Из бездны

— Профессор, если я выпью хотя бы еще одно зелье, я лопну. Или меня стошнит. — Мистер Поттер, имейте в виду: убирать за собой будете сами, без всякой магии. — А у меня и нет никакой магии… — Гарри бурчал, ворчал, скрипел и иногда пыхтел, но делал это, если честно, с неизменным удовольствием. Несчастным инвалидом, никому не нужным сквибом он себя не чувствовал — ни на кнат. — И не будет, если не прекратите ныть. Гарри с отвращением взглянул на очередной стакан, в котором растворялись ядовито-зеленые капли зелья из непрозрачного флакона. — Может, ну его, профессор? Без магии тоже жить можно. Останусь у вас домовым эльфом, буду полы драить и еду готовить. Снейп резко поставил стакан на стол. — Поттер, вы меня пугаете. Ваше присутствие в моем доме и в моей жизни — слишком дестабилизирующий элемент, чтобы я мечтал продлить наше с вами абсолютно невозможное сосуществование. — М-да? — Гарри с сомнением посмотрел на него. — А по-моему, вы совершенно счастливы. Наконец-то у вас появился некто, кем можно помыкать двадцать четыре часа в сутки. Да еще и носящий ненавистную вам фамилию Поттер. Бонус! — Я? Счастлив? Да я уже поседел тут с вами! Даже Темному Лорду не удавалось довести меня до появления седых волос. А тут каких-то жалких три недели… — Седина? У вас? Может быть, вы просто помыли голову, и стало слегка… непривычно? Он думал, Снейп взорвется. Просто лопнет от негодования. Или размажет наглого Поттера ровным слоем по полу кухни, полив сверху водичкой из того самого стакана с зельем. Все это было бы вполне вероятно. И даже закономерно. Однако… Снейп резко наклонил голову, ткнув указательным пальцем куда-то в район собственной макушки. — А это что, по-вашему? Не седина? Гарри не увидел никакой седины (впрочем, он никогда не отличался остротой зрения), лишь несколько волосков топорщились на профессорском темени упрямым хохолком, неожиданно делая грозного Снейпа похожим на взъерошенного воробья. Странно, вроде бы он всегда напоминал мрачного ворона или, на худой конец, облезлую галку. А тут… Гарри протянул руку и зачем-то пригладил хохолок ладонью. Просто так. Ощущения были… странными. И, кажется, не только у него: Снейп дернулся, словно его ударили наотмашь, и на его бледной физиономии какими-то ужасно некрасивыми пятнами проступила краска. — Поттер, вы… Зачем вы это? Гарри скрыл смущение за кромкой стакана, торопливо, в несколько глотков, разделавшись с ненавистным зельем. Не объяснять же, что вообще-то хотел прикоснуться к щеке… — Вам так лучше. — Мне… Снейп порывисто развернулся, мазнув по коленям Поттера краем своей выцветшей домашней мантии (которой, по мнению будущего домовика, давно пора было переквалифицироваться в половые тряпки) и исчез где-то в недрах подвальной лаборатории. …Гарри проснулся, уткнувшись носом в ладонь: ему снился странный, ни на что не похожий запах чужих волос. Даже непонятно, что было хуже в этом пробуждении: тело, которое вконец изнылось по поводу нелепой ночевки на каминном коврике, или нечто внутри этого самого тела, чему у глупого Поттера до сих пор не нашлось подходящего названия. В любом случае впадать в черную меланхолию он не собирался — не на того напали! Покряхтывая, поднялся на ноги, потряс головой, избавляясь от забравшихся в нее юрких мозгошмыгов, тщательно проверил камин на Следящие чары (пусто) и отправился на площадь Гриммо. Душ немного вернул ему оптимизм, а слегка подгорелый омлет со всем, что обнаружилось в холодильнике (заветренный бекон, вялая зелень и каменный сыр) — добавил сил. Видеть, а тем более слышать зануду-Кричера совершенно не хотелось. Гарри собрал самые необходимые вещи, в том числе и зубную щетку — главный символ своего пребывания в этой зыбкой реальности — и двинулся обратно. Домой. Дома, в Тупике Прядильщика, он переоделся в до боли замурзанные джинсы с дыркой под правым коленом и растянутую майку с логотипом «Пушек Педдл» — и принялся за дело. Восстановил все, что можно было восстановить при помощи «Репаро», остальное вытащил на улицу и, применив Отвлекающие внимание чары, попросту сжег. Потом взял в руки удобный маггловский веник и начал выметать мусор. («Трудотерапия, Поттер, даже из вас сделает человека»). Обнаружил в общей свалке жидкость для мытья окон (хорошо, что доблестные авроры не посчитали ее неким оружием массового поражения) и полез на подоконник. Руками, только руками — чтобы не думать, чтобы вечером упасть замертво — и заснуть. Прервался он лишь раз, часа в два пополудни, чтобы, переодевшись, все-таки выбраться в ближайший супермаркет — организм отказывался продолжать свершать подвиги на голодный желудок. Если уж не лечебные зелья (при мысли о них отчего-то становилось совсем паршиво), то хотя бы трехразовое питание. Северус подобную замену явно не одобрил бы (насчет режима он был строг), но Снейп сидел в Азкабане, а голосам в своей голове Поттер слова не давал. К концу дня дом уже гораздо меньше походил на помесь помойки с руинами, а Гарри напоминал себе даже не замученного непосильным трудом домового эльфа в грязной наволочке, а, скорее, кусок серой тучи, который ветер, оторвав, зачем-то таскает по небу. Впрочем, он нашел силы умыться, сжевать пару бутербродов с… чем-то и даже расстелить на любимом прикаминном коврике верный аврорский спальник. (Тащиться в абсолютно пустую, гулкую спальню не было ни особого желания, ни острой необходимости). Камин потрескивал догорающими дровами, создавая иллюзию уюта и покоя. День прошел — и это казалось самым лучшим итогом. Если ему и снилось что-нибудь, Гарри снов не запомнил. Утро следующего дня ознаменовалось появлением в Тупике Прядильщика очень сильно разгневанной Гермионы Уизли. (Которая ведь, между прочим, должна была вести уроки зельеварения в лучшей в мире Школе чародейства и волшебства, а не рычать, как недружелюбная хвосторога). — Поттер! Куда ты опять вляпался? — Не кричи, — попросил Гарри. Его голова в такую рань («Только вы, Поттер, с вашей вечной расхлябанностью, можете назвать «ранью» девять часов утра!») отказывалась функционировать нормально, особенно в условиях повышенного шумового дискомфорта. — Проходи, садись… где-нибудь и — Мерлина ради! — не кричи. Гермиона плюхнулась на единственный стоявший прямо посреди гостиной потрепанный стул и злобно сверкнула глазами на невыспавшегося Поттера, завернутого в спальник. — Закричишь тут… — подруга вздохнула и потерла ладонями щеки. — Я анализы в пять утра закончила. Радуйся, что не примчалась сразу. Очень, знаешь ли, хотелось. Гарри почувствовал себя последней свиньей или наглым жирным флобберчервем (а бывают наглые флобберчерви?) — ему-то хотя бы удалось в эту ночь поспать. — Ну и?.. — Гарри, где ты взял чертового слона? Он пожал плечами. — Здесь и взял, в своем… нашем доме. — Гарри, это яд. Разумеется, а что же еще?