Из бездны

Есть вещи, о которых невозможно не думать, даже выпив все вино мира. А Гарри никогда не умел пить. Ему оказалось достаточно одного вечера, чтобы наутро понять: хватит. Он смотался на Гриммо, где еще можно было нарыть кое-какие запасы сваренного Северусом Антипохмельного (то, что когда-то хранилось здесь, в доме Снейпа, доблестные авроры забрали с собой, по-видимому, в качестве вещественных доказательств), привел себя и дом в порядок, принял душ и стал ждать. Что-то подсказывало ему: ждать придется недолго. И точно: в шесть тридцать семь (Гарри сверился с часами, висевшими на стене) во вспыхнувшем камине появилась голова господина Главного аврора. Физиономия у Кингсли была крайне мрачная, можно сказать, трагичная. — Гарри, ты здесь? — На Гриммо уже побывал? — вежливо поинтересовался Гарри и, дождавшись, когда Шеклболт кивнет, ответил: — Стало быть, я здесь. Кажется, поттеровская ирония не понравилась начальству, потому что Кингсли коротко рыкнул: — Срочно ко мне! — и исчез. Гарри было, в общем-то, все равно, где беседовать. И он отправился в Аврорат. Кстати, в этот раз ненавистный коридор закончился неожиданно быстро, гораздо быстрее, чем мечталось бы Поттеру. — Ты хотел меня видеть? — Хотел. Сядь. — Гарри знал по собственному опыту: если Шеклболт начинает изъясняться короткими рубленными фразами — дело дрянь. Именно такой стиль речи Главный аврор использовал во время наиболее сложных операций, проходивших под его личным командованием. Спорить не было желания, пришлось пристроиться на самый краешек неудобного кресла для посетителей. — Гарри, скверные новости. Странно зазвенело в ушах. Оказывается, можно быть готовым ко всему и… все равно не готовым. — Снейп умер. Вот и все. Почему-то подумалось, что в этот миг в их с Северусом доме навсегда остановились висевшие над камином часы. — Как?.. Я… — Сердце. У него просто остановилось сердце. Он… ты ведь знаешь, болел… в последнее время. «А его лечили маггловскими лекарствами, которые к тому же вызывали у Северуса аллергию». — Да, он плохо выглядел, когда мы… прощались. Разговор состоял из одних пауз и многоточий — и это было хуже всего. Гарри ненавидел многоточия. Кингсли понимающе кивнул. Что там напечатал сегодняшний «Пророк»? Надо будет купить газету. — Гарри, только не вздумай снова винить себя в чужой смерти. Снова. Вот это верно. Столько людей уже умерло из-за него, а теперь… Северус. — Это не чужая смерть, Кинг. У меня, кроме него, никого не было. Вчера я ходил к Северусу прощаться. А потом у него отказало сердце. Даже мне видна некоторая логика в этой последовательности. А тебе? — Гарри. Он сам виноват. То, что он делал… Поттер прикрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул — и очень медленно выдохнул. Кажется, помогло. Убийство Главного аврора на сегодня не входило в его планы. — Кинг, давай не будем об этом. Пожалуйста. Лучше скажи, как я могу забрать его тело? Шеклболт стянул с головы смешную, расшитую бисером шапочку, с которой никогда не расставался, отдавая дань традициям предков, и двумя руками ожесточенно потер свою блестящую черную лысину. — Никак не можешь, Гарри. Тело разрешается забрать только родственникам при наличии соответствующих документов. У Снейпа не было родственников. Его похоронят там, в Азкабане, за счет государственной казны. — Это значит — сбросят с обрыва в море? Или просто сожгут, а пепел развеют? — Гарри, тебе не нужно этого знать. — Кингсли, добудь мне разрешение. Что бы там ни сделал при жизни Снейп, после смерти… Кингсли, пожалуйста. Я больше никогда и ни о чем тебя не попрошу, но позволь мне самому похоронить человека, которого я… Гарри подумал, что сейчас самое то было бы заплакать. Плачущие Герои снова становятся мальчишками: их хочется утешить, пожалеть, выполнить любую невыполнимую просьбу. Но, кажется, слезы кончились. А жаль… Вот и сидел он перед господином Главным аврором весь такой отстраненно-бесстрастный и лепетал какую-то мелодраматическую дрянь. Неубедительно, Поттер! — Гарри, я не… — Кингсли! Последний раз. Клянусь. Похоже, ему удалось-таки достать самого Главного аврора. Тот с минуту сверлил взглядом вконец зарвавшегося Поттера, а потом сказал: — Хорошо. В последний раз. Но… ты понимаешь, что лимит и вправду исчерпан? Мне придется подписать фальшивый ордер на выдачу тела для… дополнительной экспертизы. А когда тело доставят в Аврорат… — Нет, — решительно прервал его Гарри, — никакого Аврората. Я лично заберу Северуса из Азкабана. — Хорошо. Завтра придешь за ордером. — Нет, сегодня. — Гарри! — Пожалуйста, Кинг. Сегодня. Гарри всегда подозревал, что Шеклболт видит в нем того сына, которого у Главного аврора, женатого на своей работе, никогда не было. Во всяком случае, Кингсли тяжело вздохнул и достал из ящика стола стопку бланков. Оформление подобных бумаг — дело не быстрое и не простое. …В Азкабан он прибыл почти в полночь. Вытащенный из постели перевозчик рычал и крыл ничем не завуалированным матом и Аврорат, и Спасителя Магической Британии, и лично Главного Аврора, которые не дают спокойно спать честным людям. Хорошо, хоть море было относительно тихим: в бурную погоду их бы обязательно хряпнуло о какие-нибудь скалы, благо этого добра в здешних водах хватало. На самой высокой башне Азкабана горел магический огонь. Впрочем, если бы замок и вовсе скрывался во мгле, Гарри все равно привел бы их лодку к скользким причальным мосткам — он плыл к своему Северусу. Калитку долго не открывали, коменданта долго будили, поттеровские бумаги долго изучали — и все это тянулось практически бесконечно. Гарри казалось, что у него судорогой сводит мышцы лица в попытке не дать бушующим внутри эмоциям выбраться из-под контроля. Северус бы им определенно гордился. А потом господин Джошуа Смолл, уставший и от Поттера, и от мертвого заключенного, и от всех бумаг мира, шлепнул по бланкам тяжелой круглой печатью, сделал несколько заученных движений волшебной палочкой, оставляя свою магическую подпись, и буркнул: — Вас проводят. — До свидания, — вежливо кивнул Гарри. И уже в дверях услышал: — У нас не говорят: «До свидания», мистер Поттер. Дурная примета. Только: «Прощайте». — Прощайте, — покладисто повторил Гарри и пошел к Северусу. Как ни парадоксально, но при жизни обретавшийся в самом нижнем ярусе Азкабана, после своей смерти заключенный Снейп был доставлен на открытую площадку одной из башен, возвышавшейся прямо на краю обрыва. Видимо, прав был Гарри: на похороны невостребованных трупов в Азкабане особенно не тратились. Взмахнув над серым брезентовым мешком волшебной палочкой, Поттер определил небрежно наложенные чары Консервации, предохраняющие от разложения, и поднял тело «Левиосой». Пора было возвращаться. Открывать мешок и сверять личность заключенного он не стал: разве какой-то там брезент мог ему помешать узнать своего Северуса? Лодка преодолела обратный путь гораздо быстрее, чем путь туда: перевозчик хотел спать. А Гарри с мертвым возлюбленным спешил домой.