Из бездны

Магическая тюрьма встретила привычным уже холодом и совершенно мертвой тишиной. Только звук шагов — Поттера и сопровождающего его охранника — разбивал эту отвратительную давящую тяжесть. Физиономия коменданта выражала какую-то странную смесь скорби пополам с плохо скрываемым торжеством. — Извините, господин аврор, но заключенный не может прибыть на допрос по вашему требованию. Гарри показалось, будто его пнули в живот. Это что еще за новая хрень?! Отчаянно хотелось дать проклятой крысе в нос, разнести ко всем дракклам по камешку Азкабан, сделать еще пару-тройку вопиющих глупостей. Он выбрал ледяную вежливость и подумал: «Северус бы мной гордился». — У меня разрешение на допрос, подписанное Главным аврором. А что у вас? — А у меня, — почти мурлыкнул в ответ мистер Джошуа Смолл, — плохо чувствующий себя заключенный, которому не показаны допросы. «Я спокоен. Я совершенно спокоен». — Насколько плохо чувствует себя заключенный? — Фактически последнюю неделю он почти не встает с постели. Гарри проклял про себя все те преграды, которые помешали ему прийти к Северусу раньше. Но раньше было нельзя. Ведь нельзя же, да? Откровенно говоря, невозможно. — Хорошо. Могу я просто увидеть Северуса Снейпа? Скажем, спуститься к нему в камеру? Комендант возвел к потолку лицемерно поблескивающие глазки. — Увы. Это категорически запрещено правилами. «Спокойнее меня только флобберчервь в зимней спячке». — В любом правиле возможны исключения, не так ли? — Гарри пожалел, что не прихватил с собой увесистый кошелек с галлеонами — универсальную отмычку для всех дверей. — Даже ради вас, мистер Поттер, — скорбно вздохнул крыс, — я не могу пойти на это. Вы ведь сами служите закону. Гарри понял: сейчас его вежливо проводят к выходу, и решил, что терять ему нечего. — Мистер Смолл… Вы кажетесь мне человеком добрым и понимающим… — (Главное — удержать на лице маску. «Добрый и понимающий»! Ха!) — Могу я обратиться к вам не как служитель закона, а как частное лицо? — Буду чрезвычайно польщен, мистер Поттер. Разглядывая вспыхнувшую внезапным азартом комендантскую мордочку, Гарри отстраненно подумал: «Завтра же утром все, что я скажу, появится на первой полосе «Пророка». Ну и хрен с ним». Снейп бы этого «хрена» не одобрил, но где теперь Снейп? — Понимаете… сэр… Еще совсем недавно мы с Северусом Снейпом были чрезвычайно… близки. — (Ничего нового: эта дохлая лошадь успела протухнуть года два тому назад, когда газетчики исхитрились поймать их со Снейпом «на горячем». То ли за руки они тогда прилюдно держались, то ли целовались на министерском балконе во время очередного нудного приема). — И сегодня… Сегодня я хотел с ним окончательно порвать. Во взгляде коменданта на крошечный миг блеснуло гадливое отвращение, мелькнуло и скрылось, смытое волной почти первобытной радости гиены, которой внезапно перепал кусок сильно вонючей падали. — Учитывая, мистер Поттер, сколько вы сделали для магической Британии… Думаю, вы имеете право на небольшую снисходительность к вашим личным просьбам. Я провожу вас к заключенному. Однако… — Гарри уже догадался, что означает это короткое «однако»: «Пророку» нужна первостатейная свежатинка. Скитер будет довольна. — Я не смогу оставить вас наедине. И волшебную палочку придется временно сдать. — Разумеется, — кивнул Гарри. — Все, что угодно. Судьба палочки волновала его в этот момент меньше всего. Спускаясь за комендантом вниз по каменным стылым ступеням и чувствуя, как замок и даже сам остров единой тяжестью ложатся ему на плечи всей своей громадой, Гарри размышлял о том, что должен будет сказать Снейпу. И о том, что придется сделать. Ему было страшно. А еще он боялся не успеть. Камера номер сто семьдесят пять располагалась в самом конце коридора. И больше на этаже не оказалось ни одной живой души. Северусу даже не с кем было перекрикиваться. Тишина и мрак. «Сволочи! — подумал Гарри. — Какие же вы сволочи!» Доброжелательная улыбка медленно сползала с лица. Возле камеры горел единственный магический факел, и комендант убрал свой «Люмос». — У вас пять минут, мистер Поттер. Чтобы… проститься. Лязгнул открытый невербальным заклинанием замок. В камере стоял полумрак, но его вполне хватило, чтобы разглядеть человека, спящего на узкой койке. «Северус!» Разбуженный шумом открывающейся двери Снейп проснулся и сел. Гарри всегда поражала эта его способность — мгновенно переходить из самого глубокого сна в состояние абсолютной бодрости. Сам Поттер обычно просыпался долго и мучительно, не понимая, на каком именно он нынче свете: уже на этом или еще на том? — Кто здесь? — Я, — ответил Гарри, пристраиваясь на краешке постели. Не хотелось, чтобы Снейп смотрел на него снизу вверх. Поттер с удовольствием опустился бы на пол, но это вызвало бы ненужные ассоциации у Северуса и нездоровое любопытство у топтавшегося в дверях коменданта. — Поттер… — Северус закашлялся, прижимая к губам тыльную сторону ладони. Даже в нехорошем полумраке камеры Гарри отметил, что пальцы Снейпа стали совсем тонкими, почти прозрачными. И кожа… казалось, она вот-вот порвется, точно старый пергамент. Когда кашель затих, и рука была убрана, стала видна темная полоска смазанной крови в уголке рта. — Я пришел проститься. Самые трудные слова в его жизни, самые страшные. — Прощай. — Можно я тебя поцелую? Снейп посмотрел странно. Гарри едва заметно кивнул. — Почему бы и нет? Их рты встретились. Никакой ненужной больше нежности, никаких объятий, прикосновений, стонов. Гарри отчаянно боялся сломаться. Северус… никто не знал, чего боялся он. Губы Снейпа были холодными и сухими и имели привкус крови. Поттер толкнулся языком вглубь знакомого до болезненной дрожи рта, осторожно пропихивая небольшую горошину, тщательнейшим образом запрятанную в надежную внешнюю оболочку. Оболочку, которую так просто прокусить зубами. — Спасибо, — едва слышно выдохнул Снейп, когда поцелуй оказался разорван. — Спасибо тебе… за все. Ты был ко мне очень добр. — Еще бы! — хмыкнул Гарри, вставая. Казалось, знакомый взгляд темных глаз вот-вот прожжет в его груди огромную дыру, через которую все-таки выпадет на пол и разобьется на сотни ненужных осколков дурацкое сердце. — Прощай, Гарри. — Прощай, Северус. Комендант молча запер за ним дверь. По коридору Поттер почти бежал, наплевав на идущего позади хозяина Азкабана. Прочь! Прочь! Домой — и напиться, так, чтобы не думать, не помнить. Не помнить о том, что он только что убил Северуса Снейпа.