Из бездны

Интересно, это ему всего лишь казалось, или с каждым разом коридор, ведущий к кабинету Главного аврора, становился все длинней? И никакой распроклятой магии. Уж самому себе вполне можно было признаться, что просто кое-кто все медленнее переставлял ноги, а вела его не надежда, а горькая, точно сваренные Снейпом зелья, необходимость. Гарри знал наперед не только слова, которые произнесет Кингсли, но даже выражение его лица, а главное — мысли, неторопливо ворочающиеся в крепкой черепной коробке Главного аврора. Зря Северус обзывал своего любовника паршивым легилиментом! Когда припрет — освоишь и чтение мыслей по глазам. «Опять притащился… — устало подумает Шеклболт, с трудом натягивая на лицо радушную улыбку. — И вместе с тем не откажешь дракклову Победителю Волдеморта! Мальчишка!» А вслух скажет: — Как дела, Гарри? Коридор был просто бесконечным. — Привет, Поттер! А ведь Гарри едва не врезался в него, погруженный в свои невеселые мысли. — Малфой? Ты что тут делаешь? Он надеялся в ближайшее время не произносить больше эту фамилию: от нее начиналась изжога. Если учесть, что отношения с Малфоем-младшим и в школьные годы нельзя было назвать даже просто терпимыми… — Консультирую в Отделе тайн. — Правда? — брови Гарри поползли вверх. Нет, конечно, до бровей Снейпа им было далеко, но не поползешь тут, пожалуй, от таких новостей! — А… прости… по какой тематике, если не секрет? — Да и не секрет вовсе, — пожал плечами Малфой, — темные артефакты. Сам понимаешь, семейные интересы… — Понимаю… — Гарри пристально взглянул на бывшего врага. («Что-то у тебя все бывшие нынче, Поттер: бывшие враги, бывшие соратники, бывшие любовники…») Малфой изменился мало: светлые легкие волосы, прозрачные серые глаза, тонкие губы, остренький носик — и во всем лице какой-то неуловимый налет вполне узнаваемой былой хоречности. Только фигура претерпела заметные метаморфозы: откуда-то возникли широкие плечи, неплохой каркас из мышц, угадываемый под явно дорогой, но нарочито-скромной мантией. И еще этот новый Драко был выше Поттера на полголовы. Гарри про себя хмыкнул: здравствуй, комплекс вечного задохлика! — Вроде бы Отдел тайн — двумя этажами ниже?.. Малфой сверкнул в ответ сдержанной белозубой улыбкой (Гермиона бы такие зубы без сомнения одобрила): — Так в Финансовый отчет относил. Я — не ты, меня Главный к себе на чай не зовет. Вот тут, на этой милой пикировке им и стоило разойтись. Если бы у Поттера не свербел в заднице один-единственный вопрос. Газеты газетами, но никто не отменял информации из первоисточника: — Слушай… А как здоровье леди Малфой? Драко явно изумился: — Мамы? Все в порядке, хвала Мерлину. Да она и не болела вроде… А что? — Да так… Мелькало, по-моему, в газетах… — В наших газетах? — Малфой посмотрел с сомнением. — Да они же с отцом уже пару лет как во Франции жизнью наслаждаются. Странно… Это было не просто странно. Гарри напрягся. Время! Мордредовы грязные подштанники! У него совсем не было времени! — Малфой… А ты… случайно… — (Как же тяжело-то, так вас разэдак!) — До тебя не доходили слухи об… отношениях между твоим отцом и… — (Северусом? Моим любовником?) — профессором Снейпом? «Сейчас он меня заавадит, — подумал Гарри, глядя, как странно меняется только что довольно легкомысленное выражение лица его собеседника, как отчаянно розовеют мочки полупрозрачных малфоевских ушей, а на висках проступают крохотные бисеринки пота. — Если бы кто-нибудь про моего отца такое…» Правая рука Малфоя потянулась к карману. «Вот, сейчас…» Гарри постарался как можно более незаметно положить ладонь на рукоять своей волшебной палочки. Видимо, уловив его движение, Драко дернул щекой и достал носовой платок, чтобы промокнуть пот. Выглядело все это точно сцена из плохого маггловского фильма про полицейских. — Поттер! Кто тебе сказал подобную чушь? — Чушь?.. — Отец и Северус действительно были… очень близки. Давно, в юности. А потом превратились даже не в друзей, а так, в приятелей. Определенно, становилось все интереснее и интереснее. Гарри готов был молиться про себя любому из маггловских богов, даже вездесущему Супермену, лишь бы коридор, в котором они беседовали, и дальше оставался пустым. Похоже, его молитвы оказались услышаны: все-таки Супермен — это страшная сила. (Гарри поймал себя на том, что мысленно несет просто невообразимую чушь. Где-то в груди начал потихоньку расслабляться тугой-тугой узел. Юность Северуса его не волновала. Абсолютно). — Дурацкие слухи. — Точно, дурацкие, — кивнул Драко. — На самом деле, ты уж прости, Поттер, Северус был моим любовником. «Ба-бах!» — Авада взорвалась в районе солнечного сплетения и осела в животе мутной зеленой слизью. Впрочем, Гарри не поручился бы, что остался жив. Инфери ведь тоже что-то такое, наверное, про себя думают… — Лжешь! — Казалось, белое горло Малфоя можно было легко и просто проткнуть довольно-таки острым кончиком волшебной палочки: кожа натянулась, кадык замер в неподвижности, словно Драко старался не только не дышать, но и не глотать. Он, кстати, помнится, был среди зрителей, когда Поттер убивал Лорда. Экспеллиармусом. Шепот Малфоя звучал не громче шороха ломкой осенней травы, но отдавался в ушах гулким колоколом. — Зачем мне врать — да еще о таком? И в самом деле — зачем? Северус в тюрьме, Гарри — на свободе, да еще и нервы у него, очевидно, на последнем издыхании… Долгожданный миг торжества? «Смотри, Поттер: я наконец-то взял над тобой верх!»? С гаденыша станется… Гарри осторожно убрал палочку. Псих. Как есть псих. Кингсли и слушать не станет — упакует в смирительную рубашку (или что там вместо нее у магов? Инкарцеро?) и отправит отдыхать на несколько месяцев в Сент-Мунго, в отделение для буйных. — Не знаю зачем. Только С… профессор Снейп на тебя бы и не посмотрел в этом плане. (Люциус… старая любовь, которая не ржавеет — ладно, допустим. Гарри с этим уже смирился. Но какой-то Хорек?) — «В этом плане…» Поттер, ты изъясняешься, как какая-нибудь второкурсница с Рейвенкло. Мы с ним просто трахались. Когда он Дамблдора убил, все и завертелось. Гарри понял, что сейчас попросту сползет к ногам Малфоя неаккуратной грудой тряпья. Все-таки, наверное, не стоило настолько откровенно пренебрегать зельями, заменяя их старой доброй трудотерапией и разговорами с бывшими (нет, уже снова актуальными!) врагами… Злость. Ему поможет злость. При должном старании ее можно использовать вместо стального поддерживающего корсета. И вместо трости. — Врешь. — (Он действительно хотел, чтобы это прозвучало уверенно, но прозвучало… так, как прозвучало). — Не стал бы он мараться. Малфой скривил губы, потирая место на шее, куда совсем недавно упиралась волшебная палочка Спасителя магического мира. — Думаешь, во время войны у него было сильно много вариантов? А ведь он еще молодой мужчина. «Я знаю», — хотел сказать Гарри и не смог. Вспомнилось, как однажды, уже прожив несколько месяцев в доме профессора Снейпа в Тупике прядильщика, он случайно увидел своего бывшего учителя, выходящим из ванной. (Что-то рвануло в лаборатории, напрочь испачкав зельевару мантию, волосы и все открытые участки тела. Пришлось принимать душ средь бела дня). На Северусе не было ничего, кроме старого, вытертого, какого-то нереально уродского халата неопределенной окраски. Босые ноги оставляли длинные влажные следы на темном дереве пола, с волос почему-то капало, а в небрежном запахе то и дело при движении открывались бледная безволосая грудь и часть костлявой ноги, покрытой короткими черными волосками. Это было некрасивое, совершенно не сексуальное, но при этом откровенно не старое тело. Гарри тогда страшно пожалел, что от ванной до кабинета Снейпа оказалось каких-то жалких пять шагов. — Он меня поддерживал, когда Лорд стал о неудачников-Малфоев ноги вытирать, — как ни в чем не бывало продолжал Драко, словно не замечая, что его слушатель на некоторое время просто выпал из реальности. — А лучший способ поддержать и утешить — качественный секс. Думаю, ты знаешь. — («Я знаю»). — Мне с ним было хорошо. Мне с ним было просто классно. Он тогда точно с цепи сорвался… Все о любви говорил. Смешной. Малфой сжал губы, будто пытаясь удержать в себе еще какие-то непроизнесенные слова — и правильно сделал. С Гарри вполне хватило и тех, что были произнесены. — Жаль, что все так нелепо кончилось, — с какой-то внезапной тоской в голосе произнес Малфой. — Что он там себе, старый дурак, нафантазировал, а? Что, если у него будет много денег, я уеду с ним в теплые страны, и мы там будем жить «в любви и согласии»? — Малфой, замолчи. — Да ладно, Поттер. Чего уж там. Молчу. И, развернувшись на каблуках своих начищенных до зеркального блеска туфель, как ни в чем не бывало пошел к выходу. А Гарри, не с первого захода запустив замершее в абсолютной тишине пустого коридора сердце, осторожно двинулся к кабинету Кингсли. Ему срочно требовалось попасть в Азкабан.