабан, разгромленный дом, Хогвартс. Северус. Северус. Северус. И, помнится, целитель Сметвик настоятельно рекомендовал постельный режим. Гарри подложил под голову свернутую аврорскую мантию и заснул.